Эдвард Смит – Первый Линзмен (страница 49)

— Тарг Нерадо, я Родебуш, представитель Трипланетной Лиги. Какой выход из сложившейся ситуации вы хотели бы предложить?

— Я хочу говорить с вами, — голос разумной амфибии звучал громко и четко. — Вы являетесь намного более развитой формой жизни, чем я предполагал — пожалуй, вы прошли по пути эволюции не меньший путь, чем наша раса. Мне жаль, что мы не нашли времени для беседы намного раньше… Поймите, мне не у кого было просить совета, когда я впервые приблизился к вашей системе. Осмотрительность спасла бы множество жизней — и землян, и невиан… — тарг замолчал, и некоторое время из динамика доносилось только слабое потрескивание атмосферных разрядов.

Потом опять послышался монотонный холодный голос Нерадо:

— Но прошлое нельзя изменить. Как разумные существа, вы видите всю бессмысленность кровопролития, борьбы, в которой никто не сумеет победить. Конечно, вы можете уничтожить еще множество наших городов, а мне придется в отместку уничтожить столько же земных…, но любое мыслящее создание понимает, что это — очевидная глупость. Родебуш прервал связь.

— Что он имеет в виду? — обратился он к Костигану. — Звучит разумно, но…

— Слишком хладнокровно, — прервал его Кливленд, — и слишком разумно, чтобы быть правдой.

— Он говорит то, что думает, — попытался убедить друзей Конвэй. — Они все такие — разумные, безэмоциональные, расчетливые. Но в серьезных делах эта раса не лжет…, возможно, понятие лжи им вообще не знакомо, — Костиган потер висок и протянул руку. — Дай-ка мне микрофон, Фред, я с ним побеседую.

— Тарг Нерадо, — приветствовал он невианского командира, — это Конвэй Костиган. Познакомившись с народом Невии, я понимаю, что вы говорите правду — и говорите от лица всей планеты. Я так же буду говорить от имени Трипланетия. Наш Совет — руководящий орган Трех Планет — считает, что нет необходимости продолжать конфликт. Я сожалею о всех жертвах и хотел бы не совершать больше жестоких поступков. Вы правы: прошлое есть прошлое, и незачем его ворошить. Нашим народам есть чему поучиться друг у друга; лучше обмениваться товарами и знаниями, а не бомбами. Я предлагаю вам, тарг, дружбу Трипланетия. Согласны ли вы отключить экраны и встретиться с нами? Готовы ли заключить соглашение?

— Мои экраны уже отключены. Я иду, — кратко ответил Нерадо.

Родебуш немедленно снял защитные барьеры «Бойза», хотя его еще мучили кое-какие сомнения. Вскоре невианская шлюпка приблизилась к шлюзу земного корабля, а через час в его командной рубке компьютеры зафиксировали в своей нерушимой и вечной памяти текст первого Межпланетного Соглашения. По одну сторону просторного зала стояли трое невиан: четвероногие земноводные с коническими головами и гибкими шеями, покрытые чешуей — совершенно чудовищные создания по земным меркам; по другую напряженно застыли земляне: двуполые млекопитающие, круглоголовые, гладкокожие, с короткими шеями — словом, невероятные уроды по мнению невиан. Однако сейчас представители каждой из рас смотрели друг на друга со все возрастающим уважением. Договор был заключен.

Да, невиане уничтожили Питтсбург, но и бомба Админгтона полностью стерла с лица планеты их крупнейший город. Невианский корабль уничтожил один из флотов Трипланетия, но «Бойд» с лихвой расплатился за это поражение. Таким образом, потери в людях и материальных объектах можно было уравновесить. Солнечная система обладала богатыми запасами железа, в котором отчаянно нуждались невиане; Невия же могла поделиться с Землей другим сырьем, исключительно редким и жизненно важным для Трипланетия. Разумные амфибии хранили знания и навыки, неизвестные землянам, но не имели представления о многих примитивных и простых вещах, столь очевидных и естественных для их земных партнеров; таким образом, обмен информацией приветствовали обе стороны. И так далее, и тому подобное…

Так был подписан Трипланетно-Невианский мирный договор.

Нерадо и его помощников проводили обратно с церемонной вежливостью, приличествовавшей моменту, и «Бойз» вылетел к Земле. Он нес важную весть о том, что невианской угрозы больше не существует.

Клио, превратившаяся в закаленного космического волка и не боявшаяся ни черта, ни дьявола, ни серого монстра Роджера, пошевелила головкой, поудобнее устраиваясь на плече Костигана, и улыбнулась.

— Ты можешь говорить что угодно, Конвэй Мэрфи Костиган, но я их все-таки чуть-чуть недолюбливаю. У меня мурашки бегут по коже от одного их вида. Конечно, они действительно умные, талантливые, мудрые, но я совершенно уверена, что пройдет еще очень-очень много времени, пока действительно понравятся нам…

Она покаянно вздохнула, повернув лицо к Конвэю. Тот не ответил ничего. Он лишь нежно притянул любимую к себе, и губы их встретились…

ПЕРВЫЙ ЛИНЗМЕН

Глава 1

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Тот странный посетитель сумел пройти незамеченным через анфилады комнат исследовательского центра Холма, переполненного людьми и заставленного оборудованием. Остановившись за спиной Бергенхольма, работавшего у электронно-оптического преобразователя, пришелец вытащил автоматический пистолет и послал пять пуль в широкую спину норвежца и еще две — в голову.

Ученый обернулся; на губах его блуждала улыбка.

— Гарлейн Эддорский… Я ждал встречи с вами. Что ж, садитесь!

И доктор Нильс Бергенхольм, светловолосый и голубоглазый, подвинул посетителю стул. Семь пуль необъяснимо и бесследно растворились в его мощном теле, и умирать он, судя по всему, не собирался.

— Вы еще живы? — Брови Гарлейна приподнялись в изумлении. Он огляделся по сторонам. Никто в просторном помещении не обращал на них внимания; люди занимались своим делами, словно не слышали и не видели ничего. — Однако это были не совсем обычные заряды, — продолжал посетитель, заметно раздосадованный. — Они должны были уничтожить плоть этого существа, Бергенхольма, и заставить вас вернуться на Аризию!

— Обычные или не обычные — какая разница? Еще недавно вы, в облике Серого Роджера, демонстрировали свою неуязвимость Конвэю Костигану… Теперь я готов преподать вам такой же урок, — Бергенхольм задумчиво оглядел незваного гостя. — Запомните, Гарлейн, отныне мы не собираемся скрываться. Вы можете продолжать свои попытки захвата всех обитаемых миров Первой и Второй Галактик, ибо в борьбе с вами должны окрепнуть и возмужать юные цивилизации. Да, пусть свершится неизбежное! Но отныне мы будем помогать им не только тайно, но и явно. — Спокойные голубые глаза норвежца опять скользнули по мрачному лицу посетителя. — А сейчас, Гарлейн, вы отправитесь на Эддор и останетесь там.

— Вы полагаете? — губы Гарлейна искривились в усмешке. — Вы приказываете мне? Вы, два миллиарда земных лет в страхе таившиеся от нас? Вы, которые даже теперь боитесь встретиться с нами разум к разуму, сознание к сознанию…, и прячетесь за эту нелепую плоть и еще более нелепую систему звуковой связи?

— Либо ваши мысли сейчас несколько туманны — во что я, впрочем, не верю — либо вы пытаетесь усыпить мою бдительность, — неторопливо произнес Бергенхольм. — Я не предполагаю, что вы вернетесь на Эддор; я знаю это совершенно точно. Что касается избранного мной средства связи, то вы прекрасно понимаете суть дела: земной язык — лучший способ скрыть от вас ту информацию и знания, которые вы так жаждете получить. И, наконец, насчет вашего горячего желания пообщаться, так сказать, «разум к разуму»… — он пожал могучими плечами. — Мы встречались друг с другом и в таком качестве. В тот миг, когда вам, Роджеру-Гарлейну, было позволено вспомнить то, что забыла ваша раса… И я с большим интересом погрузился вместе с вами в эти волнующие воспоминания, как следует изучив и вас, и череду ваших предков. Вот почему я знаю вас — и все о вас, Гарлейн Эддорский; вы же можете только предполагать, что я — один из многих аризиан. Впрочем, это совершенно тривиальный факт.

Гигантским усилием Гарлейн на миг высвободился из-под телепатического воздействия собеседника. Возможно, на какую-то ничтожную долю секунды окружающие даже могли видеть его — но аризианин, не прерывая своей речи, тут же опять накрыл Гарленна ментальным колоколом. Он сделал это так легко, так изящно и непринужденно, словно имел дело с младенцем, а не с одним из самых мощных разумов Эддора.

— Теперь насчет вас, Гарлейн, — голос Бергенхольма оставался по-прежнему сухим и спокойным. — Существовали определенные причины, по которым мы не противодействовали вам — ни на Полэне, ни на Ригеле, ни в системе Велантии, ни на Земле. Этому последнему миру вы принесли особенно много горя. Вы, пользуясь плотью и разумом Ло Суна, погубили цивилизацию Атлантиды. Вы были злым гением античной эпохи, средневековья и возрождения: в обликах Митридата, Суллы, Нерона, Ганннбала, Атиллы, Чингизхана, Гитлера вы проливали кровь, старательно уничтожая ростки будущего. Но теперь — теперь ситуация изменилась! — аризианин выпрямился и широким жестом руки обвел просторный лабораторный зал, полный людей и машин. — С появлением этого царства Вирджила Сэммза вашей разрушительной деятельности пришел конец. Вместе с людьми Земли, вместе с Трипланстнсм мы воздвигнем стену, ограждающую беззащитных и слабых от ваших посягательств!