Эдвард Ли – Готика плоти (страница 24)

Это было легко. Она даже больше не задумывалась об этом.

"Все в порядке..."

Она сформировала из фольги грубую чашку и насыпала в нее щепотку соли. Она очистила свой разум от отвлекающих факторов и медленно пошла по территории кладбища. Она думала только о физическом желании и духе. Она умоляла их, вытягивала их. Ее ноги тихо хрустели по подлеску. Ее кожа блестела от пота, и она почувствовала, как участилось сердцебиение, и на ходу провела кончиками пальцев по бедрам. Над ее животом...

Она вернулась к подножию могилы, сосредоточенная и прицельная. Ее обнаженная грудь поднималась и опускалась вместе с учащенным дыханием. Представив себя на платформе для молений самого высокого зиккурата, она прошептала молитву Эа, богу неба и лесов, а затем поднесла зажигалку под чашку из фольги с солью.

Соль поминутно затрещала, начала шипеть и гореть.

"Великий Эа, - подумала она. - Услышь меня..."

Когда из чашки поднялся бледный усик дыма, Кэтлин наклонила голову и вдохнула его.

Она боролась с кашлем, сдерживала его. Но прежде чем она успела поискать в уме предзнаменование...

Что-то схватило ее. Не руки, не человек, а что-то полуосязаемое, как будто ее схватил воздух. Когда она резко открыла глаза, то увидела только черную вуаль, похожую на тюль.

"Мезоплазма?" - задумалась она, еще не испугавшись.

Она испугалась в следующий момент. Что бы это ни было, ему не хватало света, поэтому оно не могло быть основано на духе.

"Что это такое?" - подумала она, всматриваясь в него.

Тогда она ничего не могла видеть; глаза ее как будто закрылись сами по себе, или что-то вроде руки скользнуло по ним. В ее голове слышалось хихиканье, темные, хриплые звуки ликования, но они были приглушены, словно сквозь закрытые рты. Затем, ослепшую, ее сдернули с ног, выгнули спину и взъерошили. Теперь она боялась. Она попыталась закричать и выпустить соленые пары тем же действием, но...

Недостаточно быстро.

Что-то ударило ее по подбородку, что-то еще сжало ее губы, затем что-то вроде ужасного рта, полного мертвого дыхания, но совершенно лишенного содержания, закрыло ее нос и высосало из нее все пары.

Вокруг нее порхал еще более громкий смех, а призрачная пасть всасывала и всасывала, крадя все, что осталось от ее дыхания и всего, что содержалось в дыхании, все сильнее и сильнее, пока она не онемела, и обратное давление не стало угрожать коллапсом ее легких.

Когда ее наконец отпустили, ее сильно ударили по голой спине. Она зависла в воздухе? Затылок ее ударился о землю так сильно, что она лишилась сознания. Она по-прежнему могла видеть только черноту, но затем эта чернота стала еще темнее. Она чувствовала, как что-то трогает ее, щипает ее соски, сжимает ее грудь и ягодицы, как тесто. Какая-то сложная сила выдернула ее обнаженные лодыжки и скрутила ее дрожащие ноги, а затем с ее чреслами начали играть еще больше вещей, и именно тогда она потеряла сознание.

Когда Кэтлин очнулась, она обнаружила, что растянулась на боку, руки в беспорядке, одна нога выставлена ​​вперед. Кусочки листьев и обломки веток испещряли ее светлые волосы. Когда ее сознание восстановилось, у нее появилось ощущение, что она быстро поднимается из бездны, полной горячей черной воды.

"Вот дерьмо..."

Некоторое время она лежала неподвижно, переводя дыхание, измученная. Когда она заметила божью коровку, ползущую по одной из грудей, она смахнула ее, а затем заметила малейшие синяки и отпечатки пальцев, но они казались намного длиннее, чем любые мыслимые пальцы. На ее животе и бедрах остались следы укусов, а на одном соске было нитевидное черно-синее кольцо, но, опять же, след казался гораздо более широким овалом, чем человеческие следы зубов. Она сразу поняла, что произошло:

"Парапланарное изнасилование..."

Однако она сохраняла свою объективность; она видела все это раньше и даже испытывала это несколько раз, ее чрезмерная сексуальность, казалось, дразнила своенравных духов больше, чем большинство других. Однако единственное, что ее беспокоило, - это эмоциональные последствия. Она не чувствовала себя изнасилованной, эксплуатируемой или жертвой.

"Господи, у меня такая каша в голове..."

Она почувствовала удовлетворение, ее безудержное стремление к экстазу и освобождению было полностью удовлетворено. Потом она подумала:

"Хилдрет".

Так и должно было быть. Все произошло прямо у подножия его недавно вырытой могилы.

Или она так думала.

Когда она села прямо, чтобы смахнуть лесной мусор со своей обнаженной кожи, она ожидала оказаться перед черным надгробием Хилдрета. Вместо этого она оказалась за пределами кладбища, по крайней мере в десяти футах от железной ограды.

Рядом с крайним правым рядом могил.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДОМ ПЛОТИ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

- Бедняга Мак, наверное, устал быть экскурсоводом, - весело сказала Карен. - Ты уже пятый человек, которому он сегодня должен был показывать дом.

- О, это не проблема, - сказал Мак, показывая им на особняк. - Мне нравится показывать людям окрестности... когда я не слишком много думаю о том, что здесь произошло.

Уэстмор в благоговейном изумлении последовал за ними через особняк, похожий на музей. Мак Колмс был первым, с кем его познакомила Карен: молодой, полный энтузиазма. Он показался вполне приятным парнем. Мак остановился на мгновение и повторил свои инструкции о том, как пользоваться видеокомами и картой дома, что очень понравилось Уэстмору, потому что он не мог представить, как не потеряется в этом огромном темном месте. Затем они толкнули дверь в Южный атриум, огромную комнату, полную странного света и тошнотворно-зеленых велюровых обоев. Он посмотрел на структуру комнаты, ее фризы, резные настенные молдинги и панели, и похожие на шпили средневековые книжные шкафы и подумал:

"Да, здесь какая-то неправильная готика".

Затем он прищурился на явно неуместные офисные кабинки, расположенные в центре комнаты. И еще одна странность: неприметная, но не непривлекательная женщина спала на старинном диване, наблюдая за тем, что, по-видимому, было кулинарным шоу.

- Это Адрианна, - указал на нее Мак. - Сейчас она не в себе, как ты можешь заметить. Много спит. А это Нивыск...

Крупный бородатый мужчина с волосами длиннее, чем у Уэстмора, только что вышел из одной из кабинок и подошел с озабоченной улыбкой.

- Вы, должно быть, репортер, - предположил он и пожал руку. - Я Нивыск, куратор группы.

Мужчина следовал за Уэстмором.

- Уэстмор. Рад познакомиться.

"Кажется, все довольно ясно", - подумал он.

- Нивыск также демонолог, - сказала Карен.

Уэстмор собирался рассмеяться над шуткой, но по лицу более крупного мужчины он понял, что это не шутка.

- Ого, вот это да.

- Позвольте мне рискнуть предположить, - сказал Нивыск, его улыбка стала еще более озадачивающей. - Вы журналист, а значит, атеист. Вы не верите в демонов.

Теперь Уэстмор рассмеялся.

- Понятия не имею, как на это ответить!

- Хорошо. Возможно, вы найдете какие-то ответы, пока будете здесь. Я вижу, вы принесли кое-что. Готовы заселиться в свою спальню?

- Конечно, - сказал Уэстмор. Он собирался повернуться к дверям, предполагая, что спальни будут наверху, но Нивыск, сохраняя улыбку, вмешался: - Прямо здесь.

Он отвел его в одну из импровизированных кабинок.

- Похоже на мой офис в "Таймс", - заметил Уэстмор. - Это спальня?

- Мы все будем спать здесь, в этом атриуме. Безопасность на первом месте.

Уэстмор посмотрел за занавеску своего "апартамента". Односпальная кровать и шкафчик. Он поставил свои сумки. Он вздохнул, представив себе шикарную готическую спальню с балдахинами, толстыми коврами и занавесками, развевающимися из открытых дверей веранды.

- Думаю, это сойдет.

- Ночь - это опасное время, - сказал Нивыск, - особенно в доме, полном людей, которые привлекают потустороннее. Внешние силы более склонны проявлять активность, когда такие люди отделены друг от друга и находятся в самом уязвимом состоянии: во сне.

Уэстмор не имел ни малейшего понятия.

- Опасное время?

- Вы когда-нибудь были в заряженном месте?

Уэстмор вернулся из кабинки.

- Ну, с моей банковской карточки в некоторых местах снимали слишком много денег, особенно когда я был пьян, но помимо этого я не понимаю, о каких местах вы говорите.

- В некоторых местах есть заряд, мистер Уэстмор. Положительный, отрицательный, заземленный и... другой. Мы считаем, что особняк Хилдрета, вероятно, является одним из таких мест.

- На самом деле, Нивыск, мы не обязательно верим во что-либо подобное.

Это была женщина на диване, Адрианна, которая только что проснулась. Она представилась Уэстмору с кроткой улыбкой и кивком, затем продолжила свою жалобу.

- Мы пока ничего не знаем об этом доме; мы не сделали никаких выводов. Не вводи этого человека в заблуждение с самого начала, - она посмотрела на Уэстмора, а затем очень странно спросила: - Так вы не христианин?