Эдвард Сиборн – Маяк (страница 7)
— Хорошая девочка.
«Маргарис» вышел из дока в 09:44 по стандартному земному времени.
Алекс сидел в капитанском кресле — в первый раз за три года. Кресло было то же. Подлокотники, сенсорная панель, обзорный экран. Всё то же. Только он немного другой — чуть старше, чуть спокойнее. Виноградник что-то сделал с ним. Хорошее.
Но когда двигатели вышли на рабочий режим и по корпусу прошла знакомая вибрация — он понял что скучал. Не по войне. По этому. По ощущению корабля который живёт вокруг тебя.
— Рикки, — сказал он.
Потом остановился.
Рикки был на Сфере. За штурвалом сидел другой пилот — молодой, из резервного экипажа который Рэй набрала за двое суток стоянки.
— Курс проложен, — сказал пилот. Голос уверенный. Руки твёрдые.
Алекс смотрел на него секунду. Молодой. Хороший. Но не Рикки.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Лейтенант Касс. Пилот первого класса.
— Касс. — Алекс кивнул. — Хорошо.
Маленькая Ева сидела рядом — не за пультом, на наблюдательном месте. Смотрела на мостик. На экраны. На Землю которая уменьшалась за кормой.
— Папа, — сказала она тихо.
— Что?
— Ты скучал по этому?
— Да, — сказал Алекс честно.
— По кораблю или по делу?
Он подумал секунду.
— По обоим. — Пауза. — Но главное — по команде. По людям. — Он посмотрел на неё. — По тому ощущению что летишь не один.
Маленькая Ева кивнула. Посмотрела на Землю — голубую, удаляющуюся.
— Я понимаю, — сказала она. — Я чувствую то же самое. Даже сейчас — первый раз на настоящем боевом корабле. — Пауза. — Это правильное место.
— Да, — сказал Алекс. — Правильное.
— Ева, — сказал он.
— Что? — отозвалась большая Ева из динамиков.
— Курс на Сферу. Варп через сорок минут.
— Курс проложен, — сказала она. — Расчётное время — восемнадцать суток. — Пауза. — Алекс.
— Что?
— Добро пожаловать домой.
Алекс улыбнулся. Тихо. По-настоящему.
— Спасибо, Ева.
«Маргарис» лёг на курс. Маршевые двигатели вышли на крейсерский режим — знакомая вибрация в корпусе, чуть громче чем три года назад. Пятьсот метров бронированной стали, флагманский ударный крейсер класса «Аврора», шёл к варп-точке — уверенно, спокойно, как корабль который знает куда идёт. И знает что его там ждут.
На мостике — Алекс в капитанском кресле. Рэй на своём посту — там где всегда. Герри в машинном — там где всегда. Большая Ева везде — там где всегда.
И маленькая Ева — на наблюдательном месте. Смотрит вперёд. На звёзды. На варп-точку впереди. На то что будет.
В её крови — послание восьми тысяч лет. В её снах — голоса тех кто давно умер. За ней — те кто хочет чтобы это послание никогда не дошло.
Но впереди — Сфера. Дин который знал отца. Большая Ева которая помнит всё. И правда которую отец вложил в неё перед смертью.
Маяк ждал восемь тысяч лет.
Ещё немного подождёт.
После отстыковки ЕВА писала в бортжурнал.
Глава 3. Первый сон на борту
Варп-пространство за иллюминатором каюты текло синим.
Маленькая Ева лежала на спине и смотрела в потолок. Не спала — просто лежала. Слушала корабль. «Маргарис» жил вокруг неё — гул реакторов на крейсерском режиме, лёгкая вибрация палубы, далёкий звук вентиляции. Живые звуки. Настоящие.
На Сфере было по-другому. Там тоже были звуки — но другие. Тише. Осторожнее. Как будто сама Сфера боялась спугнуть то немногое что у неё осталось. Здесь — корабль не боялся ничего. Гудел полной грудью. Летел.
Она закрыла глаза.
Сон пришёл сразу — не постепенно как обычно, а сразу. Как будто только и ждал.
И был другим.
Она стояла на смотровой площадке.
Не той с потрескавшимися плитами которую помнила с детства. Другой — новой, широкой, с перилами из металла который ещё не тронула ржавчина. Под ногами — гладкий пол без единой трещины. Вокруг — люди. Много. Идут куда-то, разговаривают, смеются. Живые. Настоящие.
Небо над головой — изогнутое, живое, с другими секторами видными наверху. Но не тёмное как в её детстве. Светлое. Тёплое. Там наверху — леса. Реки. Огни городов.
Двенадцать миллионов.
Она поняла это не умом — просто знала. Как знают то что давно часть тебя.
— Ева.
Она обернулась.
Мужчина. Невысокий, худощавый, с тёмными глазами — такими же как у неё. Тихое лицо. Спокойное. С той особой сосредоточенностью которая бывает у людей которые думают постоянно — даже когда молчат.
Она знала его.
Не помнила — знала. Как знают запах дома. Как знают голос который слышали ещё до того как научились понимать слова.
— Папа, — сказала она.
Он улыбнулся. Тихо. По-её.
— Ты нашла меня, — сказал он.
— Ты здесь всегда был.
— Да. — Он подошёл ближе. Встал рядом — плечом к плечу, смотрел на небо Сферы. — Я ждал пока ты будешь готова.
— Я готова?
— Ты на «Маргарисе», — сказал он. — Значит готова. — Пауза. — Корабль усиливает сигнал. Я не мог говорить с тобой на Земле — слишком далеко от источника. Но здесь — здесь ты ближе. И с каждым днём пути к Сфере — ближе ещё.
— Что ты вложил в меня? — спросила она. Прямо. Без предисловий. Как спрашивают когда долго ждали этого вопроса.