Эдвин Хилл – Слабое утешение (страница 18)

– Да, насколько я могу судить. По крайней мере, живут вместе. – Эстер откинулась на спинку скамьи и прислушалась, как лают во дворе собаки. – У вас койоты не водятся? – спросила она, внезапно испугавшись за Вафлю.

– Ну да, – подтвердила Лайла, явно все еще думая о Сэме. – Бывает, цыплят уносят, но Саманта может о них позаботиться. Мячик тоже.

– Вафля – городская собака.

– А вы городская девушка.

– Верно, зато на дорогах лихачу. – Эстер подалась вперед. – Расскажите мне об этом трупе. Как он со всем этим связан?

Лайла пожала плечами:

– Я знаю не больше вашего. Помните ураган в ноябре? Тут ветром валило деревья. Один тип из Сэндвича выгуливал собаку и нашел дерево, которое буквально поднялось из земли. Останки были там, в корнях. Я знала, что это не Сэм, потому что приходили открытки, но… – Лайла вздохнула. – Какая-то часть меня боялась, что это может быть тело Гейба. Я же не знала, что… с ним случилось. И – да, поэтому я вам и позвонила. Поэтому подключила к делу вас и поэтому же, наверное, мы прямо сейчас сидим тут. Правда, сегодня полиция наконец рассказала о жертве больше. Они до сих пор не установили личность, но это мужчина средних лет, не подросток. Его зарубили топором.

– Об этом я тоже успела прочитать… – Так и не дождавшись продолжения истории от Лайлы, Эстер сама добавила: – Есть подозрения, что убийство произошло десять или пятнадцать лет назад. Как раз когда Сэм и Гейб покинули город.

– Я понимаю, – смягчившимся голосом, сдаваясь, ответила Лайла. – Но если тело не Гейба, то я не знаю, кто это. Пусть полиция штата разбирается. У меня главная забота – это Сэм. Какой он?

– Я же говорю, мы толком не поговорили, – напомнила Эстер. – Со мной была Кейт и…

– И – что?

– В прошлый раз вы рассказали, что перед побегом Сэма вы крепко повздорили. Из-за чего?

– Мы не будем это обсуждать, – ответила Лайла, покачав головой. – Я плохо вас знаю, чтобы вдаваться в кровавые подробности.

– Может, хоть немного света прольете? Если вам нужен результат, придется работать со мной.

Лайла некоторое время молча смотрела в чашку и наконец сказала:

– Ждите тут. – Она вышла из кухни и через некоторое время вернулась, держа в одной руке две каски, а в другой Кловис. Выглянув на улицу, она окликнула собак. Вафля, словно став частью своры, рысью вбежала внутрь за всеми.

– Ездили когда-нибудь на снегоходе?

Эстер покачала головой.

– Надо думать. У Кловис есть подружка Синтия. Вам нужно ружье?

– Вряд ли. Я не умею им пользоваться.

– Вам потребуется оранжевый жилет. Сейчас последняя неделя сезона охоты на оленей, и охотники палят во все подряд.

Через несколько минут Эстер оставила все опасения, которые у нее были по поводу поездки в лес, села на заднее сиденье снегохода и, вцепившись в талию Лайлы, не отпускала, пока они летели через лес. Они ехали, огибая деревья, сквозь голые ветви проглядывало синее небо, а кругом простирался пушистый белый мир. Лайла свернула с тропы, пересекла дорогу и спустилась с холма, поднялась на следующий – к раскинувшемуся впереди покрытому серым льдом озеру.

– Поверхность замерзла всего пару дней назад, – прокричала Лайла через плечо.

Эстер щурилась от ветра в лицо и пыталась вообразить озеро летом: голубое под ясным небом, на поверхности играет золотистыми бликами солнце… Однако прямо сейчас она отдала бы день своей жизни за несколько градусов тепла. Лайла прибавила газу. Обогнув гранитную глыбу, они вылетели на прогалину у края водоема. Среди деревьев ютилась заросшая и полуразваленная хижина. Лайла остановилась, слезла со снегохода и прихватила ружье. Эстер отправилась за ней по восьмидюймовым сугробам к кромке озера, где лед сковал останки старого пирса.

– Тем летом мы приходили сюда с Сэмом и Гейбом, – сказала Лайла. – Пили пиво и курили. Почти каждый день.

– Тут красиво, – заметила Лайла.

– Очень. Будет жаль расстаться с этим местом.

– Так зачем продавать? Почему не восстановить хижину и не сдавать ее?

– Были б деньги. Налоги и так съедают все до цента. В прошлом году пришлось выложить сорок штук. На то, что осталось, крышу не починить и септик не построить.

– Сорок тысяч долларов?

– Добро пожаловать в Нью-Гэмпшир.

– Чем же вы занимаетесь? Откуда берутся деньги?

– Отовсюду: летом обслуживаю озерные домики, прибираюсь в них, готовлю к заезду новых арендаторов. В остальную часть года берусь за все подряд. Вы на этот дом не смотрите, я вообще-то рукастая. Могу каменную стену починить и настил выложить. У нас место такое: богатые наездом, бедные торчат безвылазно, а те, кто между, уезжают.

– Сэм поэтому хотел уехать? – спросила Эстер.

– Понятия не имею, почему он сбежал. Выяснить это я вас и наняла.

– У вас же должны быть какие-то мысли по этому поводу.

Оглядевшись, Лайла сказала:

– По ночам Гейб с Сэмом тайком выбирались из дома. Думали, я не знаю… У нас тут было каноэ, и мальчишки на нем уплывали по озеру к другим домикам. Сэм знал, что они по будням пустуют. Тогда мы тоже в них прибирались, так что знали, кто приехал, а кого нет. Сэму нравилось корчить из себя богатея. Попивал их джин и тянул слова, как люди из высшей касты. Он таскал из домов всякие мелочи, я потом нашла их у него в комнате. Рылся в вещах, пытался понять, как эти люди стали теми, кто они есть.

– Поэтому и сбежал? Понял, что если останется, то не будет тем, кем хочет?

– Может быть. Отчасти точно поэтому.

Эстер попинала ногой заледенелый гранитный выступ.

– Но за Гейба-то отвечала Шерил, не вы. Что же произошло? Он просто появился однажды у вас дома и больше не уходил?

– Примерно так. Правда, осенью ему бы все равно пришлось уйти, и Сэму это тоже не нравилось.

– Почему было не оставить Гейба?

Лайла ответила не сразу.

– Стали происходить странности.

– Какие?

– Просто странности.

Лайла ушла в сторону дома. Поднялась по крыльцу и вошла в висевшую на честном слове москитную дверь без сетки. Выждав пару секунд, Эстер последовала за ней. Хижина была сложена из крашенных в бурый цвет сосновых досок, с двускатной крышей, забранными плотной сеткой окнами и кирпичной трубой, начинавшейся у одной из стен. Эстер осторожно поднялась по гнилым ступенькам туда, где в единственной комнате хижины стояла Лайла. Воздух тут был сырой и холодный. Пол усеивали следы многочисленных подростковых сходок: пивные баночки, окурки, упаковки от презервативов. Кто-то написал аэрозольной краской на стене «Тина + Тайсон навсегда». В углу лежала куча сучков и веток, в очаге – зола.

– Как ни гоняю эту шпану, все равно сюда лезут, и так каждое лето, – посетовала Лайла. – Все думают, что первыми обнаружили это место. Ни к чему хорошему это не ведет. Мы сами такие были.

– В неприятности попадали?

– Случалось.

– Как?

Лайла промолчала, и Эстер сделала осторожный шаг вперед. Даже под ее весом широкие половицы прогибались. У Эстер было слабое ощущение, будто она весь день взбиралась на гору и вот теперь, оказавшись на вершине, не знает, как быть дальше. Разве что спускаться обратно.

– Для чего вы меня наняли? – спросила Эстер. – Продажа земли и хижины ни при чем. И труп отношения к делу не имеет, верно? Так почему сейчас?

– Мне нужно было узнать.

– Что?

– Что ничего из этого значения не имело.

– Из этого – это из чего?

Лайла опустила ружье на пол и присела.

– Я же говорила, что стали происходить странности, и мы с Сэмом повздорили. Из-за Гейба.

– В каком смысле?

– В сексуальном.

– Он в вас влюбился?

– Все немного сложнее, – ответила Лайла, стараясь не смотреть Эстер в глаза.