Ефим Чеповецкий – Непоседа, Мякиш и Нетак (страница 10)
Петя действительно спал на «отлично». Эту работу он знал хорошо и всегда выполнял самостоятельно.
— Вставай, вставай! — звенел пружинками Непоседа.
— Вставай, вставай! — топал по постели Нетак.
Мякиш залез спящему прямо на лицо, начал теребить его за нос и, конечно, залепил обе ноздри.
Петя чихнул и проснулся.
Он заворчал по-медвежьи и приоткрыл один глаз.
— Ах, это вы! — просопел он, пытаясь перевернуться на другой бок.
— Вставай! Вставай! — в отчаянии крикнул Непоседа. — Надо скорее бежать!
— А куда? — спросил спросонья Петя.
— В лагерь!
— В лагерь?! — оживился Петя и даже приподнялся на постели.
— Да, в самый настоящий пионерский лагерь! Там лес, там река…
Большего Непоседа о лагере сообщить не мог, потому что сам никогда там не бывал. А Петя знал, что такое пионерский лагерь. В прошлом году он там пробыл целый день, но остаться ему не удалось. Мама поставила условие: «С Петей в отряде должен находиться дедушка и ухаживать за ним!» Ей даже удалось уговорить директора. Одно свободное место было в десятом отряде, у самых маленьких. Дедушке выдали майку, трусики, белую панамку и сачок для ловли бабочек. Он уж было начал ловить для своего звена всяких насекомых и мотыльков, но вожатая потребовала, чтобы он сбрил свою бороду. Дедушка категорически отказался. Он обиделся, вернул вожатой сачок и ушёл на станцию. Тогда мама забрала Петю и тоже уехала с ним домой.
Теперь, лёжа в постели, зажмурив на миг глаза, он ясно представил себе лагерь: лес, ребята бегают босиком прямо по шишкам, играют в мяч, ловят больших, как модели планеров, бабочек; с утра до вечера сидят по шею в реке, играют в индейцев и танцуют у костра… А потом пекут картошку в костровой золе и едят её, горячую, душистую, рассыпчатую…
— Ой, картошка! — сказал Петя и сбросил одеяло. — В лагерь! Еду в пионерский лагерь! — закричал он и, путаясь в широкой рубахе, запрыгал по постели.
Непоседа, Мякиш и Нетак еле успели перепрыгнуть на подоконник. Кровать рухнула, и из-под неё раздался визг. Снова досталось Сарделю.
— Еду в лагерь! Еду в лагерь! — продолжал кричать Петя, уже прыгая по комнате.
Бабушка проснулась и стала звать на помощь. В дверях показались мама и Дуся.
— В чём дело? — заломила руки мама. — Что с тобой, Петенька?!
— Я еду в лагерь! — решительно заявил он.
— Наконец-то! — сказала домработница Дуся. — Пусть дитя едет! Там много воздуха, и всем нам легче будет дышать.
— Что ты говоришь? — испугалась мама. — С кем едет?
— С ними, — сказал Петя, — с мальчиками.
Но мама не видела малышей, потому что глаза её были полны слёз.
— Какие мальчики? — воскликнула она и схватила метлу. — Вон из моего дома! В милицию их! Ловите!.. Подумайте только — в лагерь! — кричала она, орудуя метлой. —Там инфекции: коклюш, свинки, ангины, скарлатины!.. Там некому одевать и кормить!.. Петенька, — бросилась она к сыну, — мы тебе купили самого дорогого осла!
— Не хочу играть с ослом, хочу — с ними!
— С кем? — закричала мама и снова заметалась по комнате. — Где они? Ловите!
Бабушка и Сардель тоже начали ловить невидимых малышей.
Непоседа ловко прыгнул на шкаф, со шкафа — на карнизы, оттуда — на стол, со стола — под буфет. А Нетак и Мякиш сидели на шкафу и терпеливо ждали, пока утихнет буря.
Наконец, Непоседа вскочил на спинку кровати и прошептал Пете на ухо:
— Одевайся и беги! Встретимся на улице!
— Идёт! — просиял Петя. — Ищите меня на углу, в садике, — и начал сам одеваться.
Оказывается, он не умел только зашнуровывать ботинки, остальное же, представьте себе, делал легко и быстро.
Комната ходила ходуном, как при землетрясении. На пол летели то ваза, то бутыль с наливкой, то тарелки сыпались из буфета, и всё, как нарочно, валилось на толстого, неповоротливого Сарделя.
Не видя нигде никаких мальчишек, мама приказала:
— Скорей в спальню! Они — там! — При этом она махнула щёткой и угодила прямо в стекло балконной двери.
Дзе-е-ень!.. — пропело стекло и захлебнулось свежим ветерком.
Мама и бабушка не обратили на это внимания и скрылись в спальне.
— Ну и наломали же дров! — сердито сказала Дуся и принялась наводить порядок.
А Петя, улюлюкая, выбежал в парадное и скатился по перилам вниз. Обратите внимание — скатился! До сих пор его сводили по лестницам медленно и только за руку.
Комната опустела.
— Путь свободен! Вперёд, на балкон! — воскликнул Нетак, показывая на разбитое стекло.
Однако дыра была высоко —до неё не допрыгнуть.
Вдруг Непоседа увидел патефон. Диск его быстро вращался. Патефон утром забыл выключить Петя.
Петя тоже иногда занимался изобретательством, как и отец. У него были способности.
Не зря же он был сыном конструктора.
Патефон он приспособил для стрельбы. Хотите знать, как? Очень просто. Для этого надо включить патефон и на вращающийся диск положить горошину, спичку или хлебный катышек. Бросишь на диск такую пулю — и она летит хоть в стенку, хоть в кошку, хоть в окно — куда захочет.
Первым со спинки стула на диск соскочил Непоседа. В тот же миг он вылетел в разбитое окно балконной двери, только звон прокатился по комнате.
Нетак почему-то полетел в другую сторону и угодил в папин портрет, который висел над Петиной кроватью.
Тогда он снова взобрался на спинку стула и снова прыгнул.
На этот раз он прыгнул более удачно: угодил в окно, но пробил в нём новую дыру.
Хуже обстояло дело с Мякишем. Он прилип к диску, и от быстрого вращения его пластилиновое тело начало расползаться, как мягкая глина на круге гончара-горшечника. Он с ужасом вспомнил себя распластанным на столбе и собрал все свои силы. Крякнув, он оторвался от диска и тоже вылетел на балкон.
Следом за ним почему-то вылетел плюшевый осёл. Впрочем, этого следовало ожидать, потому что он никого в доме не успокаивал, а только раздражал. Кому в доме нужен осёл?
Глава двенадцатая
— А как мы попадём на улицу? — озадаченно спросил Непоседа, с опаской поглядывая вниз с четвёртого этажа.
— Э-эх! — пропищал Мякиш. — Я так и знал! Всегда что-нибудь помешает в последнюю минуту…
А Петя в это время шёл по улице без провожатого. Петя не знал, что делать от счастья. То ему хотелось лечь на мостовую и смотреть в небо, то бежать против движения, то ходить колесом или прыгать на одной ноге.
«Смотрите! — хотелось кричать ему. — Я хожу по улице без мамы и папы! Я самостоятельный! Могу делать что хочу, идти куда хочу, ходить как хочу! Вот возьму да пойду на руках по мостовой! Вот возьму и нарушу правила уличного движения!..»
Однако Петя ничего этого не сделал, потому что прохожие смотрели вовсе не на него. Их внимание привлекла маленькая цирковая тележка, запряжённая пони — карликовой лошадкой. Пони вёл под уздцы лилипут, а на тележке стояли две рекламы, упираясь верхними краями друг в друга так, что получалось что-то вроде шалаша.
Петя тоже увидел рекламы. По его телу пробежала радостная дрожь, щёки зарумянились, а глаза загорелись как бенгальские огни. Ведь он давно уже хотел стать цирковым клоуном, самым весёлым и смешным человеком, любимцем публики! Это была заветная, почти позабытая мечта. Да-да, он хотел падать и смешить людей, вызывать бурю аплодисментов.
А какая реклама была на щитах! Она манила и звала, тянула к себе как магнит. Красивые морские львы напоминали людей, завязанных в чёрные мокрые мешки. Львы ловили открытой пастью рыбу и носом ловко отбивали разноцветные мячи. На толстой осёдланной свинье, похожей на огромный мешок белой муки, верхом сидела мохнатая обезьяна в цилиндре. Одной рукой она держала сигару, а другой ловко чесала спину. Гусь с длинной изогнутой шеей держал в клюве фанерную дощечку с цифрой «5» — настоящей школьной «пятёркой». А рядом, оседлав одноколёсный велосипед, малыш в спортивном костюме кричал в рупор:
ВНИМАНИЕ!
ВНИМАНИЕ!
Три дневных представления!