Эдвин Балмер – Достижения Лютера Транта (страница 34)

Он резко повернулся к двери и, поскольку Пирс не предпринял никаких попыток задержать его, вышел из кабинета.

Удивительная новость о внезапной отсрочке на неопределенный срок романтической свадьбы доктора Пирса, археолога из Центральной Америки, с подопечной, которую он привез из Гондураса ребенком, была опубликована в последних выпусках чикагских вечерних газет, которые достигли Лейк-Фореста в ту ночь, и оно было повторно напечатано с более полными комментариями в утренних и дневных газетах следующего дня. Но к растущему беспокойству Пирса, он ничего не слышал от Транта до второго утра, а затем пришло просто сообщение по телефону с просьбой быть дома в три часа дня и убедиться, что мисс Пирс тоже дома, но чтобы она не видела и не слышала посетителей, которые могут позвонить в дверь в этот час. Без десяти минут три сам Пирс, нервно поглядывая в окно, увидел, как молодой психолог приближается к дому в компании двух незнакомцев, и сам впустил их.

– Доктор Пирс, позвольте представить вам инспектора Уокера из полиции Чикаго, – Трант, когда их впустили в библиотеку, указал на более крупного из своих спутников, хорошо сложенного гиганта, который носил свой черный саржевый костюм с неловкостью, свидетельствовавшей о большем знакомстве с синим сукном и медными пуговицами.

– Этот другой джентльмен, – он повернулся к очень высокому, стройному, длинноносому мужчине с ненормально узкой головой и лицом, угольно-черными волосами и желтоватой кожей, которого Трант и офицер держали между собой, – называет себя доном Канониго Пенолем, хотя я не знаю, является ли это его настоящим именем. Он говорит по-английски, и я полагаю, что он знает больше, чем кто-либо другой о том, что происходило в вашем кабинете в прошлую среду ".

Мгновенная вспышка белых зубов под усами Пенола, которая не была ни улыбкой, ни приветствием, встретила вопросительный взгляд Пирса, и он бросил беспокойные взгляды направо и налево своими маленькими хитрыми глазами.

– Но поскольку Пенол с момента своего ареста наотрез отказался делать какие-либо заявления относительно потери ваших документов или камня чалчихуитль, который так странно повлиял на вашу подопечную, – продолжил Трант, – мы были вынуждены доставить его сюда в надежде докопаться до истины с помощью средств, о которых я упоминал вам позавчера.

– Средства, о которых вы упоминали позавчера? – эхом повторил Пирс, когда он развернулся и посмотрел на Транта с острой тревогой, и психологу стало ясно по серой бледности и нервной дрожи человека, что его беспокойство и неуверенность не уменьшились, а скорее усилились после их предыдущего разговора. – Я полагаю, вы имеете в виду свой план получения фактов от него с помощью ясновидения!

– Я видел, как мистер Трант нашел убийцу в деле Бронсона, – уверенно вмешался инспектор Уокер, – таким способом, о котором ни один полицейский никогда не слышал, и с тех пор я следил за ним. И если он говорит, что может получить объяснение здесь с помощью ясновидения, я верю ему!

Такая вера огромного офицера заставила Пирса остановиться.

– Ради ее счастья и вашего собственного, доктор Пирс, – призвал Трант.

– О, я не знаю, я не знаю! – Пирс в нерешительности прижал руки к вискам. – Я признаю, что этот вопрос находится за пределами моего понимания. Я снова говорил с людьми, которые рекомендовали мне вас, и они, как и инспектор Уокер, только повторили, что я могу быть абсолютно уверен в вас!

– Сейчас три часа, – резко начал Трант.

– Пять минут четвертого, – сказал Инспектор.

– Пять минут не имеют значения. Но совершенно необходимо, доктор Пирс, чтобы, если мы хотим провести этот тест, мы начали его немедленно и я вряд ли смогу провести его без вашего согласия. Для этого требуется, чтобы общий вид комнат и направление солнечного света были такими же, как в три часа дня в прошлую среду. Доктор Пирс, не могли бы вы привести свою подопечную к нам в кабинет?

Он повернулся к своему клиенту со спокойной уверенностью, как будто все было улажено.

– Инспектор Уокер и Пенол останутся здесь – инспектор уже знает, что от него требуется. В субботу я заметил часы над столом в кабинете и услышал, как они пробили час, вы не возражаете, если я переведу их на десять или пятнадцать минут назад, Пирс? И прежде чем вы уйдете, дайте мне камень чалчихуитль!

Мгновение Пирс, все еще прижимая руки к вискам, стоял, глядя на Транта в недоумении и сомнении, а затем, с внезапной решимостью, он вручил ему камень чалчихуитл и пошел за своей подопечной. Через несколько минут он провел ее в кабинет, где их ждал психолог. Первый взгляд Пирса был на часы, которые, как он увидел, Трант перевел назад, чтобы они показывали без пяти минут три.

– Добрый день, мисс Пирс, – Трант поставил для нее стул спинкой к часам, когда она ответила на его приветствие, затем продолжил непринужденно, – На днях вы говорили об утреннем солнечном свете в этих комнатах, но я подумал, что послеполуденный солнечный свет, когда он становится ближе к трем часам дня становится еще красивее. Трудно представить, что здесь может произойти что-то неприятное, неприятное или шокирующее…

Глаза девушки наполнились смутным беспокойством и повернулись к Пирсу, который, не зная, чего ожидать, прислонился к столу, наблюдая за ней с напряженной тревогой и при виде его едва появившееся беспокойство в ее взгляде исчезло. Трант резко поднялся и взял Пирса за руку.

– Вы не должны так смотреть на нее, доктор Пирс, – напряженно приказал он, – или вы разрушите мою цель. Будет лучше, если она вас даже не будет видеть. Сядьте за свой стол позади нее.

Когда Пирс сел за стол, судорожно вцепившись в подлокотники кресла, Трант взглянул на часы, которые теперь показывали две минуты третьего, и поспешно вернулся к девушке. Он достал из кармана камень чалчихуитл, который дал ему Пирс, и при виде его девушка отпрянула с внезапным беспокойством и опасением.

– Я знаю, что вы видели этот камень раньше, мисс Пирс, – многозначительно сказал Трант, – потому что вы и доктор Пирс нашли его. Но разве вы никогда не видели этого раньше? Вспоминайте! Его цвет и форма настолько уникальны, что я верю, что тот, кто видел его, никогда не сможет его забыть. Это настолько необычно, что я бы не удивился, узнав, что он имеет особое значение! И это так! Ибо это камень чалчихуитль. Он встречается в Центральной Америке и Мексике, ацтеки использовали его при праздновании брака… в Центральной Америке, где есть индейцы и испанцы, высокие, стройные, длинноносые испанцы с угольно-черными волосами, желтоватой кожей и крошечными черными усиками… в Центральной Америке, где все эти скульптурные боги и странные надписи найдены… те бумаги, о которых шла речь, которые были уничтожены однажды днем здесь, в этом кабинете!

Пока он говорил, часы пробили три, и при этом звуке девушка ахнула от неконтролируемого ужаса, затем замерла, выжидательно прислушиваясь. С последним ударом часов раздался звонок в дверь, и девушка внезапно сжалась.

– Высокие, смуглые, стройные испанцы, – продолжил Трант, но остановился, потому что девушка не слушала его. Бледная и напряженная, она прислушивалась к шагам, которые приближались к двери кабинета по полу выставочного зала. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился дон Канониго Пеноль, подталкиваемый сзади суровым инспектором полиции.

Голова девушки откинулась назад, ее глаза были обращены вверх, так что казалось, что она смотрит в потолок, но они были пустыми и невидящими, она скорее лежала, чем сидела, на стуле, ее сжатые руки прижались к бокам, вся ее поза была словно каменное изваяние.

– Айрис! Айрис! – закричал Пирс в агонии.

– Бесполезно звать, – протянутая рука психолога помешала Пирсу броситься на колени рядом с девушкой, – она тебя не слышит. Она никого не может слышать, если только они не говорят о камне чалчихуитль и Центральной Америке, и, я надеюсь, о событиях, которые произошли в этом доме в прошлую среду. Камень чальчихуитль! Камень чальчихуитль! Она слышит это, не так ли?

Прошло целых полминуты, пока психолог, с тревогой склонившись над неподвижным телом, ждал ответа. Затем, словно от сильного усилия, каменные губы разомкнулись, и раздался ответ:

– Да!

Пирс отшатнулся с криком изумления, инспектор полиции в удивлении выпрямился, бесстрастное лицо дона Канониго Пеноля внезапно исказилось живым ужасом, он выскользнул из рук полицейского и скорее упал, чем сел, на стул.

– Кто это говорит? – спросил Трант тем же ровным тоном.

– Изабелла Кларк, – голос был более четким, но высоким и совершенно не похожим на голос Айрис. Психолог вздрогнул от неожиданности.

– Сколько лет Изабелле? – спросил он через мгновение.

– Она молода… маленькая девочка… ребенок! – голос зазвучал еще сильнее.

– Изабелла знает об Айрис Пирс?

– Да.

– Она может видеть Айрис в прошлую среду днем в три часа?

– Да.

– Что она делает?

– Она в библиотеке. Она поднялась наверх, чтобы вздремнуть, но не смогла уснуть и спустилась за книгой.

Долгий крик из какой-то отдаленной части дома, крик, который заставил вибрировать напряженные нервы всех в маленьком кабинете, внезапно заставил их вздрогнуть. Трант резко повернулся к двери, остальные, застыв на своих местах, проследили за направлением его взгляда. Через открытую дверь кабинета и арочный проем прихожей было видно подножие главной лестницы, по ней с трудом и волнением спускалась седовласая женщина, опираясь на трость, а с другой стороны ее поддерживала дрожащая негритянка.