Эдвард Марстон – Билет в забвение (страница 19)
«Они скоро исчезнут».
«Если ты вот так вонзишь в меня свои зубы, у тебя пойдет кровь».
«Я ничего не вижу».
«Почему ты был так груб со мной?»
«Мне так было нужно», — сказал Тунннадайн, как будто этого было достаточным объяснением.
Люсинда была его любовницей уже больше года и пользовалась привилегиями, которые давало ее положение. Он обеспечил ее домом и слугами. Щедрое содержание означало, что она могла позволить себе серию новых платьев и побаловать себя другими способами. Его визиты были нерегулярными, но он часто привозил ей щедрые подарки. Все, что он подарил ей на этот раз, были несколько болезненных воспоминаний. Она прижалась к нему.
Со своей стороны, Туннэдайн нашел ее одновременно соблазнительной и покладистой. Люсинда была готова сделать все, что он потребует, будь то быть покорной, как монахиня, или злобной, как дикое животное. Она приспосабливалась к его настроению легче, чем любая из его предыдущих любовниц. Это была главная причина, по которой она продержалась намного дольше, чем они. Он виновато погладил ее по волосам.
«Прости, если я причинил тебе боль», — пробормотал он.
«Обычно мы заказываем шампанское заранее».
«Я торопился».
— Тебе не обязательно говорить мне это. «Она погладила его грудь кончиками пальцев. «Ты недоволен мной?
«Нет, Люсинда».
«Я чувствовал себя так, словно меня наказывают».
«Уверяю тебя, это не так.
«Случилось что-то, что тебя расстроило?»
«Это не твое дело».
«Мне не нравится, когда ты несчастлив».
Она ждала ответа, который так и не последовал. Люсинда мало что знала о его жизни, когда его не было с ней. Те немногие факты, которые она собрала, были почерпнуты из газет. Когда парламент заседал, его имя часто всплывало в отчетах о дебатах. Хотя у нее было наигранное безразличие к политике, она, тем не менее, прочесывала прессу в поисках любого упоминания о нем. Именно из статьи в газете она узнала, что он собирается жениться. Хотя она никогда не бросала ему вызов на эту тему, ее все больше беспокоили последствия.
Он резко отодвинул ее в сторону и встал с кровати.
«Я должен идти», — объявил он.
«Но ты всегда оставался на предыдущую ночь».
«Я слишком занят».
— Я была права, не так ли? «спросила она, садясь. — Кое-что произошло. Вот почему ты так странно себя ведешь.
«Не твое дело отпускать подобные комментарии, Люсинда».
«Это как-то связано с вашим браком?»
Его глаза сверкнули. «Кто тебе об этом сказал?
«Я прочитал это в газете. Ваша будущая жена — дочь сэра Маркуса Бернхоупа. Вы могли бы упомянуть об этом при мне».
«Придержи язык!» — взревел он. «Это не твоя забота. Я не хочу больше слышать об этом ни слова. Это понятно?»
«Но я не могу не задаться вопросом, что будет со мной потом».
«Замолчи, я сказал!»
Когда он занес руку, чтобы ударить ее, она съежилась на кровати и взмолилась о пощаде. Туннадин отвернулся от нее и схватил свою сброшенную одежду. Он быстро оделся в подавленном молчании, затем выбежал, оставив ее в замешательстве. Уютный мир, в котором жила Люсинда Грэм, внезапно оказался под угрозой.
«Что я сделала не так?» — жалобно спросила она.
Тот факт, что шляпа, принадлежащая Роду Уиллс, была найдена на железнодорожной ветке, сильно расстроил Вернона Толли. Он размышлял об этом всю дорогу до станции Шрабхилл. Поведение сэра Маркуса обеспокоило его. Без объяснения причин он потребовал, чтобы его отвезли в участок, и казался чрезмерно встревоженным. Очевидно, произошло нежелательное развитие событий. Дождавшись, пока сэр Маркус уедет на первом этапе своего путешествия в Лондон, кучер медленно поехал обратно в Бернхоуп-мэнор, остановившись на поляне, чтобы поразмыслить. Воодушевленный обещанием Колбека, что его работа была бы в безопасности и, следовательно, пропавшие женщины были бы найдены невредимыми, затем ему показали шляпу, которая была на Роде накануне. Это мгновенно лишило его веры в двух детективов. То, что ему предложили, было ложной надеждой. Если шляпу Роды можно было выбросить из движущегося поезда, ее саму можно было с такой же легкостью вытолкнуть. Поиски на линии продолжаются, но ограниченные ресурсы означали, что пройдут дни, прежде чем все пятьдесят семь миль будут тщательно исследованы. Мертвое тело Роды — и, возможно, Имоджин — могло лежать у подножия насыпи.
Здравый смысл утверждал, что никто не мог попасть в их купе, пока поезд находился в пути, но шляпа, по его мнению, свидетельствовала, по крайней мере, о том, что произошла какая-то борьба. Было немыслимо, чтобы эти две женщины поссорились и прибегли к насилию. Когда они отправились в путь, они оба были так счастливы в обществе друг друга. Должен был быть задействован третий человек, и существовал способ, которым он мог проникнуть в их купе. Толли вспомнил, что слышал о машинисте, уволенном OWWR за то, что оставил подножку своего грузового поезда во время движения и забрался обратно в тормозной вагон, чтобы выпить пива с охранником. Оба мужчины были уволены вместе с кочегаром, которого оставили за локомотив. На основе этого случайного воспоминания Толли состряпал историю, в которой рассказывалось о ком-то, кто наблюдал, как две женщины садились в поезд на станции Шрабхилл, спрятался под тормозным вагоном, затем забрался на него сверху, как только поезд тронулся. Пробравшись по крышам вагонов, он спустился вниз, открыл дверь купе, в котором ехали женщины, и убил их, прежде чем избавиться от тел.
Это была абсурдная идея, но, как только она завладела его разумом, она быстро обрела реальность. Вместо того, чтобы идти к алтарю с Родой Уиллс, он будет присутствовать на ее похоронах. В результате преступления он почти наверняка потеряет должность кучера. Будущее казалось Толли ненадежно черным. Прошло несколько часов, прежде чем он смог стряхнуть с себя отчаяние и вернуться в Бернхоуп-мэнор. Распрягши, поставив в конюшню и покормив лошадей, он захотел немного побыть один в своей комнате. У Уин Иглтон были другие идеи. Она перехватила его на лестнице.
«Я слышала, что найдена шляпка Рода», — сказала она, изображая беспокойство.
«Да, так и есть».
«Я же говорил вам, что речь пойдет о туннеле Миклтон.
«Это просто совпадение, Уин».
«Если они обыщут все как следует, то, вероятно, найдут там и ее труп».
«Не говори глупостей».
«Темные дела имели место, Вернон. Я знаю это».
«Тогда вы знаете намного больше, чем все мы», — решительно сказал он. «Вы, должно быть, единственный повар в Англии, обладающий вторым зрением. Вы, вероятно, даже никогда не ездили по этой железной дороге. Как получилось, что вы можете точно сказать, что на нем происходит?»
«Я не хотел тебя расстраивать, Вернон».
«Тогда оставь меня в покое».
«Не нужно говорить так резко, «сказала она, положив руку ему на плечо. «Я вижу, что ты расстроен, как и все мы. Рода была мне хорошим другом. Я всегда буду помнить это. Это время, когда мы все должны сплотиться ради нее.» Она сверкнула ему своей щербатенькой улыбкой. «Ты голоден?»
«Нет, это не так».
«Хочешь, я принесу что-нибудь в твою комнату?»
«Держись от меня подальше, Уин».
«Это не проблема».
«Держись подальше, «повторил он, убирая ее руку со своего плеча. «Мне нужно побыть одному. Я не голоден и мне не нужна компания. Все, чего я хочу, — это тишины и покоя. Он свирепо посмотрел на нее. «Я прошу слишком многого?
Поднимаясь по лестнице, он оставил ее со своим риторическим вопросом, повисшим в воздухе. Уина не смутила его резкая манера. Он был в трауре по Роуд Уиллс. На это следовало делать скидку. Толли придет в себя вовремя. Все, что нужно было сделать Уин, — это набраться терпения и ждать. Когда она вернулась на кухню, на лице у нее была улыбка.
«Когда это произошло?»
«Это было после полудня».
«Кто доставил его?»
«Очевидно, мальчик — он бросил его на крыльцо и убежал».
«Никто не пошел за ним?» — сердито спросил Тунннадайн.
«Это было бы пустой тратой времени, сэр», — сказал Колбек.
«Что заставляет тебя так говорить?»
«Мальчик не сообщник. Вероятно, он просто какой-нибудь местный парень, которому предложили несколько пенсов за доставку записки с требованием выкупа в Бернхоуп Мэнор. Похититель никогда бы не осмелился сделать это сам. Ему нужен был посредник.»
«Инспектор прав, «подтвердил Таллис. — Забудь о мальчике.
«Но он мог бы описать человека, который нанял его для выполнения поручения», — возразил Тунннадайн. «Его следовало остановить».
«Никто не знал, что он только что доставил», — объяснил Колбек. «У них не было причин останавливать его. Возможно, это была просто записка от одного из фермеров-арендаторов».
— Если этот мальчишка сын одного из моих арендаторов, «сказал сэр Маркус, скрипя зубами, «я прикажу выгнать всю семью.
Это было бы жестоко и незаслуженно. Вините человека, отправившего сообщение, а не самого посыльного. Важно то, что вашу дочь и ее служанку удерживают против их воли. Мы должны спасти их.»