Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 26)
В то же время Роланд увидел, что конец его ножа окровавлен, но не позволил себе насчет этого ни одного замечания, между тем как Натан молча шагал впереди своего молодого друга.
— Не слишком ли быстро я иду? — спросил квакер. — Ты не должен утомляться сегодня, пока не наступит ночь, потому что дикие далеко опередили нас. Ночь же ты можешь всю спокойно спать, и тогда будешь себя завтра хорошо чувствовать, хотя и немного беспокойно.
Такие речи Натан обращал к своему спутнику все чаще и чаще, и все шагал вперед сквозь чащу с такой быстротой, что приводил Роланда в величайшее изумление, так как Роланд знал, как мало сам Натан спал в три последние ночи. При такой поспешности путники, конечно, скоро снова добрались до брода. Здесь Натан опять свернул с торной дороги, перешел реку вброд и через четверть часа углубился в лес. Тут квакер, наконец, остановился у скалы, поросшей деревьями и кустарником, и указал своему спутнику на пещеру, которая могла приютить их на ночь.
— Здесь будет хорошо, — сказал он. — Никогда не нужно располагаться на ночлег поблизости от дороги, если хочешь избежать нападения. Здесь нам никто не помешает, как я это уже знаю по долгому опыту.
Поспешно набрал он хворосту и притащил его в пещеру, где в скором времени запылал веселый огонек. Потом он вытащил из кармана съестные припасы — хлеб и сушеное мясо, и, показав еще какое-то вещество, стал уверять, что это превосходный кленовый сахар.
— Он бы, право, мог быть и лучше на вид, — прибавил квакер, — если бы был лучше сделан; но так как индейцы сожгли мою хижину и похитили всю медную посуду, то я должен был приготовлять свой сахар в деревянном корыте и варить его на раскаленных камнях. Во время дальних походов он хорошо утоляет голод и не раз подкреплял мои силы.
Роланд был так утомлен, что ему не хотелось есть. Хотя Натан обмыл почти все припасы в ручье, чтобы они казались поаппетитнее, однако Роланд съел только несколько кусочков и тотчас же растянулся на своей постели из листьев, и спустя несколько мгновений заснул. Вскоре его примеру последовал и Натан; только сперва он принес охапку хвороста и приготовил на всякий случай оружие. Потом, посадив Пита сторожить, он через минуту тоже крепко спал, как человек, который в течение 48-ми часов не сомкнул глаз и перенес за это время много трудов и забот.
Глава XV
Натан, Роланд и Ральф
Утренние звезды еще ярко горели на небе, когда Натан разбудил Роланда и стал его уговаривать съесть хоть что-нибудь. Молодой воин охотно согласился, так как был голоден, но чувствовал себя он гораздо лучше, чем прежде. И состояние духа его было спокойнее и бодрее: ему как-то уже наперед верилось, что он вызволит сестру из плена. Натан заметил это с удовольствием и выразил свою радость в нескольких теплых словах.
Покончив с завтраком, они снова пустились в путь по глухой тропинке, которая привела их в чащу дремучего леса. Шагая с трудом между деревьями, Натан объяснил некоторые обстоятельства, которые, казалось, предвещали успех их походу, и очень скоро убедил Роланда, что они могут справиться с опасным предприятием.
Разговаривая таким образом, они все шли вперед, пока к ночи не достигли берега Кентукки. Здесь они заночевали, а на следующее утро направились по реке на сооруженном наскоро плоту и таким образом добрались на другой день до реки Огайо, переправились на противоположный берег и приготовили оружие, как люди, вступившие на территорию врагов, где на каждом шагу могут стать лицом к лицу с опасностью.
Они продолжали путь с таким упорством и поспешностью, что к концу дня находились уже, по расчету Натана, в нескольких часах ходьбы от деревни Черного Коршуна, и за следующий день легко могли добраться до нее. На утро они снова двинулись вперед, избегая тропинок и осторожно прокрадываясь напрямик сквозь густую чащобу.
До сих пор во время довольно продолжительного пути не приключилось с ними ничего особенного. Но произошел, наконец, случай, который по своим последствиям должен был оказать большое влияние на судьбу путешественников.
По составленному ими плану они только к ночи рассчитывали добраться до индейской деревни и продвигались теперь так медленно вперед, что к полудню преодолели только полпути. Они достигли небольшого ущелья, такого дикого и пустынного, что Натан предложил отдохнуть здесь несколько часов и пообедать как следует, поскольку в последние дни они пробавлялись только маисом да сухарями. Тем более, что случай незадолго перед тем предоставил им этот обед: они наткнулись на оленя, которого терзала пума, прогнали хищное животное и раздобыли таким образом великолепное жаркое. Осмотрев добычу, они увидели, что олень перед нападением хищника был уже ранен пулей. Обстоятельство это обеспокоило осторожного и подозрительного Натана. Более подробный осмотр оленя убедил его, однако, что легкая и несмертельная рана не могла помешать животному бегать несколько часов, пока, совершенно изнеможенное, оно не попалось в когти пумы. Это соображение успокоило Натана, который отрезал бедро оленя, вскинул его себе на плечо, принес к ущелью и теперь намеревался приготовить лакомый обед.
Место, где расположились путники, было совершенно замкнуто скалами. Одна сторона, откуда они пришли, спускалась к долине отлогим, поросшим деревьями склоном, тогда как другая круто, отвесно подымалась из лощины. Маленький ручей извивался по долине, образовывая местами болотистые заводи и исчезая в дальнем конце долины. Здесь, в этом пустынном уголке Роланд и Натан сняли свое оружие, чтобы расположиться поудобнее. Не так вел себя маленький Пит: он обеспокоенно подымал нос, нюхал воздух и фыркал, обращая на себя внимание Натана, обнюхивал берег ручья, у которого они стояли, смотрел туда и сюда в ущелье, вилял хвостом, суетился и наконец взбежал на скалистый гребень, откуда постоянно оглядывался на своего хозяина, как бы стараясь привлечь его внимание.
— Ну, — сказал Натан, вскочив и схватившись за винтовку, — однажды ты потревожил меня напрасно, а второй раз вряд ли захочешь меня обмануть, хотя я, право, не знаю, кого мог ты учуять, когда тут не может быть следов ни белых, ни краснокожих!
С этими словами он сам вскарабкался на гору. Примеру его последовал и Роланд, хотя и не придавал суетливости собаки большого значения. Осторожно поднимаясь наверх, путники скоро достигли гребня горы, и с высоты пятидесятифутового обрыва увидели дикую прекрасную долину и порадовались своей осторожности и тому, что не пренебрегли предостережениями своего маленького четвероногого друга. Далее долина переходила в широкую равнину, где протекала речка. В эту речку впадал ручей, который плескался и шумел у их ног в долине, откуда он брал свое начало. Гора с другой стороны долины была крута и обрывиста, подобно той, на которой они стояли, и соединялась с нею своей вершиною, образуя большой полукруг. В скалах здесь и там виднелись расщелины, и только с одной стороны склоны долины поросли деревьями, роскошные кроны которых образовывали как бы крышу над журчащей речкой.
Под этими деревьями шагах в четырехстах от себя Роланд и Натан заметили сперва дым большого костра, свет от которого падал на пятерых индейцев, оживленно разговаривавших. Поблизости от них на земле лежал белый, по-видимому, пленник, поскольку он был крепко прикручен к дереву за ноги. Вдруг дикие вскочили, стали плясать вокруг своей жертвы и избивали пленника прутьями и хлыстами по голове и плечам; а он, обороняясь от них и улучив удобный случай, оборонялся от них кулаками так энергично, что один из подошедших чересчур близко к нему от мощного удара кулака даже свалился на землю.
Других это еще больше развеселило, и они с большим удовольствием продолжали свои издевательства.
Это зрелище произвело, конечно, удручающее впечатление на обоих путников, следивших с большим участием за страданиями своего собрата и земляка, за которыми, без сомнения, должны были последовать пытки и, наконец, смерть. Они посмотрели друг на друга, и Натан спросил, стиснув в руке приклад ружья:
— Ну, друг, что ты думаешь об этом?
— Натан! — сказал капитан, — их пятеро, а нас только двое… Но на этот раз нет с нами Эдит, которая прежде сдерживала мои порывы, так как я тогда опасался не за себя, а за нее!
Натан бросил задумчивый взгляд на диких и озабоченно посмотрел на своего спутника.
— Друг, ты прав, — сказал он. — Нас только двое, а диких пятеро. Да и нападение среди бела дня — далеко не шуточное дело. При всем том, что мы храбры и сильны, и мне сдается, что мы могли бы освободить несчастного пленного. Но не забудь… Сейчас ты говорил о своей сестре: а ведь отправившись в это сражение, ты, может быть, никогда не увидишь ее…
— Если меня убьют, — с жаром возразил Роланд, — то…
Натан живо перебил его:
— Нет, не об этом должен ты сейчас помышлять. Ты можешь сражаться с дикарями и победишь их. Но если твоя совесть не позволит тебе уничтожить их всех…
— Зачем же всех? — удивился Роланд. — Достаточно освободить несчастного пленника!
— О, друг, это не так-то просто, — возразил Натан. — Если только хоть один из индейцев возвратится живым в свою деревню, он поднимет тревогу, и все пропало. Тогда не спасти тебе сестру!.. Теперь и выбирай, кого спасать — пленника или сестру.