Эдвард Бенсон – Заклятие сатаны (страница 11)

Однажды вечером, когда в гостиной, кроме хозяина и шотландского гостя, собрались доктор Кертис с медицинского факультета Бостонского университета, преподобный доктор Амос Катлер из церкви на Линд-стрит, мистер Магнус из Вест-Ньютона, три леди и один писатель, разговор зашел о проблемах оккультного характера.

— Некогда в Абердине, — сказал профессор Муди, — жила медиум по имени Дженни Мак-Гро, женщина невысокого ума, но выдающейся психической силы. Двести лет назад вы, добропорядочные жители Бостона, повесили бы Дженни за колдовство. Я сам наблюдал в ее жилище эффект материализации, который при всем желании не мог бы списать на мошенничество или галлюцинацию. Я сам видел, как передо мной возникали различные фигуры, сначала повисая клубящимся туманом в воздухе, а затем медленно приобретая вполне отчетливые очертания. Причем исходили эти фигуры на моих глазах не из какого-нибудь шкафа или фальшивого чулана, а непосредственно из тела самой Дженни. Что это был не вульгарный фокус, готов поручиться своей научной репутацией. Как-то ночью откуда-то из груди Дженни Мак-Гро появился, например, сам Платон, точнее, наверно, его фантом, то есть эйдолон. Мы с ним беседовали целых пятнадцать минут, обсуждая идеи дуализма. Все это время медиум оставалась в трансе.

Доктор Фуллертон и его жена обменялись многозначительными взглядами. Гость заметил это и произнес:

— Вы мне не верите? Неудивительно!

— Нет-нет, что вы, — возразил доктор Фуллертон. — Вы, несомненно, объективный исследователь, и ваше свидетельство заслуживает всяческого уважения. Однако что случилось с Дженни Мак-Гро впоследствии?

— Знаете ли, она была туповатой и малопривлекательной молодой женщиной, которая едва ли заслуживала звания разумного существа. Ее совершенно не интересовали такие необычные проявления ее психики. Более того, они ей, очевидно, до смерти надоели, так что в конце концов она, по-видимому, покинула Шотландию. Так сказать сбежала даже не столько от надоедливых призраков, сколько от еще более докучливых смертных, которые толпами валили в ее дом, мешая ей стирать, гладить и стряпать.

— Наша девушка-янки, — заметил мистер Магнус, — наверняка извлекла бы из своих способностей выгоду и сколотила себе приличное состояние.

— Видите ли, — произнес профессор Муди, — являясь, насколько мне известно, единственным медиумом в мире, способным осуществлять материализацию при свете дня и в любой обстановке, Дженни, как и все шотландские женщины, была очень расчетлива и бережлива. Однако ей не хватило ума, чтобы воспользоваться такой удачей. Ей не раз советовали выступить перед публикой. Но шотландцы не слушают советов. Не знаю, где она теперь…

Доктор Фуллертон снова бросил взгляд на жену. Миссис Фуллертон встала и коснулась звонка.

Вскоре дверь отворилась и в комнате появилась грузная рыжеволосая служанка, которая изобразила неуклюжий реверанс.

— Звонили, мэм? — спросила она.

— Дженни, — произнесла миссис Фуллертон, — у нас в гостях твой старый знакомый из Шотландии.

На туповатой физиономии девушки не отразилось ровным счетом ничего. Лишь когда она неловко прошла вперед и недоверчиво взяла протянутую руку профессора, в глазах у нее мелькнул проблеск узнавания.

— Я и не слышала, что вы наведались в Америку, мейстер Муди, — произнесла она на шотландском диалекте и повела глазами по сторонам, словно готовясь спрятаться от этой ученой компании.

Профессор поверх плеча Дженни Мак-Гро взглянул на хозяйку.

— С вашего разрешения, миссис Фуллертон, — сказал он, — мы попросим молодую женщину принять участие в небольшом эксперименте.

Дженни, подозрительно взглянув на него, перевела свои маленькие тусклые глазки сначала на хозяина, потом на хозяйку и напоследок на дверь.

— Не по душе мне эти занятия, — флегматично отозвалась она. — Да и грудь у меня разламывается от боли, как оттуда лезут всякие дряхлые привидения. Вы же помните, мейстер Муди.

Словом, она долго отнекивалась, не желая иметь ничего общего со всякими потусторонними тайнами. Уж и не помню точно, какой довод или пожелание заставило ее с неохотой поддаться на уговоры. Но то, что последовало, мне не забыть никогда.

Пламя включенных на полную мощь пяти газовых горелок заливало комнату ярким светом. Исполненные любопытства и скепсиса гости окружили Дженни и усадили ее в мягкое турецкое кресло. Женщина выглядела не слишком привлекательно: рыжая, веснушчатая, коротконогая, она скорчилась в кресле, мрачно глядя на собравшихся.

— О Господи! — прошептал я соседу. — Неужели почтенные духи не могли выбрать для возвращения к нам канал посимпатичнее?

— Тихо! — отозвался профессор Муди. — Девушка входит в транс.

Свиноподобные глазки широко открылись и закрылись. Слабая судорога прошла по обвисшим щекам. Вздох, еще один, нервные подергивания кресла, тяжелое дыхание…

— Симулирует кому, — прошептал мне доктор Кертис. — Но неудачно. Плохая из нее актриса. Настоящий фарс.

Минут пятнадцать или двадцать прошло в терпеливом ожидании. Тишину нарушало только громкое дыхание девушки. Потом кто-то из гостей зевнул, его примеру последовал другой, и хозяйка, полагая, что эксперимент становится скучным, зашевелилась, собираясь разорвать наш круг. Но профессор Муди вскинул руку в протестующем жесте. И тут же сделал резкое движение, которое заставило всех нас снова взглянуть на Дженни Мак-Гро.

Ее голову и торс, казалось, окутал тонкий, мутный слой переливающегося тумана, легко колышущегося вокруг нее, но сосредоточенного в одной точке и похожего на кольцо синеватого дыма, исходящее с кончика хорошей сигары. Точка выхода находилась, похоже, вблизи от сердца Дженни. Она перестала громко дышать и побледнела, как смерть. Но еще сильнее побледнел доктор Кертис. Я почувствовал, как его рука на ощупь ищет мою, а найдя, сдавливает так, что кисть у меня онемела.

На наших глазах исходивший из тела Дженни туман увеличился в объеме и стал совершенно непрозрачным. Теперь он походил на темную, четко очерченную тучу, которая плавала перед нами, постепенно меняя очертания, где-то поджимаясь, а где-то расширяясь, пока, наконец, не приняла окончательную форму.

Это похоже на то, как если бы вы смотрели через лупу на какой-то тусклый, расплывчатый объект. По мере того, как вы ловите его в фокус, он делается все отчетливее и наконец становится четким и ясным. Или, скажем, на спектакле театра теней вы напряженно всматриваетесь в колеблющееся, аморфное пятно, которое по мере приближения актера принимает все более определенную форму, пока на экране не образуется вполне узнаваемый силуэт. А теперь представьте, что этот силуэт сходит с экрана и превращается в материальное тело, и вы понимаете, что на ваших глазах совершается чудо перемещения этой тени из мира, который нам недоступен, прямо в ту комнату, где собралась наша маленькая компания.

Я взглянул на стоящего напротив меня преподобного доктора Катлера. Обеими руками он крепко сжимал лоб, являя собой картину ужаса, отвращения и растерянности.

Новоприбывший был мужчиной лет тридцати с правильными чертами лица и хорошей фигурой. Он вежливо поклонился присутствующим, но когда профессор Муди собрался что-то сказать, приложил палец к губам и неуверенно оглянулся на медиума. Мне показалось, что при виде того, как неприглядно выглядят ворота, через которые он проник в наш мир, на его приятном лице появилось отвращение. Тем не менее, он не отвел глаз от бессмысленной физиономии Дженни Мак-Гро и, сложив руки, застыл в ожидании.

Мы все были полностью поглощены этим таинственным событием. Нетерпеливо, но уже без удивления мы наблюдали еще один феномен образования облачка, а затем тени, которая, сгущаясь, постепенно становилась реальностью.

Белая дымка и расплывчатая тень медленно превратилась в самую прекрасную женщину, которую когда-либо видели глаза смертных людей. В настоящую живую, дышащую женщину, чьи влекущие губы были слегка раскрыты, прекрасная грудь поднималась и опускалась под одеянием, а восхитительные черные глаза смотрели на нас так, что головы у нас закружились, а мысли стали путаться. Наверно, проще было раскрыть секрет ее появления, чем описать ту неземную красоту, которая вызвала у нас в душе священный трепет.

Прибывший первым мужчина с нежностью влюбленного и почтением подданного к царице взял изящную белую руку этой изумительной женщины и провел ее в центр комнаты. Она, не произнеся ни слова, позволила ему проделать все это и замерла, как императрица, внимательно изучая наши лица и одежду с удивлением и любопытством, тогда как в ее глазах сквозила легкая нотка надменности.

Между тем мужчина наконец заговорил.

— Друзья, — медленно произнес он, — огромная любовь заставила того, кто некогда был смертным, устремиться на поиски своей богини. Невероятная удача привела к тому, что его скромная жертва была вознаграждена. Я не вправе говорить более откровенно. Выслушайте нашу страстную мольбу и выполните ее без каких-либо вопросов. Здесь присутствует церковнослужитель, он имеет полномочия произнести те слова, которые только и могут увенчать такую любовь, как моя. Она, эта любовь, преодолев столетия, нашла свой объект в далеком прошлом и была подтверждена добровольной смертью. Мы пришли сюда из другого мира с просьбой соединить нас узами брака в соответствии с установлениями этого мира.