Эдвард Бенсон – Заклятие сатаны (страница 6)
Он бросил на стол свой пригласительный билет на сеанс и пустился прочь под взволнованные возгласы участников сеанса.
Известие о прекрасной звезде и появлении мистера Тилли на сеансе через полчаса после гибели, о которой никто из собравшихся не знал, мигом облетело весь спиритический мир. Общество психологических исследований направило своих специалистов для сбора независимых свидетельств всех присутствовавших.
Однако эксперты, узнав, что мисс Соулсби за несколько минут до этого видела рекламный щит с сообщением о катастрофе на площади Гайд-парк-корнер, решили, что происшедшее является следствием неосознанного зрительного восприятия в трудноуловимом сочетании с телепатией. Впрочем, такое объяснение выглядело явно надуманным, поскольку предполагало, что мисс Соулсби почему-то связала отсутствие мистера Тилли с происшествием на Гайд-парк-корнер, сама того не сознавая, разглядела имя жертвы на другом новостном щите, да вдобавок еще и телепатическим путем передала все это медиуму.
Что касается звезды на потолке, чего никто не мог отрицать, то эксперты, конечно же, обнаружили на стене над камином остатки люминесцентной краски и пришли к заключению, что звезда была воспроизведена чем-то подобным. Словом, они признали все произошедшее подделкой, что могло вызвать только сожаление, так как на этот раз феномен был чистой правдой.
Мисс Соулсби продолжала постоянно посещать сеансы миссис Камбербатч, но больше никогда не ощущала присутствия мистера Тилли. Читатель может думать по этому поводу все, что ему угодно. Мне, например, кажется, что мистер Тилли просто нашел себе другое занятие.
А он, между тем, окончательно оторвавшись от реального мира, убедился, что теперь уже никто, кроме медиума, его не слышит.
— Да не беспокойтесь вы так, мистер Тилли, — утешила его миссис Камбербатч. — Это же чистая формальность. Что ж вы так торопитесь нас покинуть? Не лучше ли вам снова материализоваться? Для ученых это всегда выглядит убедительно.
— Нет уж, — возразил он. — Как вы не понимаете? Это же так угнетает, когда даже говорить и зажигать звезды можешь только при вашем посредстве. Но я вернусь, как только узнаю что-нибудь новое, что смогу передать через вас. Какой смысл повторять всю эту чепуху насчет занятости и счастья? Вы и так уже много раз им это преподносили…
Я уже давно подыскивал себе жилье на южной стороне восхитительного уголка, который зовется Барретс-сквер, однако за несколько месяцев так и не увидел того, чего так страстно желал: объявления о сдаче в наем одного из здешних прелестных маленьких домиков.
Но вот, наконец, осенью этого года, в очередной раз блуждая там наугад, я наткнулся на искомое и через десять минут уже заходил в контору агента, в чьих руках находилась судьба дома номер 29.
Разговорчивый клерк сообщил мне, что нынешний арендатор, сэр Артур Бассентуэйт, жаждет поскорее расторгнуть арендный договор, потому что дом вызывает у него болезненные ассоциации из-за не так давно случившейся там смерти его жены. Я узнал также, что человек он состоятельный, да и после жены осталось значительное наследство, так что он готов уступить свое владение за, как говорят профессионалы, «смешную», то есть очень низкую цену, лишь бы поскорее от него избавиться. Мне тут же выписали разрешение на «осмотр». На следующее утро я заглянул туда и понял, что это как раз то, что мне требуется.
Меня мало заботило, почему сэр Артур решил поскорее отделаться от аренды за действительно очень скромные деньги. Дом и все оборудование оказались в отличном состоянии, и в течение недели формальности по переоформлению арендного договора были улажены. Словом, меньше чем через месяц с того дня, как мне попалось на глаза объявление, я уже в радостном возбуждении обустраивался на новом месте.
Я еще не прожил в своем новом жилище и двух недель, как однажды ближе к вечеру мне сообщили, что сэр Артур хотел бы встретиться со мной, если я не занят. Его проводили ко мне, и я увидел перед собой одного из самых обаятельных людей из тех, с кем мне выпадала удача встретиться.
Его визит оказался проявлением доброжелательности. Он просто желал убедиться, что дом мне понравился и вполне меня устраивает. В то же время ему, как он признался, доставило бы удовольствие прогуляться по дому, что мы вместе и сделали. Заглянули мы повсюду, кроме одной комнаты.
Едва я взялся за ручку двери ближней спальни на третьем этаже, большей из двух свободных комнат, гость остановил меня.
— Надеюсь, — сказал он, — вы простите меня, если я не стану туда заходить. Должен признаться, с этой комнатой у меня связаны очень болезненные воспоминания.
Я понял его с полуслова. Без сомнения, именно в этой комнате умерла его жена.
Стоял чудесный октябрьский вечер, и, обойдя все помещения, мы вышли в расположенный за домом маленький садик с выложенной плитками дорожкой. Пожалуй, это было самое приятное место на участке. Со всех сторон садик окружали невысокие кирпичные стенки, отгораживавшие его от соседей и проходящей позади домов пешеходной улочки.
Сэр Артур ненадолго задержался здесь, погрузившись, как я подозреваю, в печальные размышления о тех днях, когда они с супругой, наверно, решали, как украсить свой маленький участок, а потом вместе выполняли задуманное. И действительно, собираясь уходить, он заговорил об этом.
— Здесь, — сказал он, — так все так дорого моему сердцу. Тысяча благодарностей вам за то, что позволили мне снова увидеть этот садик.
И он еще раз, уже по дороге в дом, медленно, с тоской обвел взглядом этот райский уголок.
В те времена из-за войны в Лондоне требовалось соблюдать строгие правила светомаскировки. Поэтому пару дней спустя, возвращаясь поздним вечером с обеда по погруженным в непроницаемый мрак улицам, я ужаснулся, когда мне бросилось в глаза, что в окнах на верхнем этаже моего дома горит ослепительный свет. Он исходил из ближней спальни на третьем этаже, и, зайдя внутрь, я торопливо поднялся по лестнице, чтобы потушить это противозаконное сияние. Однако, открыв дверь в комнату, я обнаружил, что там темно, а включив освещение, увидел, что шторы опущены. Так что, даже если бы свет и горел, я все равно не заметил бы снаружи такой великолепной иллюминации.
Объяснение, конечно, нашлось: несомненно, свет горел не у меня, а в соседнем доме. Видимо, второпях я просто ошибся. Сделав такой вывод, я постарался выбросить это дело из головы. Однако в глубине души я понимал, что никакой ошибки не было и что свет горел именно в этой комнате.
Я уже говорил, что переехал в свой новый дом в огромной спешке, так что в последующие пару дней после работы мне пришлось заниматься сортировкой и уничтожением накопившихся за долгий срок старых книг и бумаг, которые я не успел перебрать до переезда. Среди них мне попался иллюстрированный журнал, купленный по каким-то забытым мною причинам. Перелистывая его страницы, чтобы определить, зачем я его сохранил, я вдруг наткнулся на фотографию моего маленького сада. Помещенная на этой же странице статья, как следовало из названия, представляла собой интервью с леди Бассентуэйт. Над статьей я увидел портреты ее и сэра Артура.
Совпадение показалось мне любопытным: значит, это здесь я прочел о своем нынешнем доме и узнал, как он выглядел при прежних владельцах. Впрочем, я не стал морочить себе этим голову и положил журнал в груду бумаг, обреченных на уничтожение. Разборку я собирался закончить до того, как пойду спать. Но дело шло медленно, и когда шкаф, наконец, опустел, шел уже второй час ночи.
Я так увлекся своим делом, что не заметил, как огонь в камине потух, и к тому же я сильно проголодался. Пришлось пойти в столовую, выходившую в садик, чтобы проверить, как там с огнем и найдется ли в буфете, чем подкрепиться. И в том, и в другом мне повезло, но, греясь у камина и поедая печенье, я вдруг услышал (или мне почудилось?), что кто-то ходит в саду по мощеной дорожке.
Я торопливо подошел к окну и отодвинул в сторону тяжелую портьеру. Свет из комнаты вырвался в сад, и я действительно увидел там человека, склонившегося над одной из клумб.
Спугнутый ярким светом, он выпрямился и, не оборачиваясь, бросился в дальний конец сада, где с удивительной ловкостью забрался на стенку и исчез.
Однако в последнюю секунду, когда он еще сидел на ограде, уличный фонарь осветил его лицо. К своему величайшему изумлению я узнал сэра Артура Бассентуэйта. Все произошло в мгновение ока, но я был уверен, что не ошибся. Так же как раньше не ошибся, решив, что свет горит в спальне, выходящей на площадь.
Конечно, какие бы болезненные ассоциации ни были связаны у сэра Артура с когда-то принадлежавшим ему садом, ему вряд ли стоило избавляться от них подобным образом. К тому же, если сэру Артуру в самом деле удалось так легко туда проникнуть, то же самое мог сделать и кто-то другой, кого побуждали к этому не столько чувства, сколько преступные намерения.
В любом случае, я не хотел, чтобы в мой сад забирались непрошеные гости, и уже назавтра дал указание установить поверх задней стенки прочный частокол из заостренных железных штырей. Что касается сэра Артура, то он должен был понимать, что по первой же просьбе я бы с удовольствием разрешил ему снова побывать в саду и вспомнить прошлое. Так что оправданий его поступку у меня не нашлось.