Эдвард Ли – Адский город (страница 12)

Затем ее темные глаза с тушью ошеломленно посмотрели в глаза Кэсси.

- О, боже, - сказала Ви. - Ты ведь не умерла, правда?

Несмотря на все эти странности, Кэсси невольно рассмеялась.

- Что за нелепость ты говоришь? Конечно, я не мертва.

- Ну, теперь и я в этом уверена! - воскликнула Ви и побежала вниз по склону.

Глава 3

Галлюцинация.

А что же еще это могло быть? В больнице ей сказали, что некоторые психотропные препараты могут вызывать такие побочные эффекты. Она довольно резко прекратила их приём; возможно, это был результат галлюциноза.

Либо так, либо я просто схожу с ума. Просто схожу с ума, - решила она.

Воспоминание об этом происшествии цеплялось за нее, неприятное, как дневная влажность. Может быть, она заснула в лесу и ей это приснилось?

Нет. Это казалось слишком реальным.

- Привет, милая! - крикнул ей отец из просторной гостиной. - Я уже начал немного волноваться.

- Я... я немного заблудилась на обратном пути из города, - придумала она оправдание.

Она ахнула, когда открыла холодильник и увидела крючки, полные сомов. Это напомнило ей ужасную историю, которую рассказал Рой.

Вот что было у этого высокого парня... только у него были крючки, полные младенцев, и он тащил их вверх по лестнице.

- Черт, прости, - сказал отец, торопливо направляясь на кухню. - Я забыл почистить рыбу, - oн вытащил увесистый крючок и швырнул его в раковину.

Она почувствовала запах сигаретного дыма, но ничего не сказала. Она отвернулась, услышав влажные ужасные звуки, с которыми он принялся потрошить рыбу. Ей нужно было отвлечься от собственных мыслей: Ви, рассказанная Роем история, Блэкуэлл и дети.

Но она чувствовала себя на автомате, когда включила плиту и начала готовить ужин.

Слова Ви снова проскользнули в её сознание: мы остановились в том большом уродливом доме на холме.

Никакой Ви здесь нет, - сказала она себе.

- Значит, ты сегодня ходила в город? - спросил ее отец.

Она порылась в шкафу в поисках нужной кастрюли.

- Да. На самом деле это даже не город. А всего лишь несколько старых придорожных магазинов.

- Ну, я знаю, что здесь скучно. Может быть, нам стоить съездить в Пуласки в эти выходные, купим себе чего-нибудь.

- Круто, - сказала она, ничуть не удивившись.

Отец выложил на тарелку свежее филе сома.

- Ты сегодня какая-то тихая. С тобой всё в порядке?

- Да, па. Сегодня я узнала, что парень, который раньше жил здесь, приносил младенцев в жертву Cатане. Я также встретила мертвую девушку по имени Ви. О, и она живет в нашем доме со своими друзьями... Наверно, я просто устала. Наверно, я перегрелась на солнце.

- Иди приляг. Я приготовлю ужин.

- Я в полном порядке, правда. Я приготовлю ужин, а ты иди посмотри свои спортивные штучки.

- Ты уверена?

- Конечно. Два человека на кухне – это слишком много. Это делает меня стервозной.

Ее отец рассмеялся, уходя из кухни в зал.

Кэсси приготовила рыбу в соевом соусе и свежемолотом хрене. Но когда они ели, она едва чувствовала вкус еды.

- Вкуснятина! - похвалил ее отец. - Ты могла бы стать поваром!

Кэсси ковыряла в своей тарелке, все еще обеспокоенная. Конечно, то, что она видела сегодня, было ее воображением, незначительным тепловым ударом или чем-то вроде того.

Так и должно быть.

Она тупо смотрела на огромный телевизор: предсезонный футбольный матч. Ничто в мире не казалось более бессмысленным, чем взрослые мужчины, бегающие взад-вперед по траве, пытаясь сдвинуть кожаный мешок, полный воздуха.

- Чертов Леон! - закричал вдруг отец, стукнув кулаком по кофейному столику. - Сделай нам всем одолжение и тащи свою задницу обратно в Даллас, ты, ленивая бездарность, мать твою... - он поймал себя на этой тираде и смущенно посмотрел на Кэсси. - Э-э, извини меня.

Она просто улыбнулась и отнесла тарелки обратно на кухню, вымыла и высушила их вручную, а не с помощью недавно установленной посудомоечной машины. Что-то отвлекало ее мысли, и она точно знала, что именно.

Она знала, что хочет сделать.

- Я пойду к себе, пап. Послушаю музыку.

- Ладно, милая. Спасибо за ужин. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

- В полном. Наслаждайся своей игрой.

Она осторожно вышла и начала подниматься по устланной ковром лестнице. Медные мерцающие лампы освещали путь наверх, отбрасывая тени на различные старинные статуи и картины, нарисованные маслом.

Да, она знала, что хочет сделать.

На площадке второго этажа она посмотрела в темный коридор, ведущий к ее комнате. Затем она взглянула на следующий лестничный пролет.

Из гостиной донесся приглушенный крик ее отца:

- Не пытайся схватить этого парня, Леон. О, нет! Мы же не хотим, чтобы ты вспотел из-за своих восьми миллионов в год!

Кэсси посмотрела на кассету. Скорее всего, она просто подобрала её где-то или нашла. Или, может быть, Рой подарил ее ей. Название на обложке звучало зловеще.

АЛЬДИНОХ.

Нет, Рой, должно быть, дал её мне, но я почему-то не помню этого. У меня просто какой-то странный трип от всего того дерьма, каким они накачали меня в больнице.

Теперь она была убеждена в этом.

Никакой мертвой девушки Ви не было.

Снова колебания. Она могла бы вернуться в свою комнату и послушать запись или...

Она начала подниматься по следующему лестничному пролету. Ступени скрипели каждые несколько шагов. По ее коже пробежал холодок; если эта история была правдой, она совершала точно такой же поход, что и Фентон Блэкуэлл с младенцами.

Лишь несколько огоньков мерцали на третьем этаже. Коридоры по обеим сторонам были покрыты зернистым мраком.

Еще один взгляд вверх. Глубокая тьма.

Последний пролет лестницы был без ковра и гораздо более узким. Когда она щелкнула выключателем на стене, наверху зажегся лишь самый слабый огонек.

Она поднялась на один шаг, остановилась, потом сделала еще один.

Да ладно тебе! Не будь такой трусихой! Ты думаешь, что зайдешь туда и найдешь там компанию пьяных подростков? Ну же!

Остаток пути она преодолела быстро. Двери в окулярную комнату не было, лестница просто вела наверх.

Там. Видишь?

Единственная висячая лампочка освещала комнату. Там не было ни Ви, ни её друзей. Три голых матраса лежали на пыльном полу, и это немного обеспокоило ее, когда она подумала об этом. Углы маленькой комнаты были увешаны паутиной, а стены, казалось, никогда не были оклеены обоями, только старые деревянные бруски.

Окно смотрело на нее, как странное лицо.