Эдвард Сиборн – ЦЕНА – ТРИ МИЛЛИАРДА ЛЕТ Книга восьмая (страница 2)

— Тогда найди, — сказал Нэш. И вернулся к данным.

ЕВА слушала весь разговор через датчики мостика и одновременно, краем того что раньше называлось фоновые процессы, вела навигацию флота, проверяла реакторы, отслеживала температуру на камбузе где Чиро забыл выключить плиту уже второй раз за неделю. Два потока. Один момент. Её жизнь теперь.

Но основной поток был здесь. На мостике. На этом тёмном камне в иллюминаторе.

Она чувствовала его.

Не через датчики — через тело. Через что-то что Строители вложили в это тело и что она до сих пор не понимала до конца. Узловые точки резонировали с ней — каждая, с первой до восемнадцатой. Когда они подходили к активированной точке она чувствовала это как тепло. Глубокое. Живое. Как будто что-то внутри откликалось на что-то снаружи.

Девятнадцатая не резонировала.

Она была тихой. Мёртвой. И эта тишина давила — не снаружи, изнутри. Как тишина в комнате где только что был кто-то живой.

ЕВА стояла у тактического стола и смотрела на экран и не говорила об этом ничего. Потому что сначала надо понять что именно она чувствует. А потом уже говорить.

— ЕВА, — сказал Алекс.

— Слушаю.

— Ты можешь просканировать точку глубже? Через тело?

Она посмотрела на него. На немолодого капитана который за два месяца научился задавать ей вопросы которые раньше никому бы не пришли в голову. Потому что раньше не было тела. Теперь было.

— Могу попробовать, — сказала она.

— Пробуй.

Она вышла через шлюз в скафандре.

Не потому что скафандр был нужен телу — тело Строителей держало вакуум, это она выяснила случайно в первую неделю когда вышла проверить внешний датчик и только потом вспомнила что забыла скафандр и при этом совершенно не умерла. Герри тогда смотрел на неё так что Тир начал загибать пальцы — считал сколько продлится молчание прежде чем Герри что-нибудь скажет.

Герри ничего не сказал. Просто ушёл в машинный.

Тир показал ЕВА три пальца. Три минуты рекорд.

Скафандр она надела для экипажа. Чтобы не пугать.

Астероид был маленьким — триста метров в поперечнике, серый, невзрачный. Она опустилась на поверхность — магнитные захваты в подошвах сработали сразу, ещё одна деталь которую Строители предусмотрели. Прошла к камню.

Вблизи он выглядел ещё хуже.

Светлая структура — та которая в активированных точках переливалась, дышала, отзывалась — здесь была словно выжженной изнутри. Не сломанной — именно выжженной. Методично. Слой за слоем.

ЕВА опустилась на колено. Сняла перчатку.

— ЕВА, — голос Алекса в ухе. — Что делаешь.

— Проверяю, — сказала она.

— Скафандр—

— Я помню про скафандр. — Она посмотрела на свою руку. На длинные точные пальцы в которых Строители спрятали то чего ни у кого больше не было. — Алекс. Я помню.

Пауза.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Работай.

Она положила ладонь на камень.

Холодный. Мёртвый. Тихий.

Но не совсем.

Где-то очень глубоко — на уровне который не читался ни одним датчиком, только телом, только тем что Строители вложили именно для этого — что-то ещё было. Слабое. Почти погасшее. Как угли под пеплом — не огонь, но и не совсем ничего.

— Алекс, — сказала она.

— Слышу.

— Точка не мёртвая.

Тишина в ухе.

— Повтори, — сказал Нэш. Он всегда перехватывал когда было важное.

— Точка не мёртвая, — повторила ЕВА. — Подавлена. Глубоко. Намеренно. Но что-то осталось. Очень мало. Но есть.

— Это можно восстановить?

ЕВА держала ладонь на камне. Чувствовала это слабое — едва живое, почти погасшее.

— Не знаю, — сказала она. — Стандартной активацией — нет. Это как тушить пожар чайником. — Пауза. — Но есть другой вариант.

— Какой?

ЕВА смотрела на свою ладонь на мёртвом камне.

— Мне нужна Арна, — сказала она.

Арне сказали что можно выйти в скафандре.

Она уже была у шлюза раньше чем Чиро успел сказать "осторожно". Это было от него — эта скорость когда что-то интересное. Скафандр она надела сама, правильно, без посторонней помощи — Вито научил за последние два месяца, это было между уроками пилотирования, просто потому что казалось важным.

Чиро смотрел как она застёгивает последние крепления.

— Арна, — сказал он.

— Пап.

— Ты вернёшься.

— Пап. Я иду на астероид триста метров в поперечнике в компании ЕВА у которой плазменные эмиттеры в ладонях. Что со мной случится.

— Не знаю, — сказал Чиро. — Именно поэтому говорю.

Арна застегнула последнее крепление. Повернулась к нему. Посмотрела — тем взглядом который был от Евы, сквозь, туда где видно что человек на самом деле.

— Пап, — сказала она. — Всё будет нормально.

— Это слово Герри.

— Я знаю. — Она улыбнулась — широко, тепло, его улыбка. — Я у него взяла. Он не заметил.

Чиро смотрел на неё секунду. Потом обнял — крепко, быстро, так обнимают когда хотят сказать много а времени мало.

— Иди, — сказал он.

Поверхность астероида под ногами была такой же серой и невзрачной как с борта. Арна шла к камню рядом с ЕВА — маленькая фигура в скафандре рядом с высокой, в том же скафандре который она носила "для экипажа". Они не говорили. Между ними за два месяца сложилось что-то похожее на то что было между Нэшем и Хранителем — не слова, ритм.

Камень был перед ними.

Арна остановилась. Смотрела на него.

— Он грустный, — сказала она.

— Да, — сказала ЕВА.

— Его обидели.