Эдвард Ли – Адский Дом (страница 17)

Она позволила воспоминаниям покинуть комнату вместе с ее взглядом. Она смотрела в открытое окно на поросшие кустарником земли и пучки некошеной луковой травы, ползущей вверх по холму к опушке леса.

- Какой бардак, - пробормотала она. Не могу решить, что уродливее - приорат или земля, на которой он стоит. - Так же уродлив был старый сарай из красного кирпича или что-то еще в глубинке.

Она расчесала волосы перед зеркалом и решила оставить заколку. Теперь, увидев, как одеты миссис Ньюлвин и ее дочь, Венеция почувствовала себя немного не в своей тарелке; с распущенными светлыми волосами она, по крайней мере, чувствовала себя менее замкнутой. Когда она вышла из своей комнаты, на полпути к лестнице ее остановила большая картина маслом в витиеватой раме.

Полотно было самым большим из всех наверху, ярд на два фута. Темные цвета и могильный фон, казалось, подталкивали сюжет картины вперед в манере, которая казалась почти многомерной: пожилой седовласый мужчина, скуластый, с жесткими глазами и хмурым взглядом. На нем был плащ из какой-то плюшевой алой ткани с белой подкладкой. Черная рубашка под ней была застегнута на все пуговицы и соединена римским воротником.

"И тебе хорошего дня, приятель", - подумала Венеция. Хотя человек на портрете не выглядел злым, он явно был самым суровым представителем в доме. Кто этот раздражительный старик? Сначала она подумала, что это мог быть архитектор Амано Тессорио, но потом усомнилась, вспомнив доводы Дрисколла о том, что статуя этого человека так и не была доставлена. Да, наверно, было бы не слишком круто повесить картину с изображением еретика в здании католической службы.

Снизу донесся грохот и раздраженные слова мужчины:

- Ох, черт...

Венеция выглянула из-за перил лестницы и увидела подтянутого мужчину лет тридцати в белых брюках и футболке, тащившего через атриум громоздкую тряпку. Казалось, он больше ходит по ней, чем двигает.

- Привет, - сказала она.

Он поднял голову, как будто отвлекся, короткие черные волосы и лицо, которое было веселым и серьезным одновременно, как у классного клоуна, которому всегда удавалось получить хорошие оценки, несмотря на его хитрость. Он, казалось, остановился, сосредоточившись на ней, и у Венеции сложилось впечатление, что он, возможно, нашел ее привлекательной.

-Дэн, я полагаю? Семинарист?

Он выпрямился, оставив тряпку.

- Вообще-то я предпочитаю называться семинаристом, но вы можете называть меня просто лакеем, как отец Дрисколл. Дэн Холден, к вашим услугам, мисс...

- Венеция Барлоу.

- О да, - сказал Дэн с энтузиазмом. - Девушка из католического университета?

- Это я.

- Дрисколл сказал мне, что в нашей команде будет настоящий богослов.

- Ну, ты ведь тоже богослов, - напомнила она ему.

- Не совсем. Если хочешь знать правду, настоящая причина, по которой я учусь на священника, заключается в том, что, ну, - он протянул свои испачканные краской руки, - это легче, чем быть художником. Как бы то ни было, приятно познакомиться, Венеция.

- Тебе нужна помощь?

- Нет, спасибо. Мы проходим через такие вещи, как будто их пруд пруди. Но ты можешь помочь мне накрыть на стол позже, если захочешь.

- Я была бы рада. - На мгновение Венеция остановилась, чтобы отвлечься. Какой красивый парень... - О, но позвольте мне спросить вас кое о чем. Вы знаете, чей этот портрет? - Она ткнула пальцем за спину. - Хмурый старик в красном плаще?

- Это, должно быть, приор Рассел Уайтвуд. Выглядит так же дружелюбно, как бешеная собака, да?

Венеция рассмеялась.

- Сначала я подумала, что это, может быть, Тессорио...

Дэн усмехнулся.

- Нет, боюсь, Уайтвуд не так уж печально известен. Уайтвуд управлял приоратом в течение двадцати лет.

- Это тот самый предыдущий приор, который недавно ушел в отставку?

Вопрос заставил Дэна выгнуть бровь.

- Он предыдущий приор. Но почему вы думаете, что он ушел в отставку?

- Мне сказал отец Дрисколл.

Еще одна дерзкая ухмылка.

- Цифры. Он не хочет, чтобы у тебя начались хиби-хиби.

- Что?

- Уайтвуд не ушел на пенсию. Он... - Дэн вытер пятно краски на руке. - Как бы это сказать, чтобы не было слишком драматично? Приор Уайтвуд исчез без следа, под покровом тайны.

Венеция прищурилась.

- Ты что, серьезно?

- Совершенно серьезно. Хорошо... может быть, "покров тайны" - это преувеличение, но да, он ушел с работы, исчез. Это было прошлой весной.

Венеция бессознательно теребила прядь волос. Исчез?

- Тогда зачем отцу Дрисколлу...

- Он сказал тебе, что Уайтвуд ушел в отставку, потому что так было проще, - сказал Дэн. - Он не хотел давать тебе повод передумать.

- О чем?

- О том, чтобы помочь нам привести приорат в порядок. Он не мог заставить местных студентов-богословов записаться на дополнительные зачеты. Почему? Потому что все они живут в этом районе и знают, что произошло. - Дэн посмотрел на нее более пристально. - Дрисколл не рассказывал вам об убийствах, не так ли?

- Убийства? - спросила она достаточно громко, чтобы вызвать эхо. - Здесь убивали людей?

- Их двое – две женщины. И одна из них была монахиней. Их убили прямо здесь, в этом здании, в марте прошлого года. Уайтвуд сбежал через несколько дней.

- Значит, он и был преступником?

- Нет-нет, но он был подозреваемым, пока его не нашли. У него было алиби, вот что я слышал. Копы говорят, что это была всего лишь пара психов, спятивших от наркотиков.

Но мысли Венеции бушевали вовсю. Это объясняло новые первоклассные замки и упор Дрисколла на безопасность. Но с какой стати он не сказал об этом ей и ее родителям?

- Это возмутительно, что он скрывает это.

- Ну, это звучит более сенсационно, чем было на самом деле. Люди погибают в случайных убийствах каждый день. Он просто оказался здесь в тот день.

- Я знаю это, Дэн, но все же... - Она огляделась и тут же почувствовала озноб. - Это просто шок, понимаешь? Я не пробыла здесь и двух часов, а мне уже говорят, что здесь были убийства.

Улыбка Дэна стала кислой.

- И если ты такая брезгливая...

- Да?

- Одной из жертв была набожная прихожанка, мирянка по имени Лотти Джессел. Ее убили в старой бухгалтерии, здесь, внизу.

Где он и работает?

- А другая жертва? Монахиня?

- Ее звали Патриция Стивенсон. - Дэн неловко пожал плечами. - И она была убита в твоей спальне.

Глава пятая

"Ангелы, - подумал Бонифаций. - Как же я хочу их увидеть! Извивающихся... готовых лопнуть..."

Он и Верховный Жрец Виллирмоз уже спустились по узким обсидиановым коридорам глубоко под Крепостью, но даже под всей этой потусторонней скалой они могли слышать непрерывные крики, доносившиеся из его внутреннего двора наверху. Начались предшествующие казни – чтобы воздух был насыщен – и они будут происходить без ослабления, пока не придет время.

- Мы так глубоко спустились, - прошептал Возвышенный герцог. Боялся ли он собственных катакомб? Конечно, нет, он просто нервничал, даже под покровом всей этой адской силы.

- Конечно, милорд. На пороге благословения Люцифера... Глубоко.

Это была уважаемая Демоница Пасифая, которая вела герцога и его Верховного Жреца через извилистые подземелья. Только она знала путь, который обеспечивал эффективный механизм защиты от незваных гостей. В свете факелов Бонифаций позволил своему взгляду впиться в ее обнаженное угольно-черное тело: грудь, выступающая и совершенная, ноги, талия и контуры, лишенные изъянов. И все же эти черты могли быть сделаны из влажной смолы, потому что она была сделана не из плоти, а из адского ихора. Черное тело сияло, блестело.

Официально Пасифая была Матерью Ночи и Королевой Лабиринта. Она командовала Минотаврами и Минотаврийками, которые существовали только для того, чтобы охранять эти глубокие пещеры.