Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 39)
Дискуссия продолжалась всю обратную дорогу до Лондона, и это отвлекло Лиминга от непрекращающегося грохота поезда и раскачивания их вагона. Хотя вечер подходил к концу, они поймали такси и отправились прямо в Скотленд-Ярд. Таллис уехал, но оставил для них сообщение. Оно ждало на столе Колбека. Взяв его, инспектор прочитал письмо с одобрительной улыбкой.
«Суперинтендант сдержал свое слово», — сказал он. «Он навел справки о наших двух подозреваемых. Капитан Теренс Уайтсайд и сержант Манус Каллен оба служили в кавалерийском полку, но ни один из них и близко не подходил к этому месту.
Крым. Героизм, с которым капитан оставил очарованную миссис Гринфилд, был чистой выдумкой. Без сомнения, он рассказывал те же волнующие истории дочери сэра Маркуса.» Он сложил письмо и положил в карман. «Я думал, что ирландцы должны обладать даром болтливости».
«Возможно, в капитане есть ирландская кровь, сэр».
«У него наглость дьявола, я это знаю.
«Женщин так легко провести».
«Не говори этого своей жене, иначе она надерет тебе уши», — сказал Колбек. «По моему опыту, у женщин гораздо больше интуиции, чем у нас. Мадлен чувствует то, что совершенно ускользает от меня. Насколько легко одурачить Эстель?»
«Это почти невозможно, сэр, «с гордостью ответил Лиминг. «Она бы разобралась во всей той чепухе, которую он скармливал дочери сэра Маркуса.
«У вашей жены нет ни малейшего намерения убегать из дома в какой-то призрачный рай. Эстель очень счастлива со своим мужем и детьми. Имоджен Бернхоуп, напротив, — многозначительно сказал Колбек, «была недовольна своей судьбой. Она хотела верить, что для нее есть что-то лучшее, и это делало ее доверчивой. Когда она узнает правду, это будет душераздирающий момент.»
«Это еще одна причина поймать этого лживого кавалерийского офицера и его друга».
«Их поймают и сурово накажут, Виктор».
«Письмо дало вам какое-нибудь представление о том, где они жили, сэр?
«Нет, но если вы узнаете, пожалуйста, сообщите в армию».
«Почему это?»
«Они оба дезертиры».
Эдвард Таллис сопроводил его в банк, а затем вернулся с ним в Вустершир, чтобы выступить в качестве телохранителя. У сэра Маркуса в сумке была огромная сумма денег, и он не расставался с ней на протяжении двух поездок на поезде. На случай неприятностей у суперинтенданта в саквояже был спрятан старый армейский пистолет. Другая причина, по которой он вернулся в Бернхоуп-Мэнор, заключалась в том, чтобы напомнить себе, что теоретически он все еще отвечает за расследование. Предварительно отправив телеграмму в Кустарниковый холм, они прибыли и обнаружили, что в дом доставлено сообщение. Вернон Толли ждал их, чтобы отвезти туда.
Кучеру не нужно было гадать, что произошло на этот раз. Сэр Маркус и Таллис открыто говорили о последних событиях в деле. Все, что делал Толли, — это держал ухо востро.
«Что, если они не отдадут Имоджин?» — спросил сэр Маркус, охваченный тревогой. «Что, если ее больше нет в живых?»
«Я уверен, что это так», — уверенно сказал Таллис. «Без живой заложницы у него нет инструмента для торга. Если мы не увидим вашу дочь, денег не будет».
«Он и его сообщник могут жить в роскоши до конца своих дней на сумму, находящуюся в этой сумке. Вы уверены, что Колбек сможет ее вернуть?»
«Да, сэр Маркус».
«Меня раздражает, что я вынужден вот так выкупать свою собственную дочь».
«Посмотри на это с другой стороны», — посоветовал Таллис. «У нас уже были заложники, которых убивали раньше, потому что их родители были либо не в состоянии заплатить выкуп, либо потому, что они не могли заплатить его вовремя. Капитан Уайтсайд получит свои деньги вовремя.»
«Я с нетерпением жду, когда он получит свой just desserts».
«Я тоже, сэр Маркус. Как военный, я в ужасе от того, что все это дело рук двух дезертиров. Они позорили форму, которую носили. Если бы они были под моим командованием, «сказал Таллис, «я бы надежно привязал их к пушке и дал по двести ударов плетью каждому. Он удовлетворенно хмыкнул. «Это было наказание, которое имело тенденцию отбивать у других охоту к подобному неповиновению».
Хотя они свободно говорили об обращении, которому должны подвергнуться Уайтсайд и Каллен, они ни разу не упомянули о Тунннадине в разговоре, потому что договорились расходиться во мнениях по поводу его наказания. У каждого человека была своя позиция, и никто из них не собирался ее менять. В чем они были на стороне друг друга, так это в решении держать его в неведении о втором требовании выкупа. Если бы его не было на бирже, он не смог бы совершить еще одно катастрофическое вмешательство.
Добравшись до поместья Бернхоуп, они подождали, пока кучер опустит подножку и они выйдут. Сэр Маркус бережно прижал к себе сумку, как будто это был ребенок, спасенный из пожара в доме. Дворецкий впустил их, и они вошли в холл, где их приветствовали Кассандра и Эмма Воан. К ним присоединился третий член семьи. Он бросился вперед, чтобы пожать сэру Маркусу руку.
«Добрый вечер, дядя», — сказал викарий.
«Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь, Перси?»
«Я делаю именно то, что ты только что сказал. Я здесь во имя Бога».
«Перси хотел предложить свою помощь», — объяснила Кассандра. «Я хотела бы сказать то же самое о моем другом сыне, но он исчез в Лондоне».
— Джордж бы помог, «преданно сказала Эмма. «Он очень храбрый.
«Я бы предпочел довериться Перси».
«Почему?» — спросил сэр Маркус. «Что он намерен делать?»
«Я намерен обратиться к похитителю», — сказал священник. «Когда он увидит, что я человек в рясе, он поймет, что я не представляю для него угрозы. Я его урезоню. Я напомню ему о христианском учении. Я буду говорить с ним так убедительно, что он выдаст Имоджин и ее горничную, ничего не прося взамен.»
Кассандра просияла. «Разве это не великолепная идея?
«Нет, мама», — сказала Эмма. «Это не так. Перси будет в большой опасности».
«Его и близко не подпустят к похитителю», — сказал Таллис. «Как только он увидит, что его инструкции были нарушены, этот человек, вероятно, поджмет хвост и сбежит, прихватив с собой заложников. Все, что вы сделали, преподобный, это подвергли опасности свою кузину и ее горничную. Я не могу позволить вам сделать это.»
«Я тоже не могу», — сказал сэр Маркус.
«Но я идеальный человек», — возразил Перси.
«Вы слышали суперинтенданта. Вы не будете в этом участвовать.
«Обмен должен быть оставлен в руках инспектора Колбека», — сказал Таллис. «Он стал сэром Маркусом в первый раз и сделает это снова».
«Нет, он этого не сделает», — заявил сэр Маркус. «Похититель указал, что я должен вернуть свою дочь, и это именно то, что я собираюсь сделать. Инспектор Колбек на этот раз не потребуется. Я возьму ответственность на себя сам.»
Таллис содрогнулся от такой перспективы, но его авторитет был отвергнут.
Клайв Таннадайн поздравил себя с принятием двух мудрых решений. Он нанял Альбана Ки и никому больше не сказал о требовании выкупа. Были некоторые трудности с получением денег в такой короткий срок, но он запугал менеджера банка и в конце концов добился своего. Политик отклонил предложение Ки выступить в качестве телохранителя, посчитав, что вполне может сам позаботиться о деньгах. Поэтому он отправил частного детектива в Крю, чтобы тот разузнал обстановку, намереваясь присоединиться к нему завтра. Туннэдайн все еще чувствовал остаточную вину за то, как он напал на Люсинду Грэм. Цветы подействовали как бальзам, и она приняла его извинения. И все же он знал, что этого недостаточно. Люсинда заслуживала того, чтобы за ней ухаживали. Это был бы идеальный способ отвлечь его от предстоящих сложных переговоров с похитителем.
Хотя она была рада видеть его, ее настороженность была очевидна. Он попросил принести графин вина. Когда слуга налил два бокала, Туннадин и его хозяйка остались одни, чтобы выпить, расслабиться и насладиться обществом друг друга. Синяки на ее руках были скрыты платьем, но, несмотря на косметику, он мог видеть предательские отметины на ее лице. Главное, что теперь он был прощен.
Люсинда даже начинала немного дразнить его. Соглашение было заключено. Он проведет ночь в ее постели и прогонит отвратительные воспоминания о своем предыдущем визите. Люсинде нужно было потакать.
«Ты имел в виду то, что сказал, когда принес эти цветы?» спросила она.
— Я человек чести, Люсинда. Конечно, я это имел в виду. «Он отхлебнул вина. «Что именно я сказал?
«Честно говоря, ты не совсем выразил это словами. Ты намекнул».
«И каков был смысл моего намека?»
Она махнула рукой. «Я могла бы остаться здесь на некоторое время.
Ты можешь остаться и подольше, Люсинда. Ты заслужила этот дом. В будущем мои визиты могут стать менее регулярными, но я гарантирую, что тебя не будут игнорировать. Думаю, ты уже знаешь, что я человек, который наслаждается радостями жизни.»
«Я рада разделить их с тобой», — сказала она, прижимаясь к его плечу. «Ты многому меня научил».
«А ты, наоборот, был для меня превосходным наставником».
«Я всегда в твоем распоряжении».
«Это то, что мне нравится слышать».
Они осушили свои бокалы, снова наполнили их и с каждым днем становились все более взволнованными предстоящей ночью забвения, которая манила их. Туннэдайн обнял ее за плечи и запечатлел первый, долгий поцелуй. Люсинда нежно погладила его по бедру. Отставив бокал, он встал, чтобы она могла снять с него сюртук. Аккуратно вешая его на спинку стула, она дразняще улыбнулась.