Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 7)
«Но я не могу не волноваться. Любая мать поступила бы так в данных обстоятельствах — и любой отец тоже. Ты не волнуешься, Маркус?»
«Я, естественно, встревожен, — сказал он ей, — но я приучаю себя сохранять спокойствие и позволять себе толику оптимизма».
«Оптимизм? «удивленно переспросила она. «Не вижу для этого причин.
«Надежда — лучшее лекарство, чем уныние».
Но его жена была далеко за пределами надежды, еще меньше — оптимизма. С того момента, как она узнала об исчезновении своей дочери, она погрузилась в неизбывные страдания. Для ее слезящихся глаз ситуация была невероятно безрадостной.
«Она ушла, Маркус. Мы должны принять это — Имоджин ушла».
«Я отказываюсь даже допускать такую мысль», — решительно заявил он.
«Она была нашим единственным ребенком — поистине, Божьим даром. Нужно ли мне напоминать вам о трудностях, сопровождавших ее рождение?»
«Сейчас не время размышлять о таких вещах, моя дорогая».
«Но воспоминания нахлынули на меня».
Это были не те воспоминания, которыми он хотел поделиться. Осложнения, возникшие после рождения Имоджин, привели к тому, что у нее не будет братьев и сестер. Это был горький удар для человека, который мечтал о сыне, который пошел бы по его стопам и сохранил традиции династии Бернхоуп. Имоджин могла унаследовать изысканную красоту своей матери, но она никогда не смогла бы унаследовать титул баронета своего отца, присоединиться к нему в качестве члена парламента или принять участие в мужественных сельских занятиях, которыми он наслаждался в редкие моменты досуга. Сына распирало бы от честолюбия оставить свой след и добиться чего-то выдающегося; таланты его дочери заключались главным образом в декоративности.
Паулина была на грани того, чтобы задремать, когда встряхнулась и снова проснулась.
— А как же бедняга Клайв? «спросила она. «Ты ему рассказала?
«Я отправил письмо с курьером».
«Он будет опустошен».
«Клайв сделает то, что сделал я, моя дорогая», — напыщенно сказал сэр Маркус. «Он заменит страдание действием. Вместо того, чтобы предаваться отчаянию, он захочет присоединиться к поискам Имоджен. Клайв Таннадайн — замечательный парень, вот почему я выбрал его в качестве нашего предполагаемого зятя.»
Она тяжело вздохнула. «Мы потеряли дочь, а он потерял жену». Когда ее веки начали трепетать, мысль заставила ее прогнать сон. «Ты упоминал при мне детектива. Он уже прибыл?
«Инспектор Колбек пришел и ушел», — сказал он, скрывая от нее свое разочарование визитом. «Он и его сержант собрали здесь информацию, прежде чем сесть на поезд обратно в Оксфорд. По какой-то причине Колбек почувствовал, что было бы полезно поговорить с вашей сестрой и ее мужем. Он стиснул зубы. «Мы можем только молиться, чтобы так называемый Железнодорожный детектив знал, что делает».
Когда они добрались до железнодорожного вокзала в Вустере, детективов встретило счастливое совпадение. Они не только смогли сесть на экспресс до Оксфорда, локомотивом, который тянул его, был Уилл Шекспир. По словам носильщика, который погрузил их багаж в поезд, это был тот же самый поезд, на котором Имоджин и ее горничная отправились в путешествие. Таким образом, Колбек и Лиминг смогли воссоздать свое путешествие, будучи очень уверенными в том, что они не исчезнут в пустоте, как, очевидно, сделали женщины. Суматошный переезд в Шрабхилл в такси не оставил возможности поразмыслить над тем, что они к настоящему времени обнаружили. В уединении железнодорожного купе они смогли как следует сравнить свои впечатления.
«Что вы думаете о сэре Маркусе?» — спросил Колбек.
«Такие люди всегда пугают меня, сэр».
«Я не понимаю, почему они должны это делать. Вы никогда не испытываете страха, когда сражаетесь с хулиганом, вооруженным дубинкой, или арестовываете буйного пьяницу. Когда дело доходит до драки, ты самый бесстрашный человек, которого я когда-либо встречал.»
«Сэр Маркус богат, у него титул, он важен. Я не являюсь ни тем, ни другим».
«Ты богат тем, что имеет значение, Виктор. Что касается звания, «детектив-сержант» — это то, чем можно гордиться, когда оно связано с твоим именем. Затем мы переходим к важности», — сказал Колбек. «Ответь мне вот на что. Когда чья-то дочь исчезает с лица земли, что важнее — ее отец или человек, который помогает ее найти?»
«Я никогда не думал об этом с такой точки зрения», — со смешком признался Лиминг. «Сэр Маркус нуждается в нас. Он может смотреть на нас свысока, но мы те, кто возглавляет погоню.»
«Чему ты научился в Бернхоуп-Мэнор?
«Я понял, что мне там не место, сэр. Я чувствовал себя незваным гостем. Я также был в восторге от его портрета над камином. Это придавало ему такой… величественный вид».
«Это льстило его тщеславию, — сказал Колбек, — вот почему он заплатил художнику большую сумму денег, чтобы тот выделил его лучшие черты и в то же время скрыл менее привлекательные — а таких было несколько. Что меня поразило, — продолжил он, — так это то, как мало он знал о жизни и передвижениях своей дочери. Очевидно, она вела изолированное существование под покровительством леди Бернхоуп.
«Зачем ты попросил показать ее спальню?»
«Я хотел получить представление о том, что она взяла с собой в путешествие».
«Ваша просьба действительно расстроила сэра Маркуса».
«Я был готов к такой реакции. Очень жаль. Мы могли бы многому научиться, посмотрев, какую одежду она взяла, но больше всего меня интересовали ее украшения. Если бы она просто собиралась остаться в оксфордском колледже на относительно короткое время, ей не понадобилось бы его сдавать. Академические учреждения дают молодой леди мало возможностей для показухи. Если, — продолжал Колбек, — она, тем не менее, забрала свои самые ценные вещи, тогда открывается совершенно новое направление расследования.
«Неужели? Лиминг был сбит с толку. «Я не понимаю этого, сэр.
«Помните, что сказал нам кучер. И ему, и носильщику дали щедрые чаевые. О чем это вам говорит?»
«Юная леди была необычайно добросердечной».
«Я предпочитаю думать, что она была чрезмерно благодарна».
«И все, что они сделали, — это посадили ее в поезд».
«Сами того не осознавая, «сказал Колбек, подумав, «они могли бы делать гораздо больше. Это был первый случай, когда дочь леди Бернсайд путешествовала без присмотра. Представьте, какое чувство независимости она, должно быть, испытывала. Он посмотрел на сержанта. «Что еще сказал нам кучер?
«Он сказал нам, что был влюблен в Роду Уиллс. Не то чтобы он говорил это так многословно, — вспоминал Лиминг, — но я мог прочитать эту нежную улыбку на его лице. Исчезновение дочери сэра Маркуса расстроило его гораздо меньше, чем исчезновение ее горничной.»
«Он дал нам жизненно важную подсказку, Виктор».
«Это сделал он?»
«Подумай хорошенько».
Сосредоточенно сморщив лицо, Лиминг прокручивал в уме встречу с Верноном Толли. Улыбка медленно расплылась по его лицу, и он щелкнул пальцами.
«Это был тот чемодан», — сказал он. «Он был внутри вагона, а не на нем сверху».
«И как ты думаешь, почему это произошло?»
«В нем было кое-что, необходимое в путешествии».
«Молодец!»
Улыбка Лиминга застыла. «Но это все равно не объясняет, как они исчезли.
«Возможно, они этого не делали», — сказал Колбек.
«Тогда куда они делись?»
«Они остались там, где были, Виктор». Он рассмеялся, увидев выражение полного замешательства на лице сержанта. «Они сели на поезд в Вустере и оставили его на конечной станции в Оксфорде».
«Тогда почему миссис Воэн и ее дочь их не видели?»
«Это потому, что — и с моей стороны это всего лишь догадки — они не узнали дочь сэра Маркуса и ее горничную».
«Это невозможно. Они хорошо знали их обоих».
Миссис Воан и ее дочь ожидали, что с поезда сойдут две женщины. Помните, платформа была переполнена. Они бы не стали смотреть дважды, если бы мужчина и женщина вышли вместе — или если бы двое мужчин вышли из вагона.»
Лиминг щелкнул пальцами. «Опять этот саквояж!
«Предположим, что в нем содержалось средство маскировки».
У них было достаточно времени, чтобы переодеться по пути в Оксфорд, и они могли легко затеряться в толпе, когда добрались туда. Я думаю, вы нашли решение, сэр. Волнение исчезло из голоса Лиминга. «Есть только одна вещь, «глухо сказал он. «Я не могу придумать ни одной причины, по которой дочь сэра Маркуса захотела бы проскользнуть мимо своей тети и кузины. Ей нравились поездки в Оксфорд. Кучер подтвердил это. Зачем таким образом обманывать своих родственников?»
«Имоджен Бернхоуп использовала свой единственный шанс на спасение».
«Почему она должна хотеть сбежать от жизни, полной таких привилегий?»
«Я не уверен, Виктор, но это может быть связано с той книгой сонетов Шекспира в библиотеке. Их читала она, а не ее родители. Поэзия, похоже, явно отсутствовала в браке Бернхоупов.»
«Я никогда не читал сонетов», — признался Лиминг. «На самом деле, я даже не знаю, что такое сонет. Что в них такого особенного?»
«Главная тема сонетов Шекспира — любовь».
«Тогда кто-то, собирающийся жениться, скорее всего, прочитал бы их».
«Только в том случае, если она была довольна свадебными планами, — сказал Колбек, — и я предполагаю, что у нее могли быть оговорки».