EFFIE – Лиля (страница 4)
– Ты прав. Я заметила, что в лавке нет ценников, но не придала этому значения… В следующий раз будем умнее, – нахмурилась Лиля.
– Не переживай! Что поделать?! Зато будет что рассказать, когда вернемся домой, – с улыбкой заметил Борис, обнимая жену.
– Наверное, туристов специально отвозят на шопинг в центр города, – с обидой заметила Лиля.
– Да, чтобы общипать их, как уток, – пошутил Борис и подмигнул жене.
Молодые супруги вернулись в автобус, который вскоре подъехал к Собору Святого Николая, преобразованному в мечеть и получившему новое название в честь Лала Мустафы паши, участвовавшем в осаде Фамагусты в XVI веке. Этот великолепный готический собор теплого горчичного цвета почти полностью сохранил внешний облик после того, как стал мусульманской святыней. Однако фрески, скульптуры и алтарь внутри него были полностью уничтожены по исламским традициям, запрещающим изображения людей внутри мечети.
Подходя к собору, туристы услышали призыв к молитве. Начался намаз, и несколько гостей, в том числе Лиля, а вслед за ней и Борис, почтительно отказались от осмотра собора внутри, чтобы не беспокоить молящихся.
Однако один турист, не снимая обувь, вопреки всем правилам, уверенно направился прямо внутрь, пояснив, что он не мусульманин, и его религия не запрещает ему входить в храм в обуви. У входа в мечеть его остановил служащий и попросил выйти.
– Это возмутительно! Здесь большинство местных живёт на двести долларов в месяц! Кто они такие, чтобы разворачивать меня?! – разгорячился турист.
– И в России многие живут на эти деньги, – напомнили ему.
Заключительная часть экскурсии проходила в Аббатстве Беллапаис (или Белом Аббатстве), расположенном у подножия горы Бешпармак. Полуразрушенный монастырский комплекс, окруженный великолепными готическими арками, заворожил туристов подлинной средневековой атмосферой.
Несмотря на то, что монастырь не один раз был разграблен, часть его великолепных ценностей сохранилась. Например, саркофаги 2 в.н.э., привезенные из Саламиса; церковь с высокими готическими сводами, а также трапезная, где в настоящее время проводятся музыкальные фестивали.
Осмотрев впечатляющие залы аббатства, церковь и трапезную, Лиля и Борис поднялись на второй этаж, чтобы полюбоваться изумительным видом на город Кирению, горы и лазурное море.
На обратном пути, когда день медленно угасал, и вечернее солнце окрашивало окрестности в бледно-оранжевый цвет, Лиля, прижавшись к плечу Бориса, сказала:
– Я так благодарна тебе за эту поездку! Никогда не смогу забыть эти места. Ничего прекраснее я в жизни не видела!
– И я очень рад, что мы поехали на эту экскурсию, – с улыбкой ответил Борис, – хоть я и небольшой любитель средневековых развалин. Все эти трапезные и саркофаги не имеют отношения к сегодняшнему дню и по-настоящему интересны только академикам и хранителям музеев. А человеку без специального образования ни к чему вникать во все эти малоинтересные подробности. Завтра никто из нас и не вспомнит, о чем нам так вдохновенно рассказывали целый день. Так ведь?!
Лиля ничего не ответила, но у нее почему-то испортилось настроение, а обратная дорога показалась ей долгой и утомительной.
Последние дни путешествия пролетели незаметно. Накануне отъезда Лиля заметила в ресторане Эмилию и спросила её:
– Когда Ваша свадьба, Эми? Надеюсь, счастливый день приближается!
– Дата еще не назначена, но я оптимистка! – ответила Эмилия, широко улыбаясь.
Она, как всегда, отлично выглядела в коротком белом платье с воланом, которое выгодно подчеркивало ее бронзовый загар и стройную фигуру.
– Даже если мужчина утверждает, что избегает серьезных отношений, это не более, чем самовнушение или самообман, – беспечно объяснила Эми. – Все мы люди, и каждому из нас нужен близкий человек. Если бы я была безразлична Василису, он не стал бы звонить мне по пустякам, чтобы спросить чем я занята или какие у меня планы на вечер, не говорил бы на прощание «береги себя», не брал бы меня за руку так нежно… Конечно, было бы проще, если бы я встретила человека, который хочет того же, что и я – создать семью. Но судьба распорядилась иначе.
– Как бы мне хотелось побывать на вашей свадьбе, Эмилия! – с чувством призналась Лиля. – Очень жаль, что наш отпуск почти закончился, и завтра мы уезжаем домой…
Ей было немного грустно от того, что они с Борей решили приберечь часть денег, подаренных на свадьбу, чтобы сделать капитальный ремонт в квартире и обновить мебель. Конечно, она бы хотела провести здесь больше времени, но на родине ее ждали родители, сестра, университет, а также новый дом и новые обязанности, которые она еще не полностью осознала.
– Счастливого пути! – сказала Эмилия и крепко обняла Лилю. – Я искренне желаю вам всего хорошего!
После ужина Лиля и Борис решили прогуляться по пляжу, посмотреть на звезды и загадать желание, чтобы вернуться сюда еще раз с сыном или дочерью.
С наступлением сумерек курортный городок оживился и блистал огнями, как разряженная новогодняя ёлка. Из ресторанов слышалась живая музыка, мужские и женские голоса пели что-то проникновенное на незнакомом языке. Все звуки, сливаясь в одну мелодию, составляли причудливую, тягучую какофонию. А зазывалы не жалели сил и обаяния, чтобы уболтать фланирующих туристов зайти поужинать или хотя бы выпить фирменный коктейль.
На другом конце улицы царила жаркая латино-американская атмосфера. Несколько пар увлеченно танцевали зажигательную сальсу, наслаждаясь близостью партнеров и смелостью движений. Лилю тотчас захватила страстная, ритмичная мелодия, и ей нестерпимо захотелось присоединиться к общему веселью, но Борис сказал ей:
– Давай вернемся в номер, дорогая! Чтобы наше желание сбылось, над ним нужно как следует поработать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 4
Вернувшись из романтического путешествия, Лиля с усердием занялась учебой. Она пропустила всего полторы недели, поэтому ей не пришлось много наверстывать. По выходным она ездила к мужу и, не теряя время, начала менять обстановку в квартире Бориса.
В первый weekend со стены в гостиной исчез ковер, на котором были изображены тигр и тигрица в окружении пальм и тропических зарослей. Ковер местами потерся, краски поблекли, но Серафиме Игоревне, матери Бориса, и в голову не приходило убрать его из квартиры сына.
«Можно было бы его просто выбросить, но нужно проявить уважение к воспоминаниям и чувствам свекрови», – думала Лиля, снимая со стены тяжелый пыльный ковер. – «Надеюсь, она оценит мою чуткость и добрые намерения».
Так старомодный аксессуар со сценами из жизни джунглей переехал из квартиры Лили и Бориса к Серафиме Игоревне, которая не знала, куда его приспособить, но решила «пусть пока полежит».
Борис с удовольствием отметил, что в комнате стало светлее и даже уютнее. Конечно, он мог бы и дальше жить с этим ковром, который за долгие-долгие годы как будто стал частью квартиры, но сумасшедшая радость от того, что теперь Лиля, его Лиля, здесь хозяйничает, затопила его сердце.
После ковра Лиля решила избавиться от старого комода в спальне, который при каждом прикосновении отчаянно кряхтел и сопротивлялся. На этот раз Серафима Игоревна не на шутку обиделась:
– Убрали ковер, хорошо, я понимаю. Но комод – вещь нужная, теперь ведь новый придется покупать! Зря только деньги тратить!
Но Лиля объяснила ей, что нужно купить новую бесшумную модель, чтобы будущий малыш не просыпался из-за скрипа. На это свекрови возразить было нечего, и строптивый комод вместе с неразлучными фарфоровыми собачками и вышитыми салфетками, годами лежавшими на нем, тоже переехал к Серафиме Игоревне.
Ее рыжая дворняжка, совсем поглупевшая от старости, в исступлении лаяла на комод, загородивший самый теплый угол в комнате.
– Ну-ну, не сердись, будет. У новой хозяйки свои порядки, – объяснила Серафима Игоревна, недовольно поджав губы. – Хотя ей явно не достает скромности и бережливости! Красоту и гармонию нужно искать в своей душе – их не найдешь в комфорте и новых вещах. Еще никому на свете не удалось купить любовь, покой и счастье.
Для невестки это были всего лишь негодные, отжившие свой век вещи – хлам на выброс. Она не знала, что потертый, выцветший ковер – это первая вещь, которую купил супруг Серафимы Игоревны, когда семья переехала из коммуналки в отдельную двухкомнатную квартиру. Какое это было счастье! Нелепый, китчевый ковер был тогда самой дорогой вещью в доме и по праву занял свое место на стене в гостиной.
С комодом у Серафимы Игоревны были связаны другие воспоминания. Она использовала его не только для хранения вещей, но и как пеленальный столик для старшей дочери Ирины и через пять лет для маленького Бори. Свекровь любила вспоминать, как во время пеленания и дочь, и сын своими крошечными ручонками пытались ухватиться за нитку янтарных бус, висевшую у нее на шее, как они смотрели на нее доверчивыми, смышлеными глазками, не в силах выразить свою любовь и благодарность за неустанную, кропотливую заботу.