Эдвард Резерфорд – Нью-Йорк (страница 139)

Наступил шаббат, и хотя оба хозяина и большинство работников были евреями, только считаные единицы соблюдали шаббат на фабрике «Трайангл», и трудиться явилось почти пятьсот человек.

В здании было два входа: первый – на Вашингтон-плейс, второй – за углом, на Грин-стрит. Анна вошла с Вашингтон-плейс и поднялась по лестнице. Лифтом пользовались только управляющие и посетители.

Фабрика «Трайангл» занимала три верхних этажа – восьмой, девятый и десятый. На лестнице Анна встретила Етту, еврейскую девушку с восьмого, и зашла на этот этаж, чтобы закончить начатый разговор. Кроме рабочих столов и швейных машин, там были столы для резки, под которыми стояли большие ящики, коим вскоре предстояло наполниться обрезками ткани. Остановившись возле одного, Етта показала Анне шажки из нового танца под названием тарки-трот. Обе любили танцевать, но вскоре строгий взгляд начальника цеха положил этому конец, и Анна отправилась на свой девятый этаж.

Утро прошло без событий. Девятый этаж недавно обновили, улучшив умывальные комнаты и настелив красивый деревянный пол, который поглощал солнечный свет. Когда наступило время ланча, Анна вышла из здания и прогулялась по Вашингтон-сквер-парку, думая о танцевальных шажках, которые показала подруга. Интересно, любит ли Паскуале танцевать?

Она быстро разузнала о нем. Как только Сальваторе обронил, что в ресторан, возможно, заглянет его приятель, она решила, что это неспроста и брат что-то задумал. Сальваторе начал с жаром все отрицать, но с этим она живо разобралась. Когда он признался, она притворилась рассерженной. Правда, не сказала брату того, что уже отметила внимание к ней со стороны юноши и вовсе не против с ним познакомиться. Но чтобы помучить Сальваторе, она предупредила, что еще не решила, пойдет ли с ним. Ближе к полудню она, улыбаясь, пошла назад к зданию фабрики.

В субботние дни всегда наблюдалась некоторая суета. Рабочая неделя заканчивалась, и клерки с торговых судов носились туда-сюда, комплектуя заказы. В конце рабочего дня раздали конверты с зарплатой. Уйти до звонка, конечно, не разрешалось, но кое-какие девушки, которых дожидались кавалеры, приготовились бежать сломя голову. Как только прозвенел звонок и выключили машины, все встали с мест, но Анна никуда не спешила. Она вынула из сумочки зеркальце. Надо прихорошиться перед знакомством с загадочным человеком. Этим она и занялась, остальные девушки потянулись к выходу. Она еще сидела, когда услышала нечто странное. Кто-то кричал.

Вашингтон-сквер была хорошо видна от памятника Гарибальди. Летом ее закрывала листва, но Сальваторе отчетливо видел свет на верхних этажах здания, а также эмблему, висевшую на углу, – заключенный в круг треугольник. Он посмотрел на часы, рождественский подарок Паоло.

– Пора, – сказал он Анджело.

– А дядя Луиджи даст мне горячего шоколада?

– Обязательно.

Сальваторе смотрел на здание. Сейчас начнут выходить первые девушки. Проходивший мимо молодой человек замедлил шаг и взглянул в ту же сторону.

И тут произошла необычная вещь: раздался негромкий хлопок. Просто хлопок, не больше, донесшийся из окна восьмого этажа. Через секунду оттуда вырвался небольшой клуб дыма, а с улицы удалось расслышать слабый звон стекла. Стоявшая там лошадь вдруг рванулась, увлекая за собой повозку. Из разбитого окна заструился дым. Какой-то человек перебежал через улицу.

Парень, задержавшийся около статуи, бросился к зданию, оставив Сальваторе и Анджело стоять столбом. Вскоре послышались свистки с пожарной станции. Затем появился конный полицейский, который быстро спешился и вбежал в здание. Люди высыпали на тротуары, а в дальнем конце парка забренчал пожарный фургон.

– Стой здесь! – приказал Сальваторе Анджело. – Если придет Анна, дождитесь меня.

Достигнув здания, он первым делом проверил передний вход; затем – боковой, за углом на Грин-стрит. Анны не было видно. Через несколько секунд в переднюю дверь вышла группа девушек. Он заговорил с одной и узнал, что они спустились с восьмого этажа в лифте.

– Загорелись ящики с тканью! – сообщила она. – Вспыхнули, как керосином облитые!

– А что с девушками на других этажах?

Но этого она не знала.

Прибывали все новые пожарные фургоны. Надо было отдать им должное – скорость их реакции впечатляла. Пожарные – в основном ирландцы – вбегали в здание со шлангами, тянувшимися от уличных пожарных гидрантов.

Больше внутрь никого не пускали. Сальваторе осталось метаться от двери к двери, расспрашивая выбегающих девушек, да ловить слова, брошенные пожарными.

Судя по ним, те пожарные рукава, что находились в самом здании, не работали, но давление в гидрантах было хорошее. Пожар начался на восьмом этаже, теперь уже охваченном пламенем, и пожарным не удалось туда попасть. Кто-то вспомнил о центральном пожарном выходе, но тот пришел в негодность. Некоторым девушкам удалось добраться через него до нижних этажей, но потом лестница рухнула вместе со всеми, кто шел следом. Сейчас со стороны Грин-стрит из окон верхних этажей рвались языки пламени и клубы дыма.

Сальваторе увидел, что люди показывают на крышу, и немного отбежал, чтобы рассмотреть. Там столпились работницы, а с крыши соседнего здания Нью-Йоркского университета, которое было чуть выше, спускали к ним лестницы. Нет ли там кого с девятого этажа? Выяснить это было невозможно.

Он вернулся к памятнику Гарибальди.

– Где Анна? – Глаза у Анджело были как блюдца.

– Придет.

– Где она?

– Может, спускается в лифте, хотя кое-кто поднялся на крышу. Если будем ждать здесь, она нас найдет.

– Это опасно?

– Нет, – попытался улыбнуться Сальваторе. – Смотри, сколько фургонов и пожарных! А все люди выходят.

Анджело кивнул, но вид у него все равно был испуганный.

Потом Сальваторе увидел ее.

Анна стояла у окна девятого этажа. В других его окнах тоже появлялись девушки. Они были как в тумане, и Сальваторе сообразил, что позади них все заволокло дымом. Одна распахнула окно, и сколько-то дыма вышло. В глубине помещения слабо мерцали сполохи. Должно быть, пожар уже добрался до их этажа.

Зачем они сгрудились у окон? Не могут выйти? Там наверняка жарко. Очень жарко.

Одна девушка встала на подоконник. Вдоль девятого этажа тянулся массивный карниз, выступавший на фут-другой. Девушка оценила его. Наверное, прикидывала, сумеет ли пройти кружным путем и спастись. Возможно, она даже не знала, что пожар уже достиг верхнего, десятого этажа. Но каждый этаж был высотой двенадцать футов, и ей все равно не удалось бы подняться.

Открывались все новые окна, другие девушки тоже вскарабкались на подоконники. Среди них был и юноша. Они смотрели вниз на улицу, до которой была сотня футов. Позади них уже ясно различались языки пламени. Было очевидно, что жар стал невыносимым.

Пожарные увидели их и вскинули брандспойт. Струя воды устремилась в небо, но на высоте сотни футов рассыпалась в пыль. Тогда прибегли к пожарной лестнице, но тщетно: она имела всего тридцать футов в длину. Лестница осталась стоять, как бесполезный соблазн. Над тротуаром начали раскидывать сети. Люди, застрявшие наверху, смотрели на них. Выдержат ли эти сети, если прыгнуть? Чудовищно высоко. Пожарные не предлагали этого, они колебались.

Затем Сальваторе увидел, что Анна смотрит в их сторону. С ее места был отлично виден памятник Гарибальди, и она пыталась найти его и Анджело. В таком дыму и водной пыли это было непросто. Он замахал руками. Анджело присоединился к нему, но Анна не ответила.

– Мы что, машем Анне? – спросил Анджело. – Ты ее видишь?

Сальваторе не ответил. Одна из девушек прыгнула. За ней – юноша. Следующей была Анна.

Анджело ничего не увидел.

– Жди здесь! – крикнул Сальваторе и помчался к зданию.

Конечно, сети оказались бесполезны. Пожарные развернули их от отчаяния. К тому моменту, как Сальваторе добежал, начальник расчета уже приказывал их убрать.

Юноша пролетел аккурат сквозь сеть. Анна и другие девушки, последовавшие за ней, вообще без задержки упали на тротуар. Поразительно, но лицо Анны совершенно не пострадало, хотя затылок был размозжен. Слова пожарного о том, что она мертва, были излишни.

– Это моя сестра, – сказал Сальваторе и назвался. – Я должен отвести братишку домой, а потом вернусь.

Он и сам диву дался, насколько был собран.

Он возвратился к статуе.

– Анна прыгнула? – спросил Анджело.

– Да. С ней все в порядке, но она ушибла ногу, и ее, наверное, отвезут в больницу. Она велела отвести тебя домой и сказать маме. Потом мы все вместе к ней сходим.

– Я хочу сейчас!

– Нет, она приказала сразу домой.

– С ней точно все хорошо?

– Лучше некуда.

23 мая 1911 года на важную церемонию в Нью-Йорк прибыл сам президент Соединенных Штатов. Большая библиотека, которую строили на Пятой авеню на месте старого, похожего на цитадель резервуара, наконец открывалась.

Ее коллекция, основанная на слитых воедино библиотеках Астора и Ленокса, была огромна. Великолепное здание в стиле боз-ар, построенное Каррере и Гастингсом на средства Уоттса и Тилдена, заняло два квартала от Сороковой до Сорок второй улицы. Строительство, возможно, затянулось, но дело того стоило. Мраморный фасад и широкие ступени с двумя львами по бокам едва ли могли быть краше, но место еще и выглядело гостеприимным. Публичные библиотеки Нью-Йорка вошли, благодаря щедрому вкладу Эндрю Карнеги, в число богатейших бесплатных заведений мира.