Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 61)
Лиминг надел на Каллена наручники и обезоружил его, заработав за свои хлопоты целую кучу оскорблений. По его лицу стекала кровь, ирландец яростно брыкался. Увернувшись от его ноги, Лиминг схватил ее и сильно дернул, так что Каллен рухнул вперед на тротуар, еще раз ударившись головой. Однако одолеть Уайтсайда было сложнее. Хотя у него отобрали пистолет, кулаки у него были крепкие, как тик. Он сцепился с Колбеком, делая все возможное, чтобы стряхнуть его, нанося удары руками, топча, поднимая, используя колени и плюя в лицо инспектору. Колбек цеплялся до тех пор, пока его сильно не укусили в шею. Боль заставила его ослабить хватку, и Уайтсайд убежал, схватив саквояж и используя его, чтобы яростным ударом отбросить Лиминга назад, когда тот попытался его перехватить. Похититель перебежал дорогу и побежал к стоянке такси дальше по улице.
Колбек преследовал его, как гончая, выслеживающая лису. Из укуса на шее выступила кровь, запачкавшая его галстук. Это привело его в ярость. Перебежав дорогу, он ускорил шаг и начал приближаться к своему противнику. Когда он понял, что его поймают, Уайтсайд повернулся к нему лицом. Он тяжело дышал и чувствовал, что встретил достойного соперника. Попробовав другую тактику, он похлопал по саквояжу.
«У меня здесь тысячи фунтов, друг мой», — сказал он, открывая его и доставая пригоршню банкнот. «Отпусти меня, и ты получишь приличную долю».
«Эти деньги принадлежат сэру Маркусу Бернхоупу и Клайву Таннадайну. Я здесь, чтобы забрать их и спасти заложников».
«Что же это за мужчина, который отказывается от подобного предложения?»
«Тот, кто пришел арестовать тебя за всевозможные преступления», — решительно сказал Колбек. «Армия была бы рада заполучить тебя, но сейчас ты у нас в первую очередь».
Когда он двинулся вперед, Колбеку пришлось нырнуть под размахивающий чемодан. Уайтсайд предпринял еще одну отчаянную попытку добраться до стоянки такси, но вскоре ему помешал дополнительный багаж. Колбек прыгнул ему на спину и обхватил рукой за шею, оказывая такое сильное давление, что мужчина едва мог дышать. Чемодан был тяжелым, но Уайтсайду не хотелось расставаться с огромным выкупом, который он получил из двух источников. Он прошел, пошатываясь, еще несколько ярдов, прежде чем его ноги подкосились. На этот раз Колбек не дал ему шанса укусить. Когда Уайтсайд повалился вперед на землю, Колбек схватил его за волосы и несколько раз ударил головой об асфальт. Все силы покинули его, и в конце концов его хватка ослабла настолько, что ему пришлось расстаться с состоянием, которое он накопил.
Мадлен наблюдала за всем этим с другой стороны дороги вместе с двумя заложниками. Имоджин была одновременно в приподнятом настроении и обеспокоена, радуясь тому, что наконец-то оказалась на свободе, но в то же время опасаясь, что виновник их страданий уйдет. Хотя от пережитого насилия у нее скрутило живот, она не испытывала ничего, кроме похвалы за решительность, с которой Уайтсайд был пойман, усмирен и закован в наручники.
«Это было чудесно», — сказала она. «Кто этот мужчина?»
«Это мой муж», — гордо ответила Мадлен. «Он инспектор Колбек из Скотленд-Ярда. Мы пришли забрать вас домой».
Когда двух заключенных поместили в отдельные камеры в полицейском участке Дублина, Колбек смог посетить врача, чтобы осмотреть свою рану. Он меньше беспокоился о своей шее, чем о повреждении одного из своих любимых галстуков. После оказания медицинской помощи он вернулся в отель Belvedere, где сообщил менеджеру, что в одном из его номеров на верхнем этаже обнаружен труп. Он оставался до тех пор, пока не был вызван гробовщик и тело Албана Ки не забрали, затем он присоединился к остальным. Поскольку было необходимо остаться на ночь в Дублине, он предложил другой отель, потому что «Бельведер» хранил слишком много ужасных воспоминаний для заложников.
Обняв его, Мадлен тепло поприветствовала его.
«Как ты сейчас себя чувствуешь, Роберт?»
«Я заработал несколько синяков, «сказал он, «но они скоро пройдут. Что с дамами? Они освоились?»
«Да, это так. После того, как похитители держали их порознь, они решили жить в одной комнате. Они смогли помыться и переодеться в одежду, которую носили несколько дней. Рода сказала, что это был первый раз, когда она почувствовала себя по-настоящему чистой.»
«А как же все эти деньги?»
«Виктор положил его в сейф отеля, — сказала она. «Он пересчитал их, чтобы получить квитанцию на указанную сумму, и сказал, что в этом саквояже достаточно денег, чтобы купить этот отель и несколько других. С его стороны было очень смело сразиться с Калленом.»
«У него хватило здравого смысла понять, что я очень скоро смогу прийти ему на помощь. Я боюсь, что у Албана Ки не было преимущества партнера. Он пытался арестовать обоих мужчин самостоятельно, и это было роковое решение.»
«По крайней мере, он не сможет рассказать обо мне суперинтенданту.
«Я бы предпочел, чтобы Ки был жив и сдержал свое обещание ничего не говорить. В Лондоне останутся жена и семья, которым придется пережить трагические новости». Он просиял. «Теперь, когда заложники освобождены, ты действительно стал самостоятельным. Они сразу прониклись к тебе теплотой, — сказал он с улыбкой, — и я помню, что делал то же самое, когда мы впервые встретились. Однако я отложу свою благодарность до более подходящего времени. Сейчас мы должны сосредоточиться на двух дамах. Они нуждаются в заботе и сострадании.»
Вечер начинался медленно. Рода Уиллс была смущена тем, что ужинает за одним столом с остальными, а Имоджин Бернхоуп все еще свыкалась с мыслью, что кошмар наконец закончился. Однако по ходу трапезы они оба расслабились. Именно Лиминг выбрал момент, чтобы перевести разговор на их похищение.
«Что именно произошло? — спросил он.
«Нам слишком стыдно признаться тебе», — сказала Имоджин. «На самом деле, это была наша собственная вина».
«Инспектор подумал, что капитан Уайтсайд убедил вас выйти из поезда переодетым на Оксфордском вокзале».
«Это правда. Нас заманили в ловушку».
«Сначала они были так добры к нам, — вспоминала Рода, — но вскоре изменились. Когда мы стали их пленниками, это было ужасно».
«Вы не обязаны рассказывать нам всю историю», — сказал Колбек. «Думаю, кое-что из этого лучше забыть. Мы просто благодарны за то, что вы оба в безопасности. Вы можете вернуться в Бернхоуп-Мэнор и вернуться к своей прежней жизни.»
Имоджин была расстроена. «Но мы не можем этого сделать, инспектор, «сказала она безнадежно. — Что они подумают о нас, когда узнают, что мы на самом деле сбежали? Теперь я понимаю, что это было безумием, но факт остается фактом: я сбежал от всей своей семьи.»
«Зачем портить встречу выпускников, рассказывая им об этом? Они будут так счастливы увидеть тебя снова, что, несомненно, побалуют тебя. Позволь им сделать именно это», — настаивал Колбек. «Ничего не говори о том, почему ты ушел, и просто радуйся возвращению».
«Вы советуете нам лгать?» — потрясенно спросила Рода.
«Я предлагаю вам утаить часть правды».
«Это самое доброе, что ты можешь сделать в данных обстоятельствах», — сказала Мадлен. «Зачем причинять столько боли, когда в твоей власти этого не делать?» Зачем наказывать себя, заново переживая каждый момент, когда вы можете быть избавлены от части мучений? Вы совершили ошибку и в результате ужасно страдаете. Вы действительно хотите усугубить эти страдания?»
«Ну, нет, «— задумчиво сказала Имоджин. — «Мы не знаем».
«Ну вот и все, — сказал Лиминг. «Все решено.
«Я была воспитана говорить правду», — вставила Рода.
«Вы сказали правду, когда уезжали из Бернхоуп-мэнор?»
Она была напугана. «Нет, сержант — я этого не делал.
«Помни это».
«Никто из нас не может представить, что ты пережила», — сочувственно сказала Мадлен. «Это, должно быть, было ужасно. Это все, что нужно знать твоим родителям. Они всего лишь хотят, чтобы их дочь снова вернулась домой. Они не хотят, чтобы им говорили, что она сбежала. И они также будут рады возвращению Роды, потому что она помогла вам пройти через это ужасное испытание. Тебе нужно задать только один вопрос. — Она нежно коснулась руки Имоджин. — Ты хочешь вернуться в Бернхоуп-мэнор?
«Да, хочу», — сказала Имоджин, улыбаясь.
«И я тоже», — добавила Рода.
Эдвард Таллис почти ликовал, когда пришла телеграмма. Она была отправлена со станции Холихед. К тому времени, когда это дошло до Скотленд-Ярда, его детективы были на пути обратно в Лондон с двумя заложниками, двумя заключенными и гробом с телом Албана Ки. Таллис удостоил своего бывшего коллегу данью уважения в виде вздоха, но его жалость утонула в удовольствии. Он организовал телеграфирование в Бернхоуп-Мэнор через станцию Шрабхилл. Для семьи было важно, чтобы хорошие новости были сообщены как можно скорее.
Он уже собирался потянуться за сигарой, чтобы отпраздновать это событие, когда вспомнил о другом члене семьи, который наверняка ждет новостей. Написав короткое письмо, он от руки отправил его в студию художника в Челси. Джордж Воэн имел такое же право, как и другие, знать, что наконец-то все хорошо.
Полицейские в форме ждали на вокзале Юстон, чтобы увести заключенных, а носильщик вкатил длинный ящик, используемый для перевозки гроба, не привлекая особого внимания прохожих. Тепло попрощавшись с заложниками, Мадлен вышла из поезда, чтобы вернуться домой. Колбек и Лиминг сопроводили остальных до Паддингтона, где они сели на поезд до Оксфорда и пересели на OWWR. Возвращение на линию, которая была их путем к отступлению, стало наказанием для Имоджин и Рода. Уехав с большими надеждами, они возвращались с разбитыми мечтами. Когда они добрались до Кустарникового холма, ландо уже ждало их, а рядом с ним стоял сэр Маркус. Имоджин бросилась к нему в объятия, и он тепло обнял ее, но детективы были тронуты еще одним воссоединением. Рода Уиллс бросила один взгляд на Вернона Толли, а затем с благодарностью бросилась в объятия кучера. Теперь он был ее будущим. Она не стала бы подвергать это опасности, признавшись, что однажды сбежала от него.