Эдвард Ли – Тератолог (страница 9)

— Можете позвонить ему и удостовериться.

С этими словами он исчез.

— Полный звиздец, — едва не закричал Уэстмор. — Позвони в офис со своего сотового.

— Уже звоню. — Брайант набрал номер и стал ждать. — Согласен, все довольно странно.

— Странно? Да это полный дурдом. Точнее ПОЛНЫЙ ЗВИЗДЕЦ!

Брайант что-то говорил, кивая. Бровь у него поползла вверх, потом он выключил телефон.

— Фэррингтон не шутил. Тэйт только что сказал мне, что все улажено. Хочет, чтобы мы остались на неделю и как следует подготовили статью.

— Удачи. — Уэстмор налил себе еще виски. — И как я уже говорил, чертовски здорово, что писать обо всем будешь ты. Лучше ты, чем я. Успехов в интервью с человеком, который считает, что может поймать Бога.

Уэстмор не смог сдержать смех. Он снова подошел к окну и начал уже, было, успокаиваться, как сердце у него екнуло. Прямо рядом с ним стоял Майклз. Руки сцеплены за спиной, на лице застыла еле заметная улыбка. Он словно материализовался из воздуха.

— Думаю, вы нашли самую интересную тему для интервью с мистером Фэррингтоном.

— Вы шутите?

— Допивайте напитки, а потом я отведу вас в ваши комнаты. Думаю, вы будете удовлетворены.

— Конечно, будем, — сказал Брайант. — И соглашусь с вами, мистер Фэррингтон — очень интересный человек.

Уэстмор выглядел еще более отрешенным. Неосознанно он взялся за ручку застекленных дверей и попытался открыть их, но потом вспомнил, что они заперты.

— Ваш участок, должно быть, нашпигован системами безопасности и датчиками сигнализации. Почему двери заперты?

Майклз продолжал еле заметно улыбаться.

— Разумные меры предосторожности. В этом доме много ценностей, мистер Уэстмор.

Конечно, но… Уэстмор не закончил мысль. Его опять мучили дурные предчувствия. Снаружи, за обширным садом, перед следующим крылом особняка он увидел подъездную дорожку, заканчивающуюся тупиком. Мимо проехал цельнометаллический фургон с надписью «ДАЙЕ ФАРМАСЬЮТИКАЛС, ЛТД» на борту.

Брайант тоже увидел его.

— Не помню, чтобы в профайле мистера Фэррингтона упоминалось, что он владеет фармацевтической компанией.

— Он не владеет ею. Он имеет к ней всего лишь эзотерический интерес.

— Эзотерический? — Брайант бросил на него озадаченный взгляд. — Вы имеете в виду, финансовый.

— Я имею в виду эзотерический.

Но Уэстмор его не слушал. Вместо этого он трогал пальцами окно. Это было не стекло, а что-то сложное по составу.

— Эти окна из лексана, верно?

— Да, именно так, мистер Уэстмор. Внешний вид имеет важное значение, особенно для такого человека, как мистер Фэррингтон, но меры безопасности — не менее важное. Каждое окно в особняке сделано из лексана. Очень дорогой материал. И вы правы, особняк, как и прилегающая территория, оборудованы системой сигнализации. Все двери оснащены электронными замками. Мы не хотим, чтобы кто-то забрался внутрь.

Или выбрался наружу, — подумал Уэстмор.

4

Фадден не был знаком с такими аномалиями, но даже если бы и был?

Генетические нарушения отличались многообразием. Энтропия пальцев, лишний большой, и кроме всего, односторонняя гемигипертрофия с врожденной асимметрией, не говоря уже об остром гипопитуитаризме. Лежащую на кровати женщину звали Кэрол, хотя ее имя было так же бесполезно, как и ее жизнь. В двадцатилетнем возрасте лицо у нее было десятилетней девочки. И такое же базовое развитие организма. Базовое развитие организма. Вот именно. Из-за гемигипертрофии одна половина ее полутораметрового тела росла быстрее, чем другая. Правая рука и нога были толще левых в два раза, и на несколько сантиметров длиннее. Большие пальцы рук были размером как сардельки, в то время как остальные пальцы перестали расти еще в пятилетнем возрасте. Хотя ей было почти уже тридцать, она больше напоминала маленького уродливого ребенка.

Фадден проклинал себя, трахая эту женщину-ребенка с такой силой, что почти согнул пополам ее изувеченное тело. Ему не хотелось этого.

Но он ничего не мог с собой поделать.

Кусочки рассудка изредка пробивались сквозь бездумную похоть. Фадден был священником, а также духовным советником при Белом доме. В некотором смысле — епархиальном — он являлся довольно известной личностью. Оказывал психологические консультации и духовное наставничество трем президентам и бесчисленным чиновникам высшего звена. Как верный слуга господень, всю свою жизнь он хранил обет безбрачия.

И теперь этот самый раб Божий исступленно совокуплялся с дефективным инвалидом. И никак не мог насытиться. Он кончил уже три раза, и собирался еще. Его тело содрогалось от удовольствия, когда большой палец Кэрол блуждал в его прямой кишке. Фадден не помнил, как попал сюда. А после того, как его заставили проглотить розовую таблетку, его это уже не интересовало. Похоть бушевала в нем и не собиралась утихать. Каждая сознательная минута — или секунда — напоминала о самом ужасном его грехе. Но он не мог остановиться. Если он не сбавит темп, его хватит удар. На самом деле, какая-то его часть хотела, чтобы это случилось. Казалось, что лишь смерть сможет положить конец его вожделению и возбуждению.

Еще одна аномалия Кэрол называлась «поперечная вагинальная перегородка». Фактически, у нее было два вагинальных канала, умещавшихся в пределах одного. Член Фаддена проникал то в один канал, то в другой. Очевидно, женщине дали такую же таблетку, потому что, несмотря на творящееся в отношении ее гнусное насилие, ей явно было мало. Умей она говорить, то обязательно попросила бы еще.

И Фадден давал ей это.

И уже довольно долго.

За мгновение до критического момента он сумел отстраниться, затем подскочил, сунул пенис ей в рот и кончил. От переутомления сердце у него неистово колотилось. Сперма выскользнула из его члена словно теплый червь. Кэрол жадно проглотила червя, остервенело мастурбируя вымазанным в дерьме большим пальцем.

Боже всемогущий, да что со мной такое? Он едва мог шевелиться, поэтому, тяжело дыша, лег промежностью девушке на лицо. Дай мне силу. Если Бог не может дать ему ее, то кто тогда? Он знал, что силу нужно где-то найти. Фадден был вымотан, истощен, обессилен… и все же по-прежнему был возбужден, обуреваемый похотью. Он кончил всего минуту назад и уже был готов продолжить. Он испытывал неутолимую потребность в этом.

Прости меня, боже. Но я ничего не могу с этим поделать. Прости меня…

Гигантский большой палец обхватил ему член, в то время как крошечные пальчики щекотали ему яички. Вскоре они оказались у нее во рту, и она принялась их посасывать.

Фадден чувствовал себя утратившим разум, тонущим во зле и грехе. Именно это творилось здесь. Почему они так поступают с ним? Какое еще объяснение может быть этому?

Он позволил этой убогой девчонке подержать во рту его яйца еще какое-то время, пока отрешенно смотрел перед собой. В другом конце комнаты стояла еще одна кровать, на которой хасидский раввин, постанывая, трахал сзади уродливое существо, оказавшееся женщиной. Ее конечности выглядели какими-то… изогнутыми. И она дышала словно собака, когда раввин долбил ее в прямую кишку…

Боже милостивый…

Он увидел закрепленные на потолке и направленные вниз камеры, фиксирующее со всех углов безумные разгульства, имевшие место на кроватях. Что эти люди делают здесь?

И кто они?

Разум Фаддена не мог больше размышлять над этими вопросами. Похоть снова испепеляла рассудок. Он вогнал свой некогда целомудренный член девушке в горло до самых миндалин. Затем сполз вниз, и оказался в ее вагине — точнее в одной из двух.

Он будет трахать Кэрол еще четыре раза за этот вечер, а потом умрет от обширного инфаркта. Видео с его сексуальными подвигами попадет в интернет и выпуски новостей национальных телеканалов в течение двадцати четырех часов.

Ее тело никогда не будет найдено.

5

Уэстмор проснулся примерно в три часа ночи. Резко сел, обливаясь потом. В последнее время такое случалось с ним довольно часто. Ему уже сорок, и никакой жизни, кроме работы, да еще тех «парочек пива» по вечерам. «Парочка» всегда оборачивалась восьмью или десятью бутылками. Он понимал, что находится в двух шагах от алкоголизма, но никогда сознательно не признавал это. Все фотографы пьют — по крайней мере, все хорошие. Таким было его оправдание. Но выпивка всегда негативно отражалась на сне.

Внезапно проснувшись, он испытал чувство тревоги. Неприятное ощущение, что в комнате находится кто-то еще. На самом деле ему показалось, будто он видит какую-то фигуру, стоящую в зернистой тьме и глядящую на него. Едва не вскрикнув, он щелкнул выключателем.

Естественно, там никого не было. Но что за шепот он тогда услышал, когда включал свет? Ему показалось, будто кто-то произнес, причем довольно отчетливо: «Черт. Ненавижу свет».

Уэстмор чувствовал себя полным идиотом. Это все «Джонни Уолкер Блю», которым он накидался накануне. Крепкая штука. Все, завязываю пить, — решил он, протирая глаза.

Комната походила на президентский люкс в «Фор Сизонс». Горячая ванна, домашний кинотеатр, стены, отделанные инкрустированными панелями, кровать с балдахином. Плюшевый кашмирский ковер стоил, наверное, больше чем его, Уэстмора, квартира. Две такие же, как и на первом этаже, застекленные двери смотрели на восток. За ними был балкон с видом на сад. Сквозь множественные квадратные панели лился успокаивающий лунный свет. Мысль покурить на балконе казалась замечательной, но подергав ручки, Уэстмор обнаружил, что двери заперты. Он потрогал панели. Лексан.