Эдвард Кэри – Заклятие дома с химерами (страница 59)

— Тогда поторопись. Я буду скучать.

Я двинулся к дядюшке Аливеру. Его руки были темно-красными — он только что закончил извлекать осколки фарфора из тела какого-то члена семьи. Я очень надеялся не попасться ему на глаза и вернуться к Люси, а затем, воспользовавшись авторитетом собственных брюк, освободить ее, но Аливер заметил меня и действительно помахал мне.

— Клод, Клод, у тебя руки не дрожат?

— Честно говоря, немного трясутся, дядя. Нервы. Ты знаешь, что у меня хронические головные боли. У меня в голове столько голосов, и все они пытаются друг друга перекричать. Я едва тебя слышу.

— Передо мной, — сказал Аливер, — твой дядя Идвид. Он весь изранен. В него попало множество предметов, они как будто специально в него целились. Я вытащил у него из груди массу осколков фарфора. Там был целый чайный сервиз. А в его левое ухо воткнулось чайное ситечко, оно словно пыталось залезть к нему в голову.

— Бедный дядя Идвид, ему действительно сильно досталось. Он в сознании, дядя? Он нас слышит?

— Губернатор так кричал, что я решил дать ему немного хлороформа, чтобы извлечь фарфор и зашить его. Но я уверен, что скоро он снова будет с нами. Смотри, Клод, он уже шевелится.

Лежавший на обеденном столе дядя Идвид вздрогнул, его рука потянулась к лежавшим рядом с ним щипцам. Его незрячие глаза оставались закрытыми, но его рот открылся, и до меня донесся едва слышный шепот:

— Хейворд… Это… Хейворд?

— Привет, дядя, как ты себя чувствуешь?

— Я превратился в дуршлаг, дорогой Клод, — прошептал он.

— Все не так плохо, сэр. Вы больше похожи на перечницу — всего несколько дырок, и те уже затягиваются.

На его губах снова заиграла улыбка.

— Ты хороший мальчик, Клод. Я тебя люблю.

— Спасибо, сэр.

— Собрание, Клод, Собрание внизу, и оно снова достигло невероятных размеров. Оно пытается вырваться на свободу. Ты не должен позволить ему это сделать! Если оно вырвется и соединится со Свалкой, то превратится в ужасного монстра, который всех нас погубит.

— Уверен, что ему не выбраться отсюда, сэр. Возможно, его уже рассеяли.

— Амбитт вернулся?

— Нет, сэр, боюсь, что нет.

— Амбитт… Амбитт знал бы, что делать.

— У вас из колена все еще торчит осколок блюдца, кузен губернатор, — сказал дядюшка Аливер. — Я должен его оттуда извлечь. Ты не мог бы подержать своего дядюшку, Клод?

— Клод, мой милый, — сказал Идвид, — подойди сюда. Я хочу сказать тебе кое-что на ухо.

Я подошел к нему и наклонился так низко, что его рот и зубы придвинулись почти вплотную к моему уху. Он взял Джеральдину Уайтхед и поднес к своему лицу. Я подумал, что таким образом он просто пытается облегчить свои страдания.

— Будет немного больно, — сказал Аливер.

— Не медли! — крикнул Идвид.

Аливер погрузил свой нож в его колено.

Идвид закричал, и в этот момент Джеральдина Уайтхед сжала мое ухо.

— Ай! — вскрикнул я.

— Почти, — сказал Аливер. — Потерпите еще немного.

— А-а-а! — завопил Идвид и сильнее надавил на свою Джеральдину. Она начала врезаться в мое ухо.

— Дядя, пожалуйста, сэр! — закричал я.

— Где она? — прошептал Идвид в мое зажатое ухо. — Где Это? Думаю, она с тобой. Не секрет, что Это тебе нравится. Что ты с ней сделал? Скажи мне, милый Клод. Сейчас же!

— Держи крепко! — сказал Аливер.

— А-а-а! — снова завопил Идвид и, чтобы облегчить свою боль, еще сильнее сжал Джеральдину. — Куда ты ее дел? — прошептал он. — Она здесь? Она сейчас в этой комнате? Точно здесь! Здесь, я в этом уверен! Прямо у нас под носом! Это! Это! Приведи ее сюда!

— Последний осколок — и готово. Еще разок! — крикнул Аливер.

— Это! Это! — кричал Идвид, разрезая мою плоть. Он давил слишком сильно. Джеральдина разорвала мне ухо и ослабила хватку. Я схватил тампон, пропитанный хлороформом, и прижал к широкому лицу Идвида. Державшая Джеральдину Уайтхед окровавленная рука начала слабеть и через некоторое время рухнула на стол. Хлороформ сделал свое дело.

— Готово, — сказал Аливер. — В итоге все оказалось не так страшно, правда?

— Боюсь, бедный дядя Идвид от боли потерял сознание.

— Я думал, что он крепче.

— Как видишь, нет, дядя.

— Что случилось с твоим ухом?

— Небольшой порез, дядя. Не о чем говорить. Я должен идти. Рад, что смог помочь.

— Да, спасибо тебе, Клод. Уверен, что тебе не нужна помощь с ухом?

— Нет, дядя, не нужна. Спасибо.

Я пересек зал, обходя Айрмонгеров и кивая тем из них, кто являлся моим родственником. Вот она, в своей изодранной униформе. Трясущимися руками Люси заканчивала перевязывать чью-то ногу.

— Айрмонгер, — сказал я, — ты мне нужна и должна пойти со мной.

— Она здесь работает! — крикнула старшая медсестра. — Помогает больным.

— Не спорьте со мной. На мне теперь брюки, и я не потерплю такого тона.

— Да хоть горностаевая мантия, мастер Клодиус. Мне нужна ее помощь.

— Я вам не подчиняюсь.

— Вы — нет, она — да.

— Она пойдет со мной.

— Она останется здесь.

— Вы противитесь чистокровному?

— Я противлюсь обстоятельствам. Речь идет о медицинской необходимости. Она моя.

Я схватил Люси за правую руку, а подошедшая к нам медсестра — за левую. Люси в ужасе стояла между нами.

— Отпустите ее! — сказал я.

— Не отпущу! — крикнула медсестра.

— Она пойдет со мной.

— Она останется в этой комнате до тех пор, пока нужна мне.

— Послушайте, будьте благоразумны. Мне нужно с вами поговорить.

— Думаю, мы уже говорим. На вас все смотрят.

И правда, на нас смотрело множество людей, пытаясь понять, из-за чего мы спорим. Всем было интересно, почему это чистокровный Айрмонгер поднял такой шум из-за служанки. В другом конце помещения лежавший на столе Идвид уже начинал шевелиться.

— Послушайте, уважаемая, — сказал я спокойно, так, чтобы слышать могли только мы трое. Остальные Айрмонгеры вновь стали с тревогой следить за качавшимися люстрами. — Прошу вас слушать меня внимательно. Вам известно, кто эта замарашка?

— Какая-то служанка. Вам-то что?