Эдвард Беллами – Очерки из будущего (страница 63)

Я отвернулся, чтобы осмотреть раны рептилии, поскольку захватил с собой хирургические инструменты и намеревался их перевязать. Меня прервал стон Фрамингема, и, повернувшись, я увидел, что он катается по песку в агонии. Я поспешил к нему, но прежде чем я успел до него добраться, он схватил мой чемодан с инструментами и, взяв самый большой и острый нож, перерезал себе горло от уха до уха.

– Фрамингем! Фрамингем! – крикнул я, и, к моему изумлению, он посмотрел на меня с пониманием. Я вспомнил случай с французским врачом, который в течение нескольких минут после гильотинирования отвечал своим друзьям, подмигивая.

– Если вы меня слышите, подмигните! – воскликнул я.

Правый глаз закрылся и открылся с щелчком. Тело было мертво, а мозг жил. Я взглянул на эласмозавра. Его пасть, наполовину закрытая над сверкающими зубами, казалось, улыбалась в знак приглашения. Интеллект человека и сила зверя. Живое тело и живой мозг. Любопытное сходство мозга рептилии с мозгом человека промелькнуло у меня в голове.

– Ты еще жив, Фрамингем?

Правый глаз подмигнул. Я схватил мачете, так как времени на тонкие инструменты не было. Я мог уничтожить все поспешностью и грубостью, я был уверен, что уничтожу все лишь промедлением. Я вскрыл череп и открыл мозг. Я не повредил его и, разорвав рану на голове эласмозавра, поместил мозг внутрь. Я перевязал рану и, поспешив в дом, принес весь свой запас стимуляторов и ввел их.

В течение многих лет медицинская братия предсказывала, что пересадка мозга когда-нибудь будет успешно осуществлена. Почему же она до сих пор не была успешно осуществлена? Потому что никто не пробовал это сделать. Очевидно, что мозг из мертвого тела не может быть использован, а какой живой человек согласится на ужасный процесс вскрытия головы и изъятия части мозга для использования другими?

Мозг людей часто исследуют при травмах и удаляют части мозга, но части мозга других людей никогда не заменяли удаленными частями. Не было найдено ни одного человека без травмы, который отдал бы часть своего мозга в пользование другому. Пока преступники, приговоренные к смерти, не будут переданы науке для экспериментов, мы не узнаем, что можно сделать с помощью пересадки мозга. Но общественное мнение никогда не допустит этого.

Условия благоприятны для честного и тщательного испытания моего эксперимента. Погода прохладная и устойчивая, и рана на голове эласмозавра имеет все шансы затянуться. Животное обладает жизненной силой, превосходящей любое из наших современных животных, и если какой-либо организм может успешно стать хозяином чужого мозга, питая и лелея его, то эласмозавр с его богатыми жизненными силами точно может это сделать. Возможно, здесь начнется новая эра в истории мира.

6 МАЯ, ПОЛДЕНЬ.

Я думаю, что дам своему эксперименту еще немного времени.

7 МАЯ, ПОЛДЕНЬ.

Это не может быть воображением. Я уверен, что сегодня утром, когда я смотрел в глаза эласмозавра, в них отразилась мысль. Тусклые, правда, некое подобие тумана, который плывет над ними, как отражение проплывающих облаков.

8 МАЯ, ПОЛДЕНЬ.

Я более уверен, чем вчера, что в глазах есть выражение, взгляд тревожного страха, такой, какой бывает в глазах с незакрытыми веками тех, кому снятся кошмары.

11 МАЯ, ВЕЧЕР.

Я был болен и не видел эласмозавра три дня, но я смогу судить о ходе эксперимента, пробыв вдали от него некоторое время.

12 МАЯ, ПОЛДЕНЬ.

Меня охватывает душевный трепет при осознании успеха, которым до сих пор сопровождается мой эксперимент. Приблизившись сегодня утром к эласмозавру, я заметил слабое волнение в воде возле его ласт. Я осторожно оглядел то место, ожидая обнаружить рыб, обгладывающих беспомощное чудовище, и увидел, что беспокойство вызвано не рыбами, а самими ластами, которые слабо шевелились.

– Фрамингем! Фрамингем! – закричал я во весь голос.

Огромная масса немного зашевелилась, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы заметить. Мозг, или Фрамингем, лучше сказать, спит, или ему не удалось установить связь с телом? Несомненно, он еще не установил связь с телом, и это само по себе равносильно сну, бессознательности. Как человек, родившийся без одного из органов чувств, не осознает себя, так и Фрамингем, только начавший устанавливать связь со своим новым телом, лишь смутно осознает себя и спит. Я кормил его, или это, что будет более правильным обозначением, решится через несколько дней, обычной порцией.

17 МАЯ, ВЕЧЕР.

Последние три дня я был болен и не выходил за дверь до сегодняшнего утра. Эласмозавр был неподвижен, когда я пришел в бухту сегодня утром. Умер, подумал я, но вскоре я обнаружил признаки дыхания и начал готовить для него мидии и был намерен заняться своим делом, когда услышал легкий задыхающийся звук и посмотрел вверх. Меня охватило чувство ужаса. Словно в ответ на какие-то сомнительные заклинания появилось полужеланное, но всецело пугающее и неожиданное явление дьявола. Я закричал и амфитеатр скал эхом отражал и повторял мои крики, и все это время голова эласмозавра, поднятая на всю высоту шеи, неустойчиво раскачивалась, а рот беззвучно открывался и кривился, словно пытаясь произнести слова, в то время как глаза смотрели на меня то с диким страхом, то с жалобной мольбой.

– Фрамингем, – сказал я.

Пасть чудовища мгновенно закрылась, и оно внимательно посмотрело на меня, жалобно, как смотрит собака.

– Вы меня понимаете?

Рот снова начал шевелиться, и из него вырывались слабые вздохи и стоны.

– Если ты меня понимаешь, положи голову на камень.

Голова опустилась. Он понял меня. Мой эксперимент удался. Я сидел некоторое время в тишине, размышляя об этом удивительном происшествии, пытаясь осознать, что я бодрствую и в здравом уме, а затем начал в спокойной манере рассказывать моему другу о том, что произошло после его попытки самоубийства.

– В настоящее время вы находитесь в состоянии частичного паралича, как я полагаю, – сказал я, закончив свой рассказ. – Твой разум еще не научился управлять твоим новым телом. Я вижу, что вы можете двигать головой и шеей, хотя и с трудом. Подвигайте телом, если сможете. Ага, не можешь, как я и думал. Но все придет со временем. Сможете ли вы когда-нибудь говорить или нет, я не могу сказать, но думаю, что да. А теперь, если вы не можете, мы найдем какое-нибудь средство коммуникации. Как бы то ни было, вы избавились от человеческого тела и стали обладателем мощного жизненного аппарата, которому вы так завидовали его бывшему владельцу. Когда вы обретете контроль над собой, я хочу, чтобы вы нашли сообщение между этим озером и подземным миром и провели некоторые исследования. Только подумайте, как вы сможете пополнить геологические знания. Я напишу отчет о вашем открытии, и имена Фрамингема и Макленнегана будут в числе величайших геологов.

Я размахивал руками в своем энтузиазме, и большие глаза моего друга светились понимающим огнем.

2 ИЮНЯ, НОЧЬ.

Процесс, в ходе которого Фрамингем перешел от своей первой беспомощности к нынешней способности говорить и управлять своим телом, был настолько постепенным, что не было ничего особенного, что можно было бы записывать изо дня в день. Похоже, он владеет своей огромной массой в той же мере, что и ее прежний владелец, и, кроме того, говорит и поет. Сейчас он поет. Северный ветер поднялся с наступлением ночи, и там, в темноте, я слышу могучие трубные звуки его огромного, великолепного голоса, распевающего торжественные ноты григорианской церкви, полнозвучные латинские слова смешиваются с ревом ветра в дикой и странной гармонии.

Сегодня он пытался найти связь между озером и недрами земли, но большой колодец, опускающийся в центр озера, завален камнями, и он ничего не обнаружил. Его мучает страх, что я оставлю его, и он погибнет от одиночества. Но я не оставлю его. Я не хочу допустить то одиночество, которое ему придется пережить, и, кроме того, я хочу быть на месте, если еще одна из этих таинственных подвижек воды откроет связь между озером и нижним миром.

Его терзает мысль, что если его обнаружат другие люди, его могут поймать и выставить в цирке или музее, и он заявляет, что будет бороться за свою свободу вплоть до того, что лишит жизни тех, кто попытается его поймать. Как дикое животное, он является собственностью того, кто его поймает, хотя, возможно, я смогу предъявить права на него на том основании, что приручил его.

6 ИЮЛЯ.

Одно из опасений Фрамингема сбылось. Я был на перевале, ведущем в котловину, и наблюдал, как тяжелые облака наливаются дождем, когда увидел, как над холмом на перевале появился сачок для ловли бабочек, за которым следовал его носитель, маленький человек, несомненно ученый, но я плохо его рассмотрел, потому что когда он смотрел вниз в долину, внезапно раздался со всей мощью и громкостью паровой каллиопы огромный голос Фрамингема, поющего греческую песню Анакреона на мотив "Где ты взял эту шляпу?", и певец появился в маленькой бухточке, черная колонна его огромной шеи поднялась вверх, его зазубренные челюсти широко раскрылись.

Бедный маленький ученый. Он стоял как зачарованный, сачок для ловли бабочек выпал у него из рук, и когда Фрамингем прекратил петь, изогнулся и выпрыгнул из воды, спустился вниз с брызгами, от которых вся бухта взметнулась в воздух, и рассмеялся зычным смехом, который эхом отдавался среди скал, как смех дюжины демонов, он повернулся и помчался через перевал на всей скорости.