Эдвард Ли – Адский Дом (страница 54)
- Надеюсь, вам всем понравятся стейки и морепродукты.
- Поверь, мама. Мы все очень благодарны. Пожалуйста, поблагодари папу за нас. Но ты...
- Я закончила с теми поисками, о которых ты просила.
Венеция чувствовала себя очень уверенно.
- Ничего интересного, держу пари.
- О, нет. Это было очень интересно.
У Венеции пересохло в горле.
- Хочешь сказать, что эти люди действительно существуют?
- Существовали, милая, - поправила ее мать. - Но я все равно не понимаю, почему ты интересуешься этим.
- Мама, пожалуйста! Что ты нашла?
- Отец Томас Александр. Он стал священником после возвращения из нескольких боевых походов во Вьетнам – он даже получил несколько медалей. Он написал несколько книг о современном духовенстве и, очевидно, был весьма уважаемым советником в епархиях Ричмонда и Нью-Джерси. На своем последнем посту он был специальным помощником канцлера Ричмондского епархиального пастырского центра – что-то вроде большой шишки, я полагаю.
Венеция едва могла говорить.
- И он... мертв?
- Да, дорогая, он умер от сердечного приступа в округе Рассел, что на юге Вирджинии, двенадцать лет назад. Ему было сорок пять лет.
Казалось, в голове Венеции клубился туман.
- А как насчет другого человека, мама? Рут...
- Рут Бриджес.
- Она была монахиней?
Максин Барлоу рассмеялась.
- Вряд ли. На нее было много судебных протоколов и уведомлений об аресте. Ее несколько раз арестовывали в четырех разных штатах за проституцию, хранение наркотиков, чековый кайтинг и тому подобное. Вот почему все это так странно, дорогая. Почему ты хотела, чтобы я поискала информацию о священнике и проститутке?
Венеции становилось все хуже и хуже.
- Не обращай внимания, мама. Она тоже мертва, как я понимаю.
- О да, у меня есть ее некролог из "Сент-Питерсберг таймс". Рут Бриджес умерла от неизвестных причин в месте в центральной Флориде под названием Форт-де-Сото-Парк. Ей было тридцать девять лет. Здесь даже есть фотография. Она блондинка и хорошенькая, но... ну, хорошенькая в дрянном смысле.
Венеция почувствовала, что у нее начинает сильно болеть голова.
- Когда она умерла, мама?
- Два дня назад.
Глава одиннадцатая
"По крайней мере, мне больше не придется таскать его задницу на спине", - подумала Рут.
Теперь священник уверенно шагал на двух крепких мускулистых ногах, а правая рука, принадлежавшая к тому же виду, устрашающе изгибалась под липкой серо-коричневой кожей. Проблема была в левой руке: бесшарнирный шланг из розового мяса.
- Послушай, парень, мне очень жаль, что так вышло с рукой. Я сделала все, что могла.
- Все в порядке, - ответил священник. Его покрытые пятнами трехпалые лапы с когтями оставляли на цементе царапины при каждом шаге. - И я думаю, что должен быть доволен этим. - Он быстро принял позу правой рукой, разглядывая бицепс размером с дыню.
- Ну и жеребец. А как насчет другой руки? Ты можешь контролировать ее?
- Нужна концентрация, чтобы привести в действие нужные нервы, - сказал он ей. - У Аннелок другая центральная нервная система – не забывай, они всего лишь человекообразные черви. - Он прищурил глаза, казалось, сосредоточившись на какой-то мысли, а затем длинная трубка потянулась прямо в воздух.
- Это совсем неплохо! - воскликнула Рут.
Он выглядел смущенным.
- Я пытался почесать подбородок. Но если я продолжу практиковаться, думаю, рука Аннелок может пригодиться. Я видел, как они ломают каменные столбы, просто обхватив их рукой.
Рут обвела взглядом темную улицу.
- Я рада, что мы больше не в том дерьмовом городе.
- Нечистоты, - поправил священник. - Мы сейчас в пригороде. В следующий район мы отправимся только завтра.
- А что мы теперь будем делать?
- Остановимся на ночлег.
Вдоль длинной улицы тянулась еще одна мостовая – из раздробленных костей. Уличные фонари на каждом углу светились алым.
- Вот мы и пришли. - Чудовищные ноги Александра шагали уверенно, как механизм, когда он вошел в фрамугу. - Держи пальцы крестиком.
На вывеске значилось: "МОТЕЛЬ БТК".
За стойкой регистрации подняла голову человеческая женщина с половинчатым лицом. Вместо зубов у нее были кровельные гвозди.
- Я хотел бы снять номер тринадцать, если это возможно, - сказал Александр. - Мне нравятся счастливые числа.
Женщина кивнула, и все, что она сказала, вырвалось из ее разбитой челюсти. Когда она отдала ключ священнику, Рут заметила, что все пальцы на обеих ее руках были лишены плоти.
- Почему номер тринадцать? - спросила Рут, поднимаясь вслед за ним по винтовой лестнице.
- Забрать кое-что, что оставили для нас, - прошептал Александр.
- Кто? - Потом она задумалась. - А, этот источник информации.
Священник кивнул.
На лестничной площадке женщина-тролль с тележкой для уборки собирала порубленные части тела.
- Современные дети, - пожаловалась она. - Они попадают в такие неприятности.
Рут нахмурилась, глядя на острый хвост, свисавший с ее юбки.
- Это номер Менгеле. - Александр отпер дверь и впустил ее. - Самый хороший номер в мотеле.
Рут включила лампу-бедро и сразу же пришла в ужас.
- Это самая красивая комната?
Обои покрывали окровавленные бинты. Комод представлял собой изъеденный дырами металлический шкафчик, какой следовало ожидать в кабинете врача, а в ящиках лежали хирургические инструменты, запекшиеся от крови. Кровать представляла собой матрас, лежащий на операционном столе с наручниками для ног и рук. В противоположном углу стоял железный стул с такими же наручниками, а под сиденьем – угольная горелка.
Огромные ноги Александра с глухим стуком вошли внутрь.
- Она названа в честь Йозефа Менгеле. Он был нацистским врачом, который экспериментировал на пленниках. Он регулярно проводил операции без анестезии, особенно операции на головном мозге. Более дорогие номера в любом мотеле всегда будут иметь особый эксклюзив, чтобы поднять стоимость.
- Это...
- Человеческая кожа? Конечно. - Александр поднял штору и выглянул наружу. - Как и абажуры. Наполнитель матраса – волосы, а видишь ту занавеску из бисера?
Рут увидела нитки бус, украшавшие дверь в ванную, но бусины были зубами.
- Если ты считаешь, что это ужасно, то тебе стоит посмотреть номер Иван Грозный в "Хилтоне".