Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 40)

— Боже! Ведь это Телия Доэ! — вскричал Роланд и бросился на помощь девушке. За ним последовал Бруце, узнавший Телию и по ее крику сообразивший, что это Авель Доэ отбивается от кентуккийцев.

— Стойте, друзья, стойте! — вскричал Роланд, врываясь в толпу сражавшихся и оттесняя их. Доэ воспользовался этим и попытался скрыться, но сделав несколько шагов, снова упал. Рассвирепевшие кентуккийцы вновь хотели наброситься на него, однако Роланд предупредил их, загородив раненого Доэ. В то же время подоспел полковник Бруце и закричал громовым голосом:

— Что вы творите? Вы убиваете человека на глазах у его собственной дочери! Мало вам индейцев? Варвары!

Кентуккийцы опомнились и занялись поисками уцелевших шавниев.

Роланд пытался поставить на ноги раненого Авеля; но тщетно, хотя несчастный и сам помогал ему: он все еще подымал руки, как будто желал отвлечь удары беспощадных врагов, и при этом бормотал:

— Мне что. Я только за дочь, за дочь боюсь…

— Вы в безопасности! — уверил его Роланд, а Телия бросилась в объятия отца. — Они ушли, отец. Встаньте, они больше ничего вам не сделают. Добрый капитан спас вас, отец!

— Капитан? — спросил Доэ, вновь пытаясь подняться. — Так это вы? Значит, вы не убиты? Это радует меня, капитан. Теперь, когда это мне известно, мне будет легче умереть! А Эдит? Она спасена?.. Слава Богу! Вот и хорошо, капитан. Скажите мне только, где Браксли? Ведь вы его не убили?

— Не думайте о нем, — сказал Роланд. — Я ничего о нем не знаю.

— Ах, мистер Форрестер! — сказал Доэ. — Я как будто предвидел, что таков будет мой конец. Если Ричард в плену, приведите его сюда и дайте мне с ним поговорить. Это и вам будет полезно, капитан!

— Я ничего не знаю о нем, — повторил Роланд, — думайте только о себе самом!

— А! да вон его красный платок! — вскричал Доэ, указывая на Пардена, перевязавшего себя чалмой, как шарфом.

— Этот платок? — переспросил Фертиг. — Я снял его с одного индейца, который бежал отсюда с сестрой капитана. Я закричал ему, чтоб он остановился, но так как он этого не сделал, то я выстрелил ему в спину, сбросил его на землю и снял с него скальп. Вот он!

С этими словами он вытащил пучок черных волос, при виде которого Эдит едва не упала без чувств.

— Роланд! — сказала тихо девушка и прислонилась к брату, чтобы не упасть, — это был он…да, он! Ричард Браксли… Он похитил меня!

— Верно! — заметил Авель Доэ, услышавший слова Эдит. — Я не раз говорил Ричарду, что судьба разыщет нас, вот она настигла его чуть раньше меня! Застрелен, скальпирован… Точь-в-точь, как индеец! Итак, мы оба получили награду, капитан, — продолжал он, обращаясь к Роланду, — мошенник я был, таким и умираю! Но не хочу я умереть как последний негодяй: надо же сделать, хоть напоследок, доброе дело. Вот здесь, мистер Роланд, завещание вашего дяди, — Авель с трудом вытащил конверт из бокового кармана, — возьмите его, возьмите… Но, надеюсь, вы не забудете Телию, мою дочь! Вы позаботитесь о ней, капитан? Да?…

— Пока я жив, она всегда найдет во мне друга, — твердо заявил Роланд.

— Ну, тогда я умру спокойно, — сказал Доэ и откинулся назад.

А Бруце воскликнул с упреком:

— Телия никогда не нуждалась в друге и защитнике, пока не убежала из моего дома. Я всегда обходился с ней, как отец!

Но Авель Доэ уже не услышал эти слова.

Кентуккийцы вскоре возвратились на площадь. Для вящего триумфа деревня вместе со всеми хлебными полями была предана пламени и окончательно уничтожена, а победители отправились в обратный путь и беспрепятственно возвратились на родину.

Эпилог

На этом, собственно, и кончается наш рассказ. Но прежде чем распроститься с читателем, мы хотим рассказать ему кое-что о судьбе действующих лиц или разъяснить то, что оставалось неясным во время рассказа.

Несколько слов о Пардене Фертиге; в его появлении не было ничего необычного. Сброшенный с лошади силой потока, он был принесен к деревянной запруде, и кое-как залез на нее. Зная силу течения, он не сомневался в том, что все его спутники погибли, и полагал, что ему предстоит одному сражаться с дикарями, а потому он укрывался на запрудах весь остаток ночи и большую часть следующего дня, пока не убедился, что по близости больше не осталось индейцев. Затем он спустился по скалистому берегу реки, прокрался сквозь леса, и, наконец, присоединился к отряду Бруце.

Что касается Натана, то он после расправы с Венонгой убежал, чтобы привести помощь к своим друзьям. Он наткнулся на отряд Бруце и поторопил его походом. Только на обратном пути из деревни Натан пришел к своему обыкновенному состоянию: воинственный огонь не блестел более в его глазах, шаги его утратили уверенность, и он смотрел на людей, осыпавших его возгласами удивления и похвалы, с беспокойством, замешательством и даже ужасом. Чтобы скрыть свои чувства, избегал общения с кентуккийцами и больше занимался своей собакой.

В своем замешательстве он вдруг увидел Роланда, ехавшего верхом рядом с сестрой, и поспешил к нему, чтобы рассказать ему о существовании завещания, поскольку еще не знал, что важный документ уже перешел в руки Роланда.

— Натан! — сказал Роланд, протягивая руку смиренному квакеру. — Вам обязаны мы своей жизнью, имуществом, всем, — и этого мы никогда не забудем! Но почему это, Нат^н, — прибавил он с улыбкой, заметив скальп, который квакер все еще нес в руке, — почему вы так явно выказываете знаки вашего мужества? Прежде ведь это было вам совсем не свойственно.

— Друг! — сказал Натан, бросая смущенный взгляд сперва на Роланда, потом на скальп, — ты видишь эти локоны? Некогда они украшали головы моих детей. А вот это, — прибавил он, указывая с нескрываемым торжеством на скальп Венонги, — это скальп убившего их. Но довольно, друг… Ты знаешь всю мою историю… А теперь мне надо еще сказать тебе о том, что тебя особенно касается. Существует завещание твоего покойного дяди, по которому тебе и твоей сестре…

— Совершенно верно, Натан, — прервал его Роланд, достав документ. — Вот оно! Оно делает меня богатым человеком, и вы, Натан, станете первым, с кем я поделюсь своими землями. Вы должны оставить эту дикую жизнь и идти со мной на мою родину!

— Я, друг? — спросил Натан, окинув капитана грустным взглядом, — нет, судьба предназначила меня для лесов! В них я хочу жить и умереть. Я нахожу в них все необходимое: пищу и одежду, а более мне ничего не надо. Но хочу я просить тебя об одолжении: ты можешь его мне оказать?

— Натан, считайте, что оно уже оказано! — сказал Роланд поспешно.

— Вот, друг! — пробормотал Натан, бросая умоляющий взгляд на Роланда, — я прошу тебя никогда не говорить о том, что я делал в лесу!

Роланд обещал, и Натан хотел уже удалиться. Но Эдит остановила его:

— Пойдемте с нами, добрый Натан, пойдемте в наш дом! Там никто не будет насмехаться над вами, никто и никогда не упрекнет вас за вашу веру… Но вы, кажется, боитесь?

— Добрая ты девушка! — воскликнул Натан с благодарностью. — Но последовать за тобой я не могу, потому что нет у меня более родины на этой земле. Никого не осталось у меня, кто встретил бы меня со смехом и радостью, никого, кто бы приветствовал меня, когда я возвращаюсь с поля или из лесу, — нет, абсолютно никого, никого! И пускай я останусь в пустыне: тут вид чужого семейного очага не напоминает мне о моем горе.

И когда Натан говорил эти слова, голос его дрожал, губы тряслись, и все его лицо выражало глубокое горе одинокой, настрадавшейся души. Молча отошел он прочь и исчез в чаще: Роланд надеялся увидеть его потом у Бруце. Но Натан не пришел, и никогда более Роланд не видел его верного, честного лица. Натан как бы схоронил себя и свое горе в глубоком одиночестве, и никто, никто после того не слышал о нем…

Роланд прогостил еще несколько недель у полковника Бруце и, уезжая, щедро наградил Телию, которая предпочла остаться в семействе полковника. Также не забыл он Ральфа Стакпола и Пардена Фертига: он подарил каждому из них землю, которая вполне обеспечивала их на всю жизнь.

Через несколько лет Роланд услышал, что Телия стала женой Ричарда Бруце, и что Ральф Стакпол, который никогда более не возвращался к своему прежнему ремеслу, а также и Парден Фертиг сделались состоятельными и достойными людьми.

Сам он счастливо жил с Эдит, и только мысль о Натане, так бескорыстно помогавшем ему в опасности и не захотевшем принять от него никакой награды, порой омрачала его спокойную жизнь, которой более не грозили опасности диких стран…

О. Гофман

НА ДАЛЬНЕМ ЗАПАДЕ

Глава I

Француз и мексиканец

Известно, что Луи Наполеон, президент французской республики, овладел императорской короной в результате государственного переворота 2 декабря 1851 года и последовавшей за ним двухдневной резни в Париже и водворился на французском престоле под именем Наполеона III. Кровавая ночь 4 декабря прошла, и завеса утреннего тумана медленно поднималась над столицей. Испуганные жители нерешительно выходили из домов, отыскивая тела своих домочадцев, случайно или из любопытства оставшихся на улицах и вследствие того погибших насильственной смертью.

На опустевших площадях и бульварах расположились солдаты: пешие и конные патрули прохаживались и разъезжали по безлюдным улицам. При виде солдат испуганные жители прятались в своих домах, и только убедившись, что все снова затихло, решались продолжать свое печальное занятие.