EFFIE – Кукла (страница 3)

– Пока я была молодой, мне и одной жилось неплохо, – честно призналась она. – Конечно, как и всем девчонкам, в юности мне хотелось выйти замуж, создать семью, но отношения без обязательств мне все-таки были милее… Не удивительно, что я осталась одна, да?!

Я промолчала.

– Да, – ответила Соня вместо меня. – Я думала, что из-за детей буду чувствовать себя связанной, уязвимой… У меня нет ни братьев, ни сестер, я росла одна и не могла представить, каково это – быть матерью. Я очень боялась, что не справлюсь с такой ответственностью… А потом время ушло. Так-то! – с грустью добавила Соня, снова вспомнив о своем возрасте.

Признаюсь, меня растрогала ее искренность. Она могла бы сплести слезливую историю, а я по неопытности поверила бы каждому ее слову. Но Соня не пошла по этой скользкой дорожке, не стала выставлять себя в выгодном свете, чтобы произвести нужное впечатление, и я невольно почувствовала уважение к ней. А еще мне показалось, что она мне доверяет и в какой-то степени считает себе равной. Для меня это было очень важно, ведь у меня никогда не было друзей.

– Но я не хочу жить сожалениями! – неожиданно развеселилась Соня. – Что толку горевать о том, что не сбылось?! Я хочу изменить свою жизнь, а для этого мне нужна наперсница, компаньонка. Я уже немолода и не представляю себя в роли няньки большеголового младенца. Одной мне было бы с ним очень тяжело, – торопливо объясняла она. – А ты уже взрослая, самостоятельная, хорошо учишься, любишь читать, размышлять. Заведующая сказала, что тебя калачами не выманишь из библиотеки!

Мои щеки слегка порозовели. Я не привыкла к тому, чтобы меня хвалили.

– Знаешь, в молодости я увлекалась серьезной литературой и даже писала статьи о творчестве Больших Писателей, – с гордостью сказала Соня. – Я никогда не работала учительницей или библиотекарем, но многое помню из книг и надеюсь, нам будет, о чем поговорить. Может быть, со временем мы подружимся…

Я посмотрела на нее с благодарностью.

– Хочешь узнать что-то еще? – спросила Соня после короткой паузы.

– Пока нет.

– Тогда до следующей встречи! – улыбнулась она, набросив на плечо ремень своей ярко-розовой сумочки и украдкой что-то вытащив из нее. – Не знаю, почему мне не разрешили принести тебе небольшой подарок: книгу или набор для рукоделия… Наверное, заведующая боится, что это повлияет на твое решение. Но думаю, что от одного шоколадного батончика вреда не будет. Положи его в карман, – посоветовала Соня, протягивая мне лакомство, завернутое в блестящую плотную бумагу.

– Спасибо! – растрогалась я. Мне было очень приятно почувствовать чью-то заботу.

Я надежно спрятала батончик в передний карман джинсов и прикрыла его футболкой, чтобы с наслаждением съесть шоколад в библиотеке, пока его не заметили и не отобрали старшие.

Несмотря на то, что мне уже было четырнадцать, я была меньше среднего роста, моя фигурка выглядела тонкой и хрупкой, а мышцы были едва заметными, слабыми. Я никогда не увлекалась спортом, не играла с другими воспитанниками в волейбол и не могла заставить себя, как Лешка Егорцев, каждый день бегать по пять километров, а затем подтягиваться на турнике тридцать раз.

Лешку не трогали, а у меня отбирали все, что попадало мне в руки, чтобы при случае обменять на спиртное или сигареты. Я отдавала все не от страха, не из-за слабости, а потому что знала: сопротивляться бесполезно.

Единственной вещью, которую мне удалось сохранить, была большая голубая кружка, похожая на широкую восточную пиалу с выгнутой ручкой. Она до того мне понравилась по форме и безмятежному голубому цвету, что пришлось с силой ударить ее о бетонную ступеньку лестницы, ведущей на первый этаж.

С глубокой уродливой трещиной с верху до низу она была никому не нужна. Как и я сама до недавнего времени.

Через месяц, в середине августа, я распрощалась с детским домом.

Перед тем, как уйти, я еще раз побывала в кабинете заведующей, но она больше не говорила мне о «взрослых» отношениях. Наоборот, Лидия Ивановна посоветовала мне быть благодарной, благоразумной, скромной и уступчивой, а также ценить то, чему меня научили в детском доме. Затем она торжественно вручила мне папку с документами, повторила, что мне сказочно повезло, и на этом мы расстались.

Я думала, что моя мечта сбылась: у меня появился близкий надежный друг, и я не вернусь сюда никогда. Возможно, и Лидия Ивановна так считала, только получилось все несколько иначе…

Глава 2. Начало

Когда я вспоминаю квартиру Сони, я всегда чувствую запах жареной картошки с укропом. Этот восхитительный запах – так непохожий на те, к которым я привыкла в детском доме – встретил меня не в маленькой, заваленной посторонними вещами кухне, а еще в прихожей. От него у меня потекли слюнки, и немного закружилась голова.

Первое впечатление не всегда бывает неверным или обманчивым, иногда ему можно доверять. Сколько дней и недель этот дом встречал меня теплом, вкусной едой и радушием! Мне не было дела до того, что квартира Сони оказалась тесной, маленькой, заставленной грубоватой, тяжеловесной мебелью постперестроечного периода, и единственной современной вещью здесь был плоский телевизор с широкой диагональю (он висел в комнате Сони).

Наоборот, в роскошной, богатой обстановке с антикварной мебелью и картинами (вроде той, что показывают в сериалах о гламурной жизни) я бы чувствовала себя чужой, ненужной – как будто зашла не в тот дом или не в ту квартиру. Я бы не смогла найти в ней себе места.

Поставив сумку с вещами у входной двери, я сняла свою истоптанную, старую обувь, неловко спрятала ее за шкаф – подальше от глаз – и пошла в комнату вслед за моей попечительницей.

– Здесь живу я! – громко объявила Соня, поворачиваясь налево и направо, будто демонстрируя изысканную, богатую обстановку, которой можно гордиться. – Но ты можешь заходить, когда захочешь, и смотреть телевизор.

– Я не смотрю телевизор, – ответила я, уставившись на большой плоский экран, словно вмонтированный в стену.

– Никогда?! – искренне удивилась Соня.

– Никогда, – подтвердила я.

– Гм! Не знала, что это так старомодно, – немного расстроилась Соня. – А как же тогда узнать, что в мире делается?!

Я опустила взгляд, и она ответила вместо меня:

– А-а-а! Интернет! Только у меня нет компьютера, поэтому тебе придется обойтись телевизором.

Я ничего не сказала, вспомнив совет Лидии Ивановны по поводу скромности и уступчивости. Сейчас было не время говорить моей попечительнице о том, что я давно мечтаю иметь свой смартфон с выходом в интернет, пусть даже устаревший и подержанный.

«Вот было бы здорово, если бы она сама об этом догадалась», – подумала я, в глубине души понимая, что это маловероятно.

Соня подошла к окну, чтобы открыть плотные шторы, наполовину скрывающие свет, и я не спеша оглядела ее комнату. Все здесь, казалось, старело и увядало вместе с ней. Напротив телевизора расположились два едко-зеленых мягких кресла с потертой обивкой, а между ними втиснулся низкий лакированный столик, на котором пылилась стопка потрепанных женских журналов, хрустальная ваза с карамельками и яркий рекламный буклет, предлагающий незабываемый отдых на Черноморском побережье. Слева от окна стоял длинный платяной шкаф, а справа – старомодный сервант с бокалами, стопками и сервизами примерно того же возраста, что и хрустальная ваза на столике. Диван такого же едко-зеленого цвета, как и кресла, прижимался к стене у самого входа в комнату. Он служил Соне и кроватью, и местом для досуга.

– Ты любишь соленые рыжики? – неожиданно спросила Соня.

– Не знаю, – смутилась я.

– Скоро будем ужинать, вот и попробуешь! – весело сказала моя попечительница, сообразив, что в детском доме нас не баловали деликатесами.

Признаюсь, запах жареной картошки с укропом возбудил мой неумеренный подростковый аппетит, и я была бы не против сначала заняться ужином, а потом продолжить экскурсию, но Соня решила иначе.

– Пойдем в твою комнату! – решительно сказала она и пропустила меня вперед.

Я вошла в маленькую вытянутую комнату, расположенную напротив коридора, и увидела узкую, покрытую пледом кровать, похожую на ту, что я оставила в детском доме. У окна стоял письменный стол с матово-розовой настольной лампой, а рядом с ним – небольшой стеллаж с пятью полками, на которых прижимались друг к другу несколько толстых книг.

– Я подумала, что тебе не помешают романы, которые я любила в студенчестве, – сказала Соня, направившись к полкам.

Я подошла поближе и заметила два романа Достоевского в твердых темных обложках: «Преступление и наказание» и «Бесы». Обе книги были немного потертые – наверное, Соня любила их больше всех остальных и много раз перечитывала.

– Мы скоро будем читать «Преступление и наказание» в школе. Спасибо! – от всего сердца поблагодарила я.

– Не за что! Теперь они твои.

– Я буду беречь их!

– Будет достаточно, если ты будешь их читать, – улыбнулась мне Соня, и я снова увидела в ее глазах тот мягкий свет, который очаровал меня в нашу первую встречу.

Радость переполняла меня, но я лишь кивнула в знак признательности.

– А теперь пойдем ужинать.

«Соленые рыжики и жареная картошка с укропом просто созданы друг для друга», – думала я, наслаждаясь горячей, вкусной едой, так не похожей на грубую, едва съедобную пищу, к которой я привыкла в детском доме.