Ефим Черняк – Судьи и заговорщики: Из истории политических процессов на Западе (страница 55)
Линкольн в качестве президента был одновременно главнокомандующим вооруженными силами, поэтому его убийство было сочтено преступлением, входившим в компетенцию военного суда.
…Перед трибуналом предстали восемь человек, обвиняемых в том, что в сообществе с Джефферсоном Девисом, Джоном Уилксом Бутом и рядом других лиц (шпионов-южан, действовавших в Канаде) они были причастны к убийству Авраама Линкольна, к покушению на государственного секретаря Уильяма Сьюарда и к планам покушения на вице-президента Эндрю Джонсона и командующего армией Соединенных Штатов генерала Улисса Гранта.
Не вызывала сомнения виновность 20-летнего солдата южной армии Льюиса Пейна (настоящее имя его — Льюис Торнтон Пауэлл), Именно этот угрюмый, молчаливый, атлетически сложенный уроженец еще не обжитых территорий во Флориде проник в жилище государственного секретаря Сьюарда, нанес ему ножом страшную рану, лишь по случайности не ставшую смертельной, пытался выстрелить в сына Сьюарда, которого спасло только то, что пистолет дал осечку, и, наконец, тяжело изувечил других обитателей дома.
Второй обвиняемый, аптекарский ученик Дэвид Геролд, был одним из наиболее деятельных и активных помощников Бута. Все показания Геролда представляли собой ловкое смешение полуправды и лжи, которое имело целью направить следствие по ложному пути. Он надеялся, по-видимому, разыграть дефективного подростка и, маскируя по возможности собственную роль, бросать направо и налево намеки на свое знание имен других, более важных участников заговора. Однако эти намеки явно повисли в воздухе, вызвав лишь самое вялое любопытство и следователей и прокурора во время судебных заседаний. Трибуналу был нужен преступник Д. Геролд, наказание которого должно было свидетельствовать, что правосудие сурово покарало убийц. Геролд явно не понял этого, что обеспечило ему место на виселице.
Третий подсудимый, шпион и контрабандист Джордж Эндрю Этцеродт, еще на предварительном следствии признал свою причастность к заговору, участники которого намеревались похитить Линкольна (план убийства возник позднее). Этцеродт, по его словам, не согласился участвовать в убийстве президента. Однако факты говорят о другом. Обвинение доказало, что Этцеродт снял номер в отеле «Кирквуд», где проживал вице-президент Эндрю Джонсон. В этом номере у него находился целый потайной склад оружия. Было установлено, что Этцеродт интересовался, какое помещение занимал вице-президент. И 14 апреля Этцеродт поспешил именно в отель «Кирквуд». Правда, фактом было также и то, что Этцеродт не убил и не пытался убить вице-президента. В роковой вечер заговорщик попросту напился.
Однако Этцеродта обвиняли не в попытке убийства Джонсона, а прежде всего в соучастии в убийстве Линкольна. В том, что он по меньшей мере заранее знал о покушении, не могло быть никаких сомнений. И это, поскольку речь шла о приговоре, решало дело.
Четвертой обвиняемой была Мэри Capper. Степень ее участия в заговоре до сих пор вызывает споры среди историков. Несомненно, что пансионат, который она содержала, был местом встреч заговорщиков — Бута, Пейна и других, в том числе, конечно, и ее сына Джона, а также агентов разведки южан. Осталась непонятной причина, по которой власти с такой настойчивостью добивались осуждения этой женщины.
Остальные четверо обвиняемых явно играли лишь второстепенную, сугубо подсобную роль в заговоре. Самюэль Блэнд Арнолд участвовал в заговоре, ставившем целью похищение Линкольна, но отказался одобрить план убийства, правда, не окончательно, а впредь до более подходящего момента, который, по его мнению, скоро должен был наступить. Все это было изложено в письме Арнолда от 27 марта на нмя Бута, попавшем в руки властей. Арнолда не было в Вашингтоне с 21 марта по 17 апреля 1865 г.
Доктор Самюэль Мадд также обвинялся в том, что участвовал в заговоре и был хорошо знаком с главными заговорщиками. Сам Мадд уверял, что не видел актера в Вашингтоне с ноября или декабря 1864 г. Мадд оказал медицинскую помощь Буту, бежавшему после убийства Линкольна из столицы. До конца осталось невыясненным, знал ли Мадд, предоставив приют Буту, что имеет дело с убийцей президента, поскольку официальное сообщение о розыске актера появилось позднее.
Невысокий ирландец Майкл О’Лафлин утверждал, что утром 14 апреля заходил к Буту, чтобы получить с него долг. Однако было доказано, что ирландец прибыл в Вашингтон по телеграмме Бута. Убийца, вероятно, использовал О’Лафлина для выполнения каких-то заданий, но каких именно, осталось невыясненным. Обвинение О’Лафлина в намерении в ночь с 13 на 14 апреля убить генерала Улисса Гранта осталось недоказанным.
И наконец, последний из восьми подсудимых — Эвард Спейнджлер, рабочий сцены в театре Форда. Все показания, собранные против Спейнджлера, не доказывали ничего, кроме его хороших отношений с Бутом, а тот имел много приятелей.
Итак, восемь обвиняемых — в общем-то исполнители чужих планов, а то и просто второстепенные помощники главных исполнителей.
30 июня военный трибунал вынес приговор. Все подсудимые были признаны виновными. Э. Спейнджлер был приговорен к шести годам тюрьмы, М. О’Лафлин, С. Мадд, С. Б. Арнолд — к пожизненному заключению, Л. Пейн, Д. Этцеродт, Д. Геролд и М. Саррет — к смертной казни через повешение.
7 июля 1865 г. во дворе федеральной тюрьмы была воздвигнута виселица, которую окружили войска. На эшафот втащили (в бессознательном состоянии) Мэри Саррет, стенающего Этцеродта, дрожащего, плачущего Геролда и сохранявшего угрюмое молчание Льюиса Пейна. Генерал Хартренфт зачитал приговор. Священники бормотали молитвы. Упали трапы, и четыре фигуры в черном одеянии со связанными руками и ногами, в колпаках, надвинутых на лица, задергались в предсмертных конвульсиях. Через несколько мгновений все было кончено.
Белые повязки смерти, скрывавшие лица казненных, как бы символизировали печать молчания, наложенную на уста заговорщиков, и те тайны, которые они унесли в могилу. А четверо других подсудимых были переведены в тюрьму, находившуюся на Драйтортугасе — выжженном солнцем островке в 100 милях от побережья Флориды. Форт Джефферсона, куда поместили заключенных, окружал широкий ров, заполненный водой; во рву находился десяток рьяных стражей — акул, знакомых со вкусом человеческого мяса.
Почему был изменен первоначальный приказ президента Джонсона держать всех четырех арестантов в тюрьме города Олбени? Может быть, из соображений безопасности? Заключенные имели множество сочувствующих и на Юге, и на Севере, а из форта Джефферсона бежать еще не удавалось никому. Но возможно и другое — стремление сделать так, чтобы осужденные ничего не смогли передать на волю.
Принимая эту последнюю гипотезу (а ее высказывали не раз различные американские авторы), надо иметь в виду, что, кроме М. О’Лафлина, умершего от желтой лихорадки на острове, остальные трое были помилованы Джонсоном в феврале 1869 г., за месяц до окончания срока его президентства, и выпущены на свободу. Никто Из них не сделал никаких разоблачений. Перед смертью Спейнджлер (в 1879 г.) и Мадд (в 1882 г.) оставили сделанные ими под присягой заявления о своей невиновности. Надо принять также во внимание, что всех их еще до суда неоднократно допрашивали разные лица, которые таким образом должны были быть участниками «заговора молчания».
Итак, правосудие свершилось, страна могла быть спокойна: чудовищное преступление не осталось без наказания. И все же какое-то смутное, тревожное чувство неудовлетворенности тем, что кара настигла лишь рядовых исполнителей заговора и что главные виновники остались на свободе, владело многими современниками. Сначала это отражали записи в дневниках, намеки в частной переписке. Вскоре сомнения прорвались на страницы печати, зазвучали с трибуны конгресса. Эти подозрения разделяет и часть новейших американских историков гражданской войны. На эту тему пишутся исторические исследования, ставятся телевизионные фильмы, сочиняются романы. Первый вопрос, который задают: почему власти не пытались вскрыть тайные пружины заговора — о них мог сообщить Джон Саррет, наряду с Бутом являвшийся центральной фигурой среди заговорщиков? Было объявлено о награде в 25 тыс. долл, тому, кто захватит Саррета. А он тем временем без труда перешел границу Канады (детективы, которым было дано задание преследовать его, по какой-то странной ошибке имели приметы Этцеродта). Начальник вашингтонской полиции А. Ч. Ричардс послал в Канаду своих агентов, в том числе человека, знавшего в лицо Саррета, но неожиданно получил за эту инициативу выговор от военного министерства. Это не помешало потом министерству утверждать, что погоня за Сарретом производилась по приказу военного министра Э. Стентона[380]. Вряд ли можно сомневаться, что в силу каких-то причин Стентон сознательно смотрел сквозь пальцы на побег Саррета. 24 ноября военный министр Стентон издал приказ № 164, в котором было взято назад обещание награды в 25 тыс. долл, за поимку Саррета.
Тем временем Саррету удалось из Канады бежать в Англию, потом в Италию, а оттуда — в Египет, где он был арестован по настоянию генерального консула США. В начале января 1867 г. американский военный корабль доставил преступника в Соединенные Штаты. Здесь в течение пяти месяцев он готовился к своей защите. Осенью 1867 г. Саррета отпустили под залог в 25 тыс. долл. При возобновлении процесса выяснилось, что по закону обвинительный акт должен предъявляться не позднее чем через два года после совершения преступления, инкриминируемого подсудимому. Исключение делалось лишь в том случае, когда в самом обвинительном акте отмечалось, что он не мог быть предъявлен ранее, поскольку преступник «скрывался от правосудия». Подобной оговорки в обвинительном заключении по делу Саррета не было сделано. Защита немедленно воспользовалась этой непонятной оплошностью, которая могла быть и умышленной. Процесс был прекращен, Саррет выпущен на свободу. Он прожил долгую жизнь, скончавшись в 1916 г. Все это время Саррет упорно молчал, не выдав ни одной из известных ему тайн, даже тогда, когда ему как будто уже давно нечего было опасаться мести со стороны кого-либо из бывших заговорщиков. Если бы Стентон действительно боялся показаний Саррета, он скорее попытался бы избавиться от неудобного свидетеля. У Стентона, возможно, имелись основания опасаться, что на процессе Саррета вскроются не какие-то важные тайны, а просто подлоги, к которым прибегали во время процесса над заговорщиками, или что снова всплывет недостаточность улик против матери Джона Саррета, которую враги правительства сразу поспешили объявить невинной жертвой «юридического убийства».