Эдвард Ли – Палочники (страница 39)

Гарретт рассмеялся.

- Да? Ну, сегодня ты не смог бы попасть в задницу слона басовой скрипкой, не так ли?

- Ты нагнулся ради своих чертовых сигарет.

- Даже у плохих парней бывают плохие дни, да? Кстати о сигаретах, я бы точно не отказался от одной прямо сейчас. Кто бы ни был твоим боссом, я надеюсь, что они не платят тебе больше минимальной зарплаты, потому что, приятель, ты отстой. Это как облажаться с мокрой работой. Ты не только промахнулся, ты убил единственного парня на посту, который знает, где находится склад. Найди себе другую работу, черт возьми. Трудно облажаться, переворачивая бургер. Эй, как насчет большой порции картофеля фри?

Сандерс сердито посмотрел на него.

- О, конечно, ты мог бы рискнуть, что Дэнни имел какие-то предварительные сведения о местонахождении склада, но это был бы небольшой шанс, не так ли? Пришельцы транс-каналировали в его разум по своему желанию. Но было бы глупо давать ему эту информацию до самой последней минуты. Так что я был твоей единственной надеждой, верно?

- Верно, - признал Сандерс.

- Ты знал, что я вернусь в квартиру Убеля за любой конфиденциальной информацией, которая могла у него там быть, поэтому вместо того, чтобы ждать меня там и убивать, ты сжег это место дотла, по сути, выманив меня в последнее место, куда мне нужно было пойти. Вот. И ты готов поспорить, что Убель рассказал мне, где находится "Ноябрьское поле", прежде чем твоя паршивая стрельба вышибла ему сердце, - продолжал Гарретт. Он зашел так далеко, несмотря на значительные шансы. Он, по крайней мере, заслужил знать, что он прав. - Но ты хочешь что-то знать, шеф? Он не знал. Я тоже не знаю, где это чертово место. Единственный, кто знает, это Дэнни... - Гарретт на полсекунды взглянул на часы, оставалось пару часов. - И знаешь, на что я еще делаю ставку? Я поспорю, что ты его еще не убил. Если бы ты его убил, конечно, ты бы испортил все, что должно было произойти сегодня ночью. Но ты же хочешь бóльшего, не так ли?

Сандерс вздохнул, теперь ему было неловко от того, что он так долго держал руки поднятыми.

- Мне нужно вернуть материалы на "Ноябрьское поле".

- Тогда ты убьешь ребенка, после того как он отведет тебя туда.

- Да ладно, я бы никогда не убил ребенка, ради Бога.

- Да, а Джон Холмс никогда не трахался. Дай мне посмеяться. Ты пойман, тебе капут. Зачем теперь врать?

- Ребенок наверху, - сообщил Сандерс. - С ним все в порядке. Я не причинил ему вреда, я просто заткнул ему рот и приковал его руку наручниками к раме кровати.

- А как насчет генерала Вандера и его жены? Ты стрелял им в голову, как Свенсону и остальным?

Сандерс ухмыльнулся.

- Не было причин убивать их, и их не было в списке. Они тоже наверху, живые. Я вырубил их амобарбиталом и связал. Не веришь мне, иди проверь.

- О, я проверю, хорошо, - сказал Гарретт, - и не волнуйся. Я знаю, что ты собираешься сделать шаг ко мне. Так что не пытайся делать ничего из этого дерьма рукопашного джиу-джитсу киллера Чака Норриса. Ты держишь свои гребаные руки поднятыми и идешь на десять футов впереди меня. Любое глупое дело - черт, если я даже подумаю, что ты собираешься напасть на меня - я всажу половину этой обоймы тебе в позвоночник.

Взгляд Сандерса не дрогнул.

Гарретт махнул пистолетом.

- Вверх по лестнице, убийца. Медленно и аккуратно.

Сандерс вышел, все еще держа руки поднятыми. Гарретт дал ему хорошее преимущество, следуя за ним по лестнице.

- Эй, скажи мне кое-что. Как Дэнни умудрился проникнуть в охраняемый периметр передислокации и выйти с бомбой, которая весит больше, чем Халк Хоган.

- Я не знаю, - сказал Сандерс, идущий прямо перед ним по лестнице. - Какое-то инопланетное влияние, я думаю. Я надеялся, что ты мне скажешь.

- Дэнни сам тебе не сказал? Ты не пытался вытянуть из него это силой?

- Правду? Да, я пытался вытянуть из него это силой. Я сказал ему, что воткну кол в грудь его отца и отрежу голову его матери, если он мне не расскажет. Как я уже говорил, я не причинил вреда родителям, но пригрозил, а это самый быстрый способ заставить ребенка говорить. Но... все было именно так, как ты и сказал. Он не знал. Он честно не знал.

Это не удивило Гарретта. Свенсона тоже похитили, но он не помнил, как. Эффект ретроградной амнезии - распространенный среди похищенных. И избирательно поддерживаемая связь - головные боли, о которых Свенсон рассказал Убелю - возникали во время какого-то трансового канала или телепатии. Может быть, инопланетяне даже вызывали телетезию - внетелесные переживания.

Время покажет, и от него мало что осталось.

- Следующий вопрос, - спросил Гарретт. - На кого ты работаешь?

Сандерс на самом деле рассмеялся.

- Не позволяй этому оружию сделать тебя слишком самоуверенным, Гарретт. Такие парни, как я, умирают, прежде чем сдадут своих подрядчиков.

- Это ячейка в Агенстве национальной безопасности, не так ли? Или, может, Объединенный комитет начальников штабов или Министерство обороны?

Сандерс усмехнулся.

- Ты гоняешь мертвую лошадь, приятель.

- "Великолепная дюжина"?

- Забудь. Я не скажу. Во Вьетнаме меня пытали во Вьетнамской народной армии, эти парни были хардкорными следователями, обученными Советами; я полностью ожидал смерти и мне было все равно, потому что это была моя чертова работа. Тонкая красная линия, знаешь, как во Французском Иностранном легионе? Если эти больные коммунистические ублюдки не смогли заставить меня говорить - поверь мне. То же самое не может сделать и такой либеральный, тощий, безвольный, компьютерный журналист, как ты, не занимающийся даже хакерством.

Гарретт долго и упорно хмурился, но он предположил, что этот человек был прав, и даже предположил, что тот задавал слишком много вопросов, отвлекая внимание, которое Сандерс мог использовать в своих интересах.

Но Гарретт ничего не мог с собой поделать.

- Ну, считай этого нехакерского, либерального, тощего, безвольного, компьютерного журналиста, автора таблоидов пытливым умом, который хочет знать. Почему ты продался?

Сандерс не замедлил ни на йоту в своем ответе.

- Двадцать пять лет я служил своей стране как официант, и я никогда не получал ни цента чаевых, - ответил Сандерс, используя самый старый в мире мотив для предательства. - Я отдал свои навыки тому, кто больше заплатит. Когда я был во Вьетнаме, когда я был во Французском Конго, Алжире и Иране, я думал, что поступаю правильно. Я ошибался. Я наблюдал, как парни вроде Свенсона разбогатели, как свиньи, и ходили с бóльшим количеством медалей на груди, чем у Маршалла Жукова, а все, что я получил, - это пытки стеклянными иглами и ограниченную надбавку за работу в опасных условиях, которая тогда составляла около трехсот долларов в месяц. Если тебя собираются трахать столько лет, малыш, рано или поздно тебе захочется получить оплату в придачу. А потом приходят такие придурки из прессы, как ты, и выставляют нас всех детоубийцами, и однажды это ударяет по тебе. Какого хрена я это делаю? Поэтому я обратился. Да, я продался. Услуги, оказанные тому, кто больше заплатит. Знаешь, что это? Это американский путь.

- Для меня это больше похоже на измену, - заметил Гарретт.

- Что, черт возьми, ты знаешь? Ты ничего не знаешь, пока не проведешь в кустах шестьдесят дней, и дерьмо растет на тебе, и ты должен убрать дальнюю цель одним выстрелом, потому что если ты этого не сделаешь, армия потеряет тысячу пехотинцев в контрнаступлении. А если промахнешься, если придется сделать два выстрела, через две секунды тебя прицелят, и за то время, что ты не успеешь почесать гниль в паху, на твою голову полетят 80-мм минометные снаряды, и если тебе повезет - и если ты хорош - ты выберешься оттуда, но вместо рубашки на тебе будут кишки корректировщика. Потом тебе придется ждать еще неделю или две в кустах, чтобы тебя не схватили. Ты ешь змей и многоножек и пьешь воду из ручья, которая пахнет старой мочой.

Гарретт не притворялся, что выносит суждения. Он там не был, не был свидетелем ужасов. С другой стороны, он не позволил бы себе посочувствовать безжалостному убийце.

Они были на площадке второго этажа, и Гарретт видел открытую дверь прямо у перил. Там горел свет. Сандерс медленно пошел впереди него, затем остановился. Внезапно его плечи поникли.

- Боже мой!

Гарретт осторожно приблизился сзади.

"Осторожно, - предупредил он себя. - Возможно, это было отвлечение, Сандерс готовился сделать неожиданный ход".

- Что там? - спросил Гарретт, сохраняя дистанцию.

- Этот чертов ребенок ушел! - закричал Сандерс.

Глаза Гарретта расширились. Он посмотрел в комнату, из-за позиции Сандерса.

Спальня Дэнни.

Маленький детский стол, маленький стул, плакаты Люка Скайуокера и Железного гиганта на стене. Но Гарретту не нужно было осматривать комнату, чтобы понять, что говорит Сандерс.

Внизу кровати он заметил одно кольцо пары наручников, пристегнутых к каркасу кровати. Половина второго кольца свисала с коротких звеньев цепи.

- Ты, должно быть, шутишь...

Шарнирная застежка второго кольца лежала на полу. Сломанная.

- Это невозможно! - заявил Сандерс. - Это наручники для содержания под стражей Peerless! Их нельзя сломать!

- Да, ну, мне кажется, Дэнни сломал их, как будто они были из пластика, - заметил Гарретт, и каким-то образом - хотя это и смутило его - это его не удивило. - Мы говорим о восьмилетнем ребенке, который проник через электрифицированное ограждение и сломал три лучших замка армии.