Эдвин Хилл – Слабое утешение (страница 14)

– Не вопрос.

– И заберешь потом?

– Да, без проблем.

Вот из таких вещей, из этих переговоров и состояла теперь жизнь Эстер. Она поцеловала Кейт в лобик и погасила ночник на тумбочке. В темноте как-то сразу стало легче говорить.

– О Дафне что-нибудь слышно? – спросила она.

Ответил Морган не сразу.

– Нет, ничего. А ты ее не искала?

Печаль в его голосе передалась и ей, а Эстер совсем не хотела, чтобы Морган грустил. Пусть лучше злится, обижается или негодует. Пусть реагирует. Включается. Пусть участвует в происходящем, как и она день за днем. Когда Дафна только пропала, Морган настоял на том, чтобы они вместе несли бремя заботы о Кейт, но почему-то именно Эстер пришлось взять отпуск на работе. Это она просыпалась по ночам, а целыми днями переживала. Морган опекал сестру с непостижимой для Эстер силой. Годами защищал ее от собственных демонов, и теперь это, вот это вот все, заставляло его чувствовать, что он потерпел неудачу.

– Ты же знаешь, она не хочет, чтобы мы искали ее, – напомнила Эстер. – Иначе я бы ее давно нашла. Но разве ты совсем не беспокоишься? Вдруг что-то случилось? Вдруг она пострадала?

Морган обнял ее, и некоторое время они лежали молча.

– Мы бы знали, – сказал он. – Хватит об этом думать.

Вообще-то, нам стоило бы, чуть было не выпалила Эстер. По крайней мере, однажды, иначе это сгложет их. Где сейчас Дафна? Живет в какой-нибудь дыре типа квартиры Сэма и Гейба, пропахшей дешевой марихуаной и мастурбацией. Она подумала о потраченном на разъезды с Кейт времени, о детских вечеринках, тренировках по футболу – обо всем, на что она не подписывалась. Но тут Морган поцеловал ее в шею, запустил руку под свитер, и Эстер смирилась. Так было проще. Она притянула его к себе и страстно поцеловала, царапаясь о щетину. Позволила перенести себя в спальню, где они скинули одежду на пол. Морган уложил Эстер на кровать и принялся умело действовать языком и пальцами, пока наконец Эстер сама не повалила его на спину и не оседлала его высокое стройное тело. Вафля запрыгнула к ним на постель и ткнулась в ягодицу Эстер холодным влажным носом. Они засмеялись, и на время, пока Эстер выгоняла собаку из комнаты, чары разрушились.

– Остаток жизни я проведу с тобой, госпожа, – прошептал Морган, когда она вернулась в теплую кровать. Он лег на нее и плавно вошел.

– Я тоже, – ответила Эстер, закрывая глаза и растворяясь в моменте. Все будет хорошо. Она верила, что им с Морганом достанет сил пережить что угодно. По крайней мере, пока.

– Ты ее рассмешишь, – пообещал Сэм.

Гейб сомневался, что за всю жизнь сумел рассмешить хоть кого-то.

– Ты понравишься Фелиции, а если дело не пойдет, то через пять минут уже будешь дома.

Описывая Фелицию Накадзаву, Сэм не сказал ни единого доброго слова: одинокая, толстая, параноик, – но он стоял в дверях спальни Гейба и смотрел на него так, как смотрел всегда, когда не желал слышать отказов. Пришлось собираться. В баре Сэм промчался мимо вышибал и вошел в тяжелую красную дверь, а вот Гейб задержался, чтобы заплатить обоим по десятке. «Баррен», похожий на пещеру паб, располагался в самом сердце Дэвис-сквер. Здесь подавали ирландские блюда из морепродуктов, играли приглашенные группы, выпивали хипстеры, а стены были выкрашены в черный цвет. Если бы Гейб и нашел свое место, оно было бы, наверное, здесь. Казалось, тут все носят фланелевые рубашки и бороды. Сегодня фолк-роковая группа изо всех сил старалась нагнать тоску, играя на банджо и аккордеонах.

Фелиция опоздала на час, пошатываясь на каблуках, как на ходулях, накрасив губы кроваво-красной помадой. Она задержалась у входа и смахнула с рукавов кашемирового пальто воображаемые пылинки. Гейб не сомневался, что в барах вроде этого она бывает редко. Сэм махнул ей рукой, а она, подойдя, расцеловала его в обе щеки.

– Шикарно тут, – сказала она.

– Это Барри, – представил Гейба Сэм.

Гейб заметил, что ее улыбка дрогнула. После того как они с Гейбом пожали друг другу руки, он увидел, что она метала в Сэма гневные взгляды между тем, как проверяла сообщения на телефоне и переспрашивала Гейба после каждой его фразы.

– Музыка слишком громкая, – прокричала Фелиция.

Гейб спросил, сколько ей лет.

– Чего? – переспросила она.

Он извинился и пошел искать уборную, а когда вернулся, группа как раз взяла перерыв. В баре наступила благостная тишина, хотя Фелиция этого, очевидно, не заметила.

– Господи боже, он чисто Унабомбер[9] херов, – прокричала она. – Ты что, хотел меня подложить под него? Серьезно? Ну, удружил.

Гейб сел на место, и Фелиция, надо отдать ей должное, покраснела.

– Чем занимаешься, Барри? – спросила она после паузы.

– Подчищаю за другими, – ответил Гейб.

– Я примерно тем же, – сказала Фелиция.

– Да ладно, не больно-то вы пачкаетесь, – сказал Сэм. – Барри – программист. Скоро разбогатеет.

– Может, поможешь мне с сайтом Вэнди? – спросила Фелиция.

– Конечно, – согласился Гейб, которому было глубоко плевать и на саму Фелицию Накадзаву, и на то, что она о нем думает. Он уже нашел себе девушку. То есть надеялся, что нашел.

Проснулась Эстер резко. Рядом тихо похрапывал Морган, а на том конце видеоняни вовсю лопотала Кейт. Эстер со стоном поднялась и, надев пижаму, прошла по коридору в спальню к племяннице. Девочка сидела на кровати и болтала с Мартышкой.

– Кейт пить, – сказала она.

– А что потом?

– Игьять?

– А как насчет спать?

– Спать нет!

– Ну, тогда хоть поиграем тихонечко. Не будем будить дядю Моргана.

– Кейт пить. – Кейт соскочила с кровати. Вафля, виляя хвостом, присоединилась к ней.

– А тетя Эстер – виски. – Впереди ждала длинная бессонная ночь. – Идем, давай посмотрим «Русалочку».

Она взяла Кейт на руки и понесла ее сперва вниз по лестнице, потом через гостиную Моргана к себе в квартиру. Вафля семенила следом. Эстер поставила кассету с мультиком и устроилась вместе с племянницей на диванчике. Когда они уже пели хором «Под водой», глаза у Кейт начали слипаться. До конца песни она не дотянула, зато Эстер, к несчастью, уже не спалось.

Она взяла планшет и пересмотрела заметки. Она не предупредила Моргана, что утром собирается смотаться в Нью-Гэмпшир. Может быть, побеседует с Лайлой, однако прежде она хотела переговорить еще с двумя людьми: с Шерил Дженкинс, у которой Гейб жил, пока не перебрался к Лайле и Сэму, и Бобби Инглвудом, соцработником. Кто знает, вдруг у них другой взгляд на эту историю. Эстер нашла адреса и наметила маршрут. Затем отложила планшет в сторону и подумала, получится ли поспать до конца мультика.

Гейб открыл страничку Эстер в Facebook. Снова. На всем сайте нашлась всего одна Эстер Терсби. Она так выставила настройки приватности, что он мог увидеть только фото, сделанное летним днем на пляже: Эстер сидела, распустив волосы, а очки в черной оправе сменила на солнечные. Выглядела Эстер счастливой. Гейб хотел было отправить ей запрос на добавление в друзья, но передумал. Все равно ей нельзя знать, кто такой «Гейб Ди Парсио».

Тихонько, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате Сэма, Гейб оделся. Из бара они ушли примерно час назад, отправив Фелицию в Бостон на заднем сиденье Uber. На часах было уже хорошо за полночь, и Сэм разозлился бы, узнай он, чем занят Гейб. Снаружи была ясная морозная ночь, в небе горели звезды. Снег хрустел под ногами, когда Гейб спешным шагом пошел темными улицами, сверяясь с адресом, который выучил наизусть. Поднимаясь по холму на Юнион-сквер, он почти не ощущал холода. Эстер жила в синем доме, окруженном сетчатым забором; тропинка к крыльцу с дверью красного дерева была заботливо расчищена от снега. Гейб украдкой прошел к крыльцу и, включив фонарик, прочел имена на трех почтовых ящиках. Ага, вот она, живет на третьем этаже. Гейб провел пальцем по табличке с ее именем: «ТЕРСБИ».

Что бы она подумала, застав тут Гейба, увидев, как он проверяет, не заперты ли двери, роется в почтовой макулатуре в синем мусорном баке, прячет в карман письмо с предложением оформить кредитную карту, потому что на нем – ее имя, четверть часа ищет на заднем дворе запасной ключ и находит его в пластмассовом камне на клумбе? Увидит ли в нем родственную душу, бродящую по ночным улицам и наблюдающую за другими? Вряд ли. В глубине души он знал: если бы она увидела его здесь, то не почувствовала бы ничего, кроме гнева и страха. Они всегда так. Правда, надежды Гейб не терял.

Он тихонько вставил ключ в замочную скважину и повернул. Сигнализация не сработала. Улыбка зародилась где-то в глубине его живота, пробежала мурашками по спине и коснулась губ. Ступеньки по пути на второй этаж лишь чуть-чуть заскрипели. Встав у двери на третий, Гейб провел рукой по косяку и нашел запасной ключ ровно там, где и ожидал. Впрочем, все равно было не заперто. Медленно повернув ручку, он выглянул на крутую, застеленную ковролином лестницу. Гейб вообразил спящую Эстер. Интересно, что на ней, пижама или безразмерная футболка?

Или совсем ничего?

А что она с ребенком делает?

Пока он стоял в коридоре, на верхних ступеньках, едва не волоча по полу длинные уши, появилась собака. Она глухо гавкнула, видимо, не в силах решить, другом быть или врагом, а потом враскачку спустилась, виляя хвостом, когда Гейб присел на корточки и протянул ей руку. Обнюхав ее, собака позволила почесать себе за ухом. Видимо, вспомнила, как Гейб угощал ее днем, и рассчитывала на добавку.