Эдвард Эллис – Избранные произведения в одном томе (страница 102)

Следующий день они провели в подготовке к двойной свадьбе, которая должна была произойти вечером. Вверх и вниз по реке отправили посланников, и на расстоянии двадцати миль не было поселенца, которого бы не пригласили. Когда наступил вечер, гости начали собираться. Кто-то прибыл на лодке, кто-то на лошади, кто-то пешком. На фронтире редко бывает двойная свадьба, а в этот раз она сопровождалась такой прекрасной историей любви, что никто не мог её пропустить — ни старики, ни молодые.

Когда в доме лесного жителя зажгли свет, и внутри, и снаружи скопилась пёстрая толпа. Можно было услышать, как пожилые и средних лет мужчины говорят о видах на урожай, смотрят в небо, предсказывают изменения погоды или жадно обсуждают настроения среди индейцев. Можно было услышать, как неуклюжие молодые люди глубокомысленно рассуждают на ту же тему и иногда рискуют игриво поухаживать за одной из многочисленных девушек.

Дом лесного жителя был расширен для такого случая. Рядом с домом был построен длинный навес, достаточный, чтобы вместить всех гостей. После обильной трапезы столы были сдвинуты, и начались приготовления к свадьбе.

Вдруг гости затихли. Все взгляды обратились в сторону двери, в которую вошли Юджин Мортон и Эверард Грэм со своими возлюбленными.

— Какие милашки!

— Просто красавцы!

— Ей-богу, тут даже не о чем разговаривать!

Такие и похожие восторженные замечания пронеслись по толпе. Мэри Хаверленд была одета в простое светлое платье, на ней не было никаких украшений, кроме одной белой розы в волосах, которые ниспадали на плечи. Её красота была поистине царственной. Она была очень счастлива и всё же казалась отстранённой.

Мортон был одет в серый домотканый костюм, который хорошо сидел на его изящной фигуре. Он выглядел настоящим джентльменом, каковым и являлся этот храбрый солдат и честный человек.

Айна, милая юная героиня, была очаровательна. Её платье было идеально белое. Её локоны падали на плечи, украшенные только простым венком из фиалок. Айна и Мэри отличались друг от друга, и сложно было рассудить, что прекраснее — царственная, верная женщина или чистота и невинность молодой девушки. Грэм был достойным участником этого спектакля, он понравился всем своей добротой и умом.

Через несколько мгновений в комнату вошёл дородный джентльмен с белым воротничком и сияющей улыбкой. Мортон и Мэри поднялись, встали перед ним, и в совершенной тишине началась церемония. Были заданы вопросы, и ответы были слышны каждому, кто находился в комнате.

— Что бог сочетал, того да человек не разлучает.

Все сказали «Аминь!» и снова сели.

Холдидж, который был дружкой Мортона, со спокойной улыбкой позвал Грэма. Молодой герой с густо покрасневшей Айной, которая опиралась на его руку, последовали приглашению, и церемония началась.

Пока она продолжалась, на другой стороне комнаты происходило нечто любопытное. Высокий, костлявый молодой человек с красным лицом сидел, обнимая полноватую, крупную девушку, которая давала волю выразительным замечаниям.

— Клянусь, они такие милашки! Интересно, что чувствует девушка?

— Она счастлива, конечно, — ответил её спутник. — И он тоже. Я был бы счастлив.

— Что?

— Будь я на его месте, я бы чувствовал себя отлично.

— Что? Ты хотел бы жениться на Айне Хаверленд?

— Нет… то есть… хм… Ну, на ком-то другом… то есть… да, на ком-то другом…

— На ком другом? — спросила девушка, глядя прямо в его лицо.

— Ну… хм… Ну, чёрт возьми, ты и сама знаешь!

— Тсс! Не говори так громко, Джозайя, не то тебя услышат.

— Вот если бы ты была на её месте, Сал, что бы ты чувствовала?

— Тебе не стыдно такое спрашивать? — спросила она с упрёком.

— Нет, чёрт возьми. Ну, Сал, что бы ты чувствовала?

— Если бы я стояла там рядом с тобой, и священник говорил все эти слова?

— Да… да. Скажи.

— Ты и так знаешь, Джозайя. Не надо спрашивать.

Джозайя задумался. В его голове, очевидно, зародился какой-то план. Он обхватил свою голову, потом колени, потом засмеялся и воскликнул:

— Была не была, клянусь Георгом!

Он повернулся к девушке и сказал:

— Сал, мы с тобой должны пожениться, так?

— Ты что, Джозайя? — Она наклонила голову и густо покраснела.

— Давай, Сал, никого это не волнует. Давай поженимся.

— О, Джозайя! — продолжила она, ещё больше волнуясь.

— Ну, скажи скорей. Священник скоро закончит и уйдёт домой. Скажи «да», Сал.

— О, боже! О, мои звёзды! Да!

— Отлично! Поспешите сюда, мистер священник.

В этот миг добрый священник закончил благословлять пары, вокруг которых столпились их друзья. Священник собрался домой, но задержался ненадолго. Джозайя это заметил и, боясь, что тот уйдёт, закричал:

— Эй, сквайр… то есть священник, постойте. Для вас есть ещё работёнка.

— А, рад слышать! — засмеялся священник, обернувшись. — Вы жених?

— Кажется, да, а вот Сал Клейтон — невеста.

Все повернулись к говорившему, но он мужественно выдержал их улыбки. Его лицо было огненно-красным.

— Давай, Джозайя, молодец! — воскликнули несколько человек, хлопая его по плечу.

— Разойдитесь, пока я не закончу. Пойдём, Сал.

Женщины вывели покрасневшую Сал вперёд и передали её в руки Джозайи.

— Теперь давайте, сквайр… то есть священник. И не затягивайте, я ужасно хочу жениться.

Все расступились, Джозайя и Сал вышли вперёд и через несколько мгновений были объявлены мужем и женой. Джозайя поцеловал невесту. Поздравления Мортону и Грэму не могли сравниться с поздравлениями, которые посыпались на этого счастливчика.

Началась забава. Внезапно появился старый рейнджер со скрипкой подмышкой.

— А теперь танцы! — сказал он. — Старые добрые танцы!

Старики вышли и вместе со священником приступили к разговорам, угощаясь орехами, яблоками и сидром.

Скрипач уселся на ящик и начал крутить колки своего инструмента, пробуя пальцем струны. Очевидно, настройка была мучительной, поскольку каждый раз, когда он крутил колок, он закрывал один глаз и кривил рот.

Наконец скрипка была настроена. Скрипач смазал смычок куском канифоли и затем провёл им по струнам, как бы говоря: «Внимание!». Когда пары построились, скрипач немного сполз с ящика, чтобы можно было топать одной ногой по песчаному полу. Он рывком откинул голову назад и заиграл рил[8], который проник в сердце каждого танцора. Площадка немедленно заполнилась молодёжью. Высокие фигуры двигались, как скелеты из каучука, их ноги сгибались и переплетались. Оживлённые, крепкие девушки прыгали вверх-вниз, как горшки с желе, и «все веселились, как свадебные колокольчики»[9].

Вскоре появились старики, чтобы «просто посмотреть, как парни и девушки веселятся». Скрипач в этот миг заиграл «Мечту дьявола». Робкая дама шагнула к нему, притронулась к его плечу и спросила:

— Это светская мелодия?

— Нет, это «Старый сотый псалом»[10] с вариациями… не мешайте, — отозвался музыкант, одновременно сплёвывая табак.

— Думаю, мы можем попробовать, тётя Ханна, — сказал священник с лукавой улыбкой.

Двое вышли вперёд, и когда скрипач заиграл другую мелодию, они исчезли в вихре танца. Через несколько мгновений за ними последовали все старики, которые пришли «только на минутку». Несколько пожилых джентльменов и дам преподали молодёжи хороший урок танцев.

Веселье продолжалось почти всю ночь. Вскоре гости начали расходиться. Кто-то предложил навестить новобрачных в постели, но, к счастью, хороший вкус возобладал, и все спокойно разошлись по домам.

Вся деревня, за исключением часовых в блокгаузе, погрузилась в сон. Вероятно, индейцы не хотели беспокоить столь счастливое поселение, поскольку в эту ночь они не проявляли никакой враждебности. Все тихо и мирно спали, на следующий день они тихо и мирно взялись за работу, и так же тихо и мирно эти поселенцы прошли по своему жизненному пути.