Эдвард Резерфорд – Нью-Йорк (страница 188)
– Тогда вы не сможете продавать Пикассо.
– Приходите в галерею, и я продам вам красивые работы по более разумной цене. Но суть в том, что они будут иметь ценность. Это неподдельная красота, творение духа. Это искусство. В Нью-Йорке много таких, как я, а вы нас не заметили. Вы видите только доллары.
– В детстве бабушка подарила мне серебряный доллар, – сказал Горэм. – Я решил, что это символ нашей былой семьи, когда у нас были деньги. Я до сих пор ношу его в кармане как напоминание, откуда я родом – из старой фамилии Мастер, с пути которой сбился мой отец. Наверное, вы сочтете это глупостью, но мне кажется, что бабушка передала мне монету как талисман.
– В самом деле? Должно быть, это доллар Моргана.
– Да. Но откуда вы знаете?
– Потому что я тогда встречалась с вашим отцом, и он рассказал. Ваша бабушка захотела вам что-нибудь подарить и спросила у Чарли совета. Вот он и дал ей доллар, который купил у коллекционера, чтобы она вручила вам. Ваш серебряный доллар – подарок Чарли. Все прочее – ваши домыслы.
Горэм немного помолчал, затем тряхнул головой:
– По-вашему, я брежу.
– Люди тянутся в Нью-Йорк за свободой, а вы построили себе тюрьму, – вздохнула она. – Я любила вашего отца, Горэм, но рада, что вышла за своего мужа. А знаете, как мы построили семейную жизнь? Слой за слоем. Общие переживания, дети, верность. Слой за слоем, пока не обрели нечто невообразимо ценное. И мы постарались передать это детям. Все, что могут сделать родители, – научить жизни детей. Вряд ли у вас это получится из Бостона. – Она посмотрела на часы. – Мне пора.
– Мне, наверное, тоже.
Сара Адлер встала:
– Я прочла вам лекцию, а теперь сделаю подарок. Я знаю, вам нравится эта вещь. Когда-то я отдала ее вашему отцу, а теперь передаю вам. – Она протянула ему рисунок Мазервелла. – Пожалуйста, Горэм, возвращайтесь домой и живите счастливо. Тогда и я буду очень рада. – Она коротко улыбнулась. – Разрешаю вам расплатиться за завтрак.
С этими словами она быстро пошла прочь.
Горэм ждал счет, и вдруг его осенило. Он выбежал из обеденного зала.
Сара Адлер уже садилась в такси на Парк-авеню, когда он ее настиг.
– Я тоже хочу вам кое-что отдать. – Он протянул ей вампумный пояс. – Отец – ручаюсь – оставил бы его вам, но можете считать это подарком от меня.
– Что ж, спасибо. – Она вперила в него взгляд. – Подумайте о том, что я сказала. – Затем, озорно улыбнувшись, она повязала пояс себе на талию. – Как я выгляжу?
– Великолепно.
– Значит, так и есть.
Она скрылась в такси, и Горэм, когда оно тронулось с места, пошел обратно платить по счету.
– Куда? – спросил шофер, направив машину по Парк-авеню.
– Всемирный торговый центр, – ответила Сара Адлер.
Какое-то время Горэм сидел за столом. Он размышлял о дальнейшем. Посмотрел на часы. Если он хочет встретиться с хедхантером, то лучше поторопиться. С рисунком под мышкой он вышел на Парк-авеню, и через несколько секунд такси уже везло его на юг.
На магистрали ФДР пробок не было. Такси обогнуло клин Нижнего Ист-Сайда у Вильямбургского моста. Дальше были Манхэттенский мост, потом Бруклинский и сразу после, где набережная, – Саут-Стрит-Сипорт.
Там он принял решение. Когда такси выехало на Саут-стрит и свернуло на Уайтхолл, он вынул сотовый. Встречи не будет.
Ему не хотелось сразу же возвращаться в офис. Он вышел из такси и решил позвонить Мэгги.
Около 7.59 утра 11 сентября 2001 года рейс 11 «Американ эйрлайнс» вылетел в Лос-Анджелес из бостонского международного аэропорта Логан. На борту «Боинга-767» находились девяносто два пассажира, включая экипаж. Вскоре после 8.16 самолет, летевший на высоте двадцать девять тысяч футов, отклонился от заданного курса и перестал отвечать на запросы авиадиспетчерской службы Бостона. Какое-то время его местонахождение оставалось неизвестным.
В 8.26 самолет повернул на юг, и на земле услышали приказы, которые отдавал пассажирам предводитель угонщиков. В 8.30 самолет засекли. Объединенное командование ПВО Североамериканского континента было поставлено в известность и подготовило к вылету с массачусетской базы «Отис» два истребителя F-15.
В 8.43 самолет выполнил последний поворот и взял курс на Манхэттен.
Его приближение к городу заметили считаные единицы. Поначалу вид низко летящего к Манхэттену самолета не вызвал никаких подозрений. Невдалеке находился аэропорт Ла Гуардиа, и лайнеры часто снижались над городом, пусть и другим маршрутом. Самолет почти не было видно с улиц, из узких ущелий со стенами-небоскребами. Однако с берега, а также из-за реки, в Нью-Джерси, его засекли. Он не казался неуправляемым, но летел слишком низко. Некоторые очевидцы решили, что у пилота возникли проблемы и он готовится к аварийной посадке на Гудзон.
И только в последний момент самолет выровнялся, ускорился и устремился прямо к северному фасаду башни номер один Всемирного торгового центра. Никому не пришло в голову, что этот необычный маршрут был выбран умышленно.
В 8.46 самолет протаранил Северную башню чуть выше девяносто третьего этажа и похоронил себя в глубине, вызвав чудовищный взрыв. Он летел со скоростью четыреста четыре узла и нес десять тысяч галлонов топлива.
Доктора Карузо пригласили в офис в 8.35. Двадцатые этажи, Южная башня – не так высоко, но с отличным видом на водный простор. Дуг, страховой агент и его старый приятель, обещал быть через минуту. Стоя перед окном, Карузо поднял взгляд.
Невдалеке высилась Северная башня. На сто шестом и сто седьмом ее этажах располагался ресторан «Окна мира». Это было отличное заведение и самый доходный ресторан в США. Карузо любил возить туда друзей из пригородов и делал это, наверное, пару раз в год. И ему не надоедало. С одной стороны, если обойти бар, открывался вид на Бруклин, с другой – на Нью-Джерси, на севере находился Гудзон, на юге – бухта. Было видно на двадцать миль. Облака иногда проплывали под самыми ногами, накрывая город тонкой вуалью. Карузо улыбнулся.
В кабинет влетел Дуг, извиняясь за то, что заставил ждать.
– У меня для тебя целая куча всего, – ухмыльнулся он. – Ознакомишься, а потом я скажу, как лучше сделать.
– Отлично, – сказал Карузо, садясь. – Позволь внести предложение. Почему не сразу? Сначала выслушаю диагноз, потом осмотрю пациентку.
– Годится.
И Дуг принялся бегло и с актуарных позиций оценивать виды Карузо на жизнь, поясняя, как это скажется на будущих взносах и премиях. Потом перешел к анализу возможности сэкономить – в отдаленной перспективе.
Развивая мысль, он вдруг вздрогнул, взглянул на Северную башню, вытаращил глаза и произнес:
– Что это, черт побери?
– Офис миз О’Доннелл.
– Это ее муж. Она на месте?
– Извините, мистер Мастер, она на совещании. Попробуйте позвонить на сотовый, но она его, наверное, выключила. Ей что-нибудь передать?
– Скажите, что перезвоню потом. Хотя нет – передайте, что я решил не ехать в Бостон. Она поймет.
Горэм отключился. Он как раз думал, не прогуляться ли перед возвращением в офис, когда необычный звук заставил посмотреть вверх. Верхнюю часть Северной башни Всемирного торгового центра объяло пламенем, повалил черный дым.
– Что случилось? – спросил он у какого-то человека, остановившегося рядом.
– Похоже на бомбу, – ответил тот.
– Туда врезался самолет, – вмешалась молодая женщина. – Я видела. Должно быть, потерял управление.
– Нам велят эвакуироваться, – сообщил Дуг. – Не знаю почему. Пожар в другом здании.
Они вышли и направились к лифтам. Там уже собралась толпа.
– Может, по лестнице? – спросил Карузо.
– Двадцать с лишним этажей? – отозвался Дуг. – Желания мало.
– Тогда запасемся терпением. Мы сможем закончить разговор на улице?
– Я могу закончить разговор где угодно, включая многочисленные бары, – ответил Дуг. – Но предпочитаю мой кабинет.
Лифты были набиты битком.
– Не верю, что это обязательно, – произнес кто-то.
Через пару минут из соседнего офиса вышла секретарша.
– Только что позвонили и отменили эвакуацию, – сообщила она. – Здание в порядке. Опасности нет. Можете возвращаться к делам.
Толпа дружно вздохнула и начала расходиться по кабинетам.
– Ладно, – сказал Дуг, когда они вновь очутились в офисе, – вернемся к твоему житью-бытью.
Горэм все еще наблюдал за пожаром в Северной башне, когда врезался второй самолет. От дальнего угла здания разлетелся грохот – его источник находился высоко, этаже на восьмидесятом. Почти в тот же миг намного выше из боковой части здания вырвалось облако пламени. Соображать пришлось быстро. Горэм метнулся к входу, чтобы уклониться от обломков.
Он услышал крики ужаса. Те, кто уже начал эвакуироваться, теперь выбегали из лифта. Горэм лихорадочно размышлял.
Это не могло быть несчастным случаем. Два подряд? Невозможно. Он осторожно отступил от входа. Клубы черного дыма и пламени валили из обоих зданий, сливаясь в маслянисто-кровавые облака.
Он побежал.