Эдвард Сент-Обин – Патрик Мелроуз. Книга 1 (страница 42)
— Здравствуйте, Патрик. — Баллантайн крепко пожал ему руку.
На нем был черный шелковый галстук, и Патрик подумал, не носит ли он траур.
— Примите мои соболезнования, — продолжал Баллантайн. — Я не имел чести знать вашего отца, но, судя по рассказам Джорджа, он был образцовым английским джентльменом.
Патрик мысленно чертыхнулся.
— Что вы ему рассказывали? — укоризненно спросил он Джорджа.
— Только то, каким незаурядным человеком был твой отец.
— Да, охотно подтверждаю, что он был незаурядным, — сказал Патрик. — Ни разу не встречал в точности такого же.
— Он никогда не шел на компромиссы, — протянул Джордж. — Как там он говорил? «Или лучшее, или перебьемся».
— Вот и я всегда так думаю, — с апломбом заявил Баллантайн.
— Выпить хочешь? — спросил Джордж.
— Я бы не отказался от «Буллшота», который вы так страстно расписывали утром.
— Страстно! — хохотнул Баллантайн.
— Есть вещи, которые заслуживают страстного отношения, — улыбнулся Джордж и, глянув на бармена, быстро поднял указательный палец. — Я очень скорблю о твоем отце, — продолжал он. — Вот ведь странно, именно здесь мы должны были встретиться за ланчем в день его смерти. Последний раз мы виделись в совершенно невероятном месте, у которого какие-то договоренности — вряд ли обоюдные — с «Травеллерз» в Париже. Портреты там раза в четыре больше натуральной величины — мы очень над этим посмеялись. Он был в отличной форме, хотя, конечно, в твоем отце всегда угадывалось скрытое недовольство. Думаю, в тот раз он действительно хорошо провел время. Не забывай, Патрик, что он очень тобой гордился. Уверен, тебе это известно. По-настоящему гордился.
Патрика замутило.
Баллантайн определенно скучал, как бывает с людьми, когда говорят не о них. Ему, вполне естественно, хотелось говорить о себе, но он чувствовал, что прилично будет выдержать небольшую паузу.
— Да, — сказал Джордж официанту, — мы возьмем два «Буллшота» и… — Он вопросительно наклонился к Баллантайну.
— Мне еще мартини, — объявил тот. Наступило короткое молчание.
— Сколько верных охотничьих псов, — устало заметил Патрик, оглядывая помещение.
— Среди членов клуба много заядлых охотников, — сказал Джордж. — Баллантайн — один из лучших охотников в мире.
— Ну-ну-ну, — запротестовал Баллантайн. —
Вернулся официант с напитками.
— Не могли бы вы принести мне книгу под названием «Оружейная коллекция Моргана»? — спросил его Баллантайн.
— Да, мистер Морган. — По голосу официанта было понятно, что ему не впервой выполнять эту просьбу.
Патрик пригубил «Буллшот» и невольно расплылся в улыбке. Он выпил половину одним глотком, поставил стакан на стол, тут же взял снова и, сказав Джорджу: «Насчет „Буллшота“ вы были правы», — опрокинул в себя остальное.
— Еще хочешь? — спросил Джордж.
— Да, наверное. Восхитительно.
Официант пробрался к их столу, неся огромный белый том. На обложке, видимая издалека, располагалась фотография двух пистолетов с серебряной насечкой.
— Вот, мистер Морган, — сказал официант.
— А-ах, — протянул Баллантайн, принимая книгу.
— Еще «Буллшот», пожалуйста, — попросил Джордж.
— Да, сэр, — сказал официант.
Баллантайн попытался спрятать гордую усмешку.
— Вот это… — он постучал пальцем по обложке, — пара испанских дуэльных пистолетов семнадцатого века. Самое дорогое оружие в мире. Вы примерно поймете, о чем речь, если я скажу: одна лишь замена курков обошлась в миллион долларов.
— Поневоле задумаешься, стоит ли драться на дуэли, — заметил Патрик.
— Одни только оригинальные ершики для чистки стволов стоят по четверть миллиона каждый, — хохотнул Баллантайн, — так что часто стрелять накладно.
Джордж смотрел уныло и отрешенно, однако Баллантайна в роли Триумфа Жизни, занятого важной задачей — отвлечь Патрика от страшного горя, — было не остановить. Он надел очки в черепаховой оправе, чуть отодвинулся от книги и, глядя на нее снисходительно, позволил страницам свободно перелистываться.
— Вот, — сказал он, останавливая поток страниц и показывая книгу Патрику, — самый первый многозарядный винчестер.
— Потрясающе, — выдохнул Патрик.
— В Африке я уложил из него льва, — сообщил Баллантайн. — Пришлось истратить не один патрон, ведь калибр у винчестера не тот, что у современного оружия.
— Вы, наверное, порадовались, что он многозарядный, — предположил Патрик.
— О, меня страховали двое надежных охотников, — снисходительно объяснил Баллантайн. — Я описал этот эпизод в своей книге об охотничьих экспедициях в Африку.
Официант вернулся с «Буллшотом» для Патрика и еще одной большой книгой под мышкой.
— Гарри подумал, что эта вам тоже понадобится, мистер Морган.
— Ну надо же! — воскликнул Баллантайн и, откинувшись в кресле, широко улыбнулся бармену. — Только упомянул книгу — и вот она уже у меня. Вот это обслуживание!
Он с привычным удовольствием открыл вторую книгу.
— Некоторые друзья утверждают, что у меня прекрасный литературный слог, — произнес он, не вполне успешно разыгрывая удивление. — Сам я никакого особенного слога не вижу. Я просто записал, как было. Рассказал правдиво о том, как охотился в Африке, и о той жизни, которой уже нет, вот и все.
— Да, — протянул Джордж. — Журналисты понаписали всяких глупостей о тех, кого они называют «публикой из Счастливой долины»{94}. Я и сам подолгу жил в тех местах и могу сказать, что не было там какого-то исключительного пьянства или чего еще, люди вели себя точно так же, как в Лондоне или Нью-Йорке.
Он нагнулся, взял оливку и произнес задумчиво:
— Да, мы правда обедали в пижамах, что не совсем обычно. Но не потому, что хотели улечься друг с другом в постель, хотя такое случалось частенько, как и везде, просто надо было на следующий день вставать на заре и ехать на охоту. Вернувшись, пропускали по стаканчику, обычно виски с содовой. Потом слуга говорил: «Купася, бвана[37], купася» — и наполнял тебе ванну. Потом мы снова пропускали по стаканчику-другому, а дальше был обед в пижамах. Люди вели себя точно как в любом другом месте, хотя, должен сказать, пили действительно много, по-настоящему много.
— Просто рай, — сказал Патрик.
— Количество алкоголя определялось образом жизни. Все выходило с потом, — вставил Баллантайн.
— Да, конечно, — ответил Джордж.
«Сильно потеть можно и не уезжая в Африку», — подумал Патрик.
— На этой фотографии я с танганьикским горным козлом, — объявил Баллантайн, вручая Патрику вторую книгу. — Мне сказали, что это последний самец-производитель вида, так что чувства у меня были сложные.
«Господи, он еще и чувствительная натура», — подумал Патрик, глядя на фотографию молодого Баллантайна в брезентовой шляпе, стоящего на коленях рядом с убитым козлом.
— Я фотографировал сам, — небрежно сообщил Баллантайн. — Многие профессиональные фотографы умоляли меня раскрыть им мой «секрет», но мне оставалось их только разочаровать. Единственный секрет — найти отличный сюжет и сфотографировать его как можно лучше.
— Замечательно, — промычал Патрик.
— Иногда, в приступе глупой гордости, — продолжал Баллантайн, — я вставал рядом с добычей и поручал проводнику нажать на кнопку — с этим они отлично справлялись.
— А! — с нехарактерной живостью проговорил Джордж. — Вот и Том!
Между столиками к ним пробирался очень высокий мужчина в синем льняном костюме. Его редкие седые волосы были встрепаны, глаза с нависающими веками походили на собачьи.
Баллантайн закрыл обе книги и положил себе на колени. Круг его непомерного тщеславия замкнулся. Он рассказал о книге, в которой написал о фотографиях животных, убитых им из оружия, составляющего его великолепную коллекцию, показанную на фотографиях (увы, не его) во второй книге.
— Том Чарльз, — сказал Джордж. — Патрик Мелроуз.
— Вижу, вы беседовали с человеком эпохи Возрождения, — суховато заметил Том. — Здравствуйте, Баллантайн. Знакомите мистера Мелроуза с вашими достижениями?
— Я подумал, что он, возможно, интересуется оружием, — обиженно проговорил Баллантайн.
— А вы не думаете, что кто-то может не интересоваться оружием? — Том повернулся к Патрику. — Примите мои соболезнования. Вам, наверное, сейчас очень тяжело.