Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 3)

Доводы в пользу существования братства в средние века, приводящиеся обществами розенкрейцеров XX столетия, суммированы автором статьи «Розенкрейцерство» в 14-м издании Британской энциклопедии. В ней утверждается, будто новые исследования подтвердили, что розенкрейцеры были реально < у шествующим тайным союзом задолго до того, как в начале XVII в. в Германии произошло возрождение братства. В 1607 г. Фигулус, автор хорошо известных сочинений на оккультные темы, издал памфлет, в котором упоминалось существование братства в 1410 г. Такие же упоминания встречаются и у других литоров, писавших на сходные темы. Так, М. Майер, одно время член Ордена розенкрейцеров в XX в., считает, что величайшее возрождение общества было отмечено в 1413 г., тогда как другой представитель ордена, Кизеветтер, пишет о некоем Фризане, который был «императором» братства в 1486 г.¹⁴ Упомянутые Майер и Кизеветтер были должностными лицами в союзах розенкрейцеров в XIX и XX столетиях. Карл Кизеветтер, претендовавший на принадлежность к элите ордена (он-де потомок последнего «императора» розенкрейцеров), являлся автором сочинений по истории ордена, вышедших в конце прошлого века¹⁵. Кизеветтер ссылался на коллекцию алхимических трактатов, изданную в 1613 г. под названием «Химический театр». На с. 1028 четвертого тома этого издания значится: Полное изложение оснований философии и алхимии братства розенкрейцеров, подготовленное по приказу светлейшего графа Фалькенштейна, нашего императора, в год милостью божьей 1274». Нечто подобное встречается и у других авторов¹⁶. Однако в результате проверки, произведенной одним из новейших исследователей, обнаружилось, что в этом томе «Химического театра» граф Фллькенштейн называется не императором братства, а архиепископом Трирским, причем дается и другая дата —1 386 г. Не раз Кизеветтер заменяет фигурирующие в источниках слова «философ» и «князь философов», являющиеся обычным почетным титулом ученого-эрудита, на «император» розенкрейцеров¹⁷. Таким образом, приведенные Кизеветтером «доказательства» существования ордена в средние века лишены мелких оснований.

Сложнее обстоит дело с вопросом об участии в братстве двух знаменитых ученых эпохи Возрождения — Генриха Корнелия Агриппы Неттесгеймского (1486–1535) и Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма, называвшегося Парацельсом (1493–1541). (Образы этих замечательных людей, прокладывавших новые пути в науке, но порой разделявших заблуждения своей великой эпохи, скрывает от нас густая пелена легенд. Они складывались еще при их жизни и окрасились в мрачные тона во второй половине XVI и в первой половине XVII в., когда развернулась кровавая «охота на ведьм». Защитники опытного знания, Агриппа и Парацельс не избежали увлечения «тайными науками». Однако они в числе первых стали выступать против увлечения астрологией, поисков философского камня и превращения неблагородных металлов в золото, против нараставшей ведьмомании.

А легенда со ссылками на свидетельства учеников Парацельса живописала то, как он приготовлял золото из ртути. «История, рассказ о короле Максимилиане, достохвальной памяти, и одном алхимике» повествует, как ко двору Максимилиана I, бывшего главой Священной Римской империи германской нации, явился крестьянин, которому монарх дал нужные материалы и разрешение проводить опыты. Через четыре недели и три дня крестьянин тайно покинул дворец, оставив записку, что больше не желает служить императору, и золотой слиток как весомое свидетельство успеха своих занятий. Как выяснилось, конечно, «тем крестьянином был высокоученый… Бомбаст, называвшийся Парацельсом, великий знаток этого искусства». Талант Парацельса-врача легенда превратила в его способность оставаться неуязвимым для меча и яда. Более чем через столетие после смерти ученого был записан рассказ о том, что завидовавшие его успехам коллеги наняли наемных убийц, которые сбросили Парацельса в пропасть. При падении он сломал себе шею. Именно этот способ убийства был избран потому, что Парацельса не удавалось умертвить другим образом.

В свое время Парацельс послал считавшему себя его учеником Иоганну Винкельштейну из Фрейбурга, страстному поклоннику магии, свое сочинение «О царстве природы» со строгим указанием только самому воспользоваться тайнами, раскрытыми в этом опусе. Винкельштейн, как и предполагал Парацельс, поспешил хвастливо оповестить всех о полученном им сокровище и опубликовать рукопись. Парацельс писал в ней, отвечая на вопрос Винкельштейна: «Искусству алхимии посильно создание гомункулуса — совершенно подобного человеку, но прозрачного, лишенного тела». Современники вопреки расчетам Парацельса не разглядели явно проступавшую сатирическую направленность этого ответа и всего сочинения. Оно лишь укрепило за ученым славу чародея и мага, который, как утверждал его ученик Опоринус, находился в связи с дьяволом. Р. Суинберн Клаймер, автор трехтомного сочинения «Книга розенкрейцерства»¹⁸, утверждал уже в наше время, что странствия Парацельса послужили канвой легенды о путешествиях Розенкрейца.

Обвинения в свйзи с сатаной тяготели и над Генрихом Корнелием Неттесгеймским, более известным под именем Агриппы. Жизнь этого выдающегося ученого напоминала приключенческий роман¹⁹. А легенда приписывала ему способность вызывать духов умерших людей, бывать одновременно в нескольких местах, прозревать будущее. Рассказывают, что однажды ученик волшебника, неосторожно произнеся взятые из книги магические заклинания, вызвал демона, который задушил неопытного колдуна. Вернувшийся Агриппа, опасаясь обвинения в убийстве, велел демону войти в тело юноши и отправиться на людную городскую площадь. Там дьявол покинул бездыханное тело убитого, которое пало на землю на глазах у многих прохожих. После этого никто не мог обвинить волшебника в смерти его ученика. Агриппа, по слухам, всюду расплачивался бесовским золотом, которое назавтра превращалось в прах. Его современник Рабле в «Гаргантюа и «антагрюэле» вывел прославленного чародея в образе шарлатана Гератриппа, а почти через полтора века Сирано де Бержерак заставлял даже дух Агриппы совершать сверхъестественные деяния.

Легенда утверждала, будто чернокнижника всюду сопровождал дьявол, принявший обличье черного пса. У Агриппы действительно, как иронически сообщал его ученик, известный врач И. Вейер, имелся черный пудель, которого звали Месье и который был «самой настоящей, доподлинной, естественной собакой, и к тому же самцом». Одни легенды порождали другие. Фантастические рассказы об Агриппе и Парацельсе были источником, из которого соткалась фигура легендарного Фауста (хотя в XVI в. действительно жил некий Георг Сабелликус Фауст, который дурачил толпу мошенническими фокусами и которому молва приписывала связь с сатаной).

Какое же отношение имели Агриппа и Парацельс к розенкрейцерам? Автор уже цитированной статьи в Британской энциклопедии пишет: «Корнелий Агриппа упоминает основание в 1507 г. ветви (ордена, — Е. Ч.) и отмечает, что брат Филалет был наделен властью императора. В письме, посланном Агриппе, хорошо известный доктор Ландальф из города Лиона во Франции утверждает, что он познакомился с братством в 1509 г. Парацельс отмечает принятие его в ложу розенкрейцеров в Базеле в 1530 г.»²⁰. Поскольку эти сведения также восходят главным образом к уже упоминавшемуся выше Карлу Кизеветтеру, они, несомненно, требуют тщательной проверки. Под эгидой Агриппы II в Париже действовало имевшее свой строгий устав Общество философов, медиков и алхимиков. (Оно могло быть сродни ученым и философским обществам, возникшим тогда в Италии.) Что касается «брата Филалета», называвшегося Агриппой императором, то, очевидно, речь идет об Ирении Филалете, писавшем в средние XVII в. и в свою очередь именовавшем Агриппу этим титулом. Но ведь к середине XVII в. уже вполне сложилась легенда об Агриппе, а главное, легенда о розенкрейцерах. Значит, это свидетельство не имеет никакой доказательной силы. Что же касается Парацельса, который писал, что его будут чтить за открытие законов «королевства» («царства»), т. е. самой природы²¹, то не отсюда ли термин «император», если он, действительно употреблялся в отношении Парацельса современниками? Таким образом, общества, к которым принадлежали одно время Агриппа и Парацельс, отнюдь не обязательно должны были быть Орденом розенкрейцеров.

Позднее, во второй половине XVIII в., апологеты Ордена молодых розенкрейцеров утверждали, что он широко известен под этим названием еще с 1510 г.²² Однако это утверждение печатно оспаривалось еще тогда, в 80-х годах XVIII в. Стоит добавить, что иногда розенкрейцеры возводили свою родословную даже к библейскому Моисею, именуя его своим «братом»²³.

Одним из главных магистров Братства (или Ордена) розенкрейцеров называли придворного астролога английской королевы Елизаветы I Джона Ди (1527–1608)²⁴.

…Прага, 1584 г. Император Рудольф П, страстно увлекавшийся оккультными науками, собрал вокруг себя группу астрологов, алхимиков и магов, действия которых затуманены покровом неподтвержденных слухов, в той или иной степени механически воспроизводившихся жившими в разное время историками²⁵. Именно в это время в Прагу и пожаловал Джон Ди вместе со своим помощником Эдвардом Колли. То был не первый вояж Ди за границу. Еще в 1578 г. Джон Ди приезжал в Германию формально для того, чтобы проконсультироваться с германскими специалистами относительно методов лечения зубов королевы Елизаветы. Однако, по ходившим в Лондоне слухам, Ди выполнял и какие-то другие важные поручения королевского министра и главы елизаветинской разведки сэра Френсиса Уолсингема²⁶. По прибытии в Прагу Ди презентовал императору магический камень, с помощью которого можно якобы общаться с духами. Рудольф ночи напролет вызывал тени своих родителей и других умерших родственников, друзей и врагов. Неизвестно, каким путем англичанину удалось этого добиться, но, по мнению самого Рудольфа, опыт общения с потусторонним миром оказался вполне удачным.