Эдвард Ли – Затаившийся у порога (страница 24)
И снова.
И снова... и снова... и снова...
Она не могла найти сравнения со вкусом. Она могла думать о нём только как о чём-то минеральном и антисептике: о чём-то отвратительном, но не поддающемся описанию. Она, казалось, могла чувствовать запах, спускающийся ей в горло. Но самым худшим ощущением было то, что всё это жидкое тепло перетекало изо рта в желудок.
Протяжное произношение Белоснежки из Новой Англии прозвучало так, словно он был удивлён:
- Она пыхтит как чемпион, а?
Питер Пэн крякнул.
- А у меня ещё много припасов для этой сучки!
Хейзел сглотнула и снова открыла рот...
И снова и снова.
"О, боже, он когда-нибудь закончит?"
На тринадцатом глотке она икнула, подумала: "Чёрт!" и излила весь рот.
Хлоп!
Её лицо раздулось; её чуть не вырвало. Удар кулака Белоснежки по её вагине был больше похож на быстрый и очень точный удар молотком. У неё болели почки и даже яичники.
"Если он сделает это ещё раз, он может разорвать мою матку", - подумала она сквозь самое болезненное оцепенение.
- Боже мой, я чертовски люблю бить девчонок по их "кискам".
- Да, чувак!
Последовали ещё три глотка и ещё три глотка, прежде чем мочевой пузырь Питера Пэна наконец опустел.
Хейзел почувствовала, как её живот и кишечник плеснулись, когда она наклонилась боком, скуля и в слезах.
- Ну, вот это то, что я называю наполнить суку.
- Посмотри на её кишки!
Действительно, вся эта моча делала её вздутой.
- А живот? Это что-то! Эй... А почему её соски такие, будто их покусали?
Только теперь Хейзел осознала самый непристойный элемент этого инцидента: она вибрировала в состоянии ускоренного сексуального возбуждения.
- Я не верю! - воскликнул Питер Пэн. - Её чёртовы соски торчат, как свечи зажигания на лодочном моторе!
- Да, они... хе-хе-хе! Это очень особенная девка, которая возбуждается, когда её насилуют и сливают мочу ей в рот, а?
"Да, - подумала Хейзел, - это должна быть я".
Несоответствия бушевали. Она была в ужасе, с отвращением и смертельно напугана, но её либидо выдавало все такие неоспоримые факты. Изнасилована, избита и наполнена мочой, да, двумя мужчинами, которые вполне могли убить её, но...
Она никогда в жизни не чувствовала себя такой возбуждённой.
- Снова на руки и ноги, - приказал Белоснежка. - Мы ещё не закончили, девочка.
"Они снова собираются трахнуть меня в жопу?" - подумала она.
Автоматически она приняла приказанную позу, затем...
Памф!
Рабочий ботинок Белоснежки надавил на её лопатки, от силы которого её лицо снова врезалось в грязь.
- Держи свою великолепную маленькую попку торчком, рыжая, чтобы ты смогла показать нам фонтан мочи.
- Мочи... что?
- Выдуй всю мою мочу из твоей задницы, надави посильнее, понимаешь? Мы хотим посмотреть, как далеко она выстрелит.
"Ты, блять, издеваешься надо мной!"
Но какой у неё был выбор, кроме как приспособиться к извращённому приказу? Она выпятила свой зад, сделала несколько глубоких вдохов, затем напрягла живот и надавила...
- Эй, чувак!
- Ты тоже видишь это?
Анус Хейзел расширился, и она выпустила из кишечника настоящий шлейф грязной мочи. Он выпрыгивал из неё так, что она подумала о водомёте.
Питер Пэн хихикнул.
- Детка, похоже, ты только что выстрелила чёртову кварту из задницы своим фонтаном!
"Потрясающе..."
Белоснежка захлопал.
- В своё время я видел много девчонок, которые пускали мочу из своих задниц, но не так далеко! Теперь пришла очередь твоего желудка опустеть, да?
- Только об этом подумал, - а затем Питер Пэн опустился рядом с ней на колени, как борец. Он схватил её за голову, прижав предплечье ко лбу, пока она продолжала напрягаться на коленях. - Теперь, если ты укусишь меня, я сломаю твою милую шею, слышишь?
- Укушу... что? - пробормотала она.
- И не забывай, - прибавил Белоснежка, - про свою бермеменную подружку. Я воткну крючок ей в "киску" и вытащу ребёнка за его нос, ясно?
Он и Питер Пэн хохотали.
Хейзел всё поняла, когда Питер Пэн выделил два грязных пальца и прижал их к её губам. Она открыла рот, затем пальцы скользнули внутрь и сильно прижались к задней части её языка. Неприятное давление застало её врасплох; её рвотный рефлекс откликнулся, как сработанный выключатель. Её живот опустился, а затем...
У-у-урп!
Её вырвало большим едким колодцем мочи. Это было похоже на перевёрнутое ведро с водой. Нападавшие захихикали. Затем пальцы просунулись глубже и надавили...
Желудок Хейзел судорожно сжался, и из него выплеснулась ещё одна горячая моча с примесью еды в грязь. У неё закружилась голова, а мышцы живота свело судорогой.
- Пожалуйста, хватит! - рыдала она.
У-у-урп!
Пальцы двинулись снова, на этот раз миновав миндалины, чтобы спровоцировать новый выброс.
- Хорошая девочка, - проворковал Питер Пэн.
- Это лучше, чем смотреть телевизор!
Должно быть, это был какой-то очень тёмный уголок её души, который позволил Хейзел размышлять: из всех случаев, когда она подвергалась насилию - и поощряла это насилие...
ЭТОТ был самым печальным.
- Я не могу поверить в то, что вижу... нет, сэр! Эта больная сука играет с собой, пока её тошнит! - возмутился Белоснежка.
После очередного порыва с губ Хейзел скатилась желчь, а перед глазами поплыли пятна. Правильно ли она его расслышала?
О, да...
Когда пальцы Питера Пэна снова сжались, Хейзел поняла, что её правая рука просунулась между ног, чтобы гладить клитор.