Эдвард Беллами – Очерки из будущего (страница 58)

– Вы хотите сказать, что сомневаетесь в точности этой машины?

– Я не говорю, что сомневаюсь в какой-либо машине, – сказал казначей, – но я сомневаюсь в этом счете. Подсчитайте сами.

– Я бы не хотел этого делать, сэр! – надменно сказал Джордан. – Возьмите, Боукер, – сказал он одному из своих помощников, – просто положи это в калькулятор и попроси, чтобы он был достаточно добр, чтобы просмотреть это снова. Есть сомнения в его точности.

Боукер взял счет и ввел его в слот, и, конечно, он вышел с другой стороны со старой суммой, подтвержденной как правильная.

– Вот видите, сэр, – сказал Джордан. – Возможно, вы дважды подумаете, прежде чем делать утверждения, которые вы не можете подтвердить.

Казначей был еще больше взбешен тоном, который взял Джордан.

– Вы думаете, я поверю на слово автоматической коробке конфет? – он назвал изобретение Сайласа Корну автоматической коробкой конфет, сэр! – Разве у меня нет головы на плечах, чтобы самому все просчитать? Вы говорите мне, что это правильно? – сказал он, указывая на счет.

– Да, – сказал Джеймс Джордан.

– Тогда все, что я могу сказать, так это то, что вы чертовски лживы!

И, будучи шести футов роста и широким в плечах, он покинул магазин без угрозы для своего здоровья.

После этого, сэр, он пошел прямо к директору университета и изложил ему суть дела. Директор привел те же аргументы, что и Джордан, сказал, что изобретение Корну, как и жена Цезаря, вне подозрений, занес счет в свой собственный калькулятор, и там получилась та же сумма.

– Подсчитайте сами, – сказал казначей.

Но директор не мог этого сделать, так как давно забыл как это делается. Однако он согласился передать дело в соседний университет, который в то время был силен в математике.

Счет был отправлен туда и вернулся со справкой, что он ошибочен на пятьдесят два доллара, то есть на сумму, указанную казначеем.

Что же, сэр, если бы случилось землетрясение, я думаю, что директор не мог бы быть более встревожен, нежели когда увидел эту справку, потому что основы практически всего в городе Афины покоились на точности машин Сайласа Корну, а здесь две из них не только лгали, но и фактически соглашались в своей лжи. Однако, прежде чем публично обвинить калькуляторы, он решил, что будет справедливо написать Сайласу и спросить его, может ли он объяснить ситуацию.

Сайлас поспешно приехал сам и сказал, что ошибка абсолютно невозможна. Все калькуляторы были лично протестированы, и на них была дана гарантия на двадцать лет и два месяца. Они были защищены от непогоды, от взлома и от ошибок. При желании их можно было взорвать динамитом, но если пользоваться ими в соответствии с его инструкциями, они никогда не обманывали – сам Джордж Вашингтон так не стремился к правдивости. Тем не менее, он проверил машину Джеймса Джордана.

Итак, он увиделся с Джорданом и попросил показать ему калькулятор. Джордан сначала не хотел его показывать, но Сайлас достал из жилета револьвер и, убедительно держа его в руках, подошел к машине. Сайлас ощупал её со всех сторон и осмотрел приспособления.

– Эта машина вполне подходит для вычислений, или для взбивания яиц, или для чистки ножей. Вам ведь нечем возразить против того, чтобы она взбивала яйца или чистила ножи? – сказал он, повернувшись к казначею.

– Мне нечего сказать против этих достижений, – сказал казначей. – Все, что я говорю, это то, что все не сходится.

– Мы скоро это проверим, – сказал Сайлас. – Просто выпиши счет, Джордан, за эти кнги.

Джордан, выглядя более или менее глупо, сел и выписал его. Сайлас вставил его в прорезь и повернул кривошип, и на другой стороне он вышел дополненным и заверенным.

– Теперь этот счет правильный? – спросил Сайлас, передавая его казначею.

Казначей сел и проверил.

– Тридцать три доллара переплачено, – сказал он.

– Дай сюда, – сказал Сайлас и сел, чтобы посчитать самостоятельно.

Меня там не было, но мне рассказывали, что Сайлас выглядел ужасно, когда обнаружил, что казначей был прав. Счет был неверным на тридцать три доллара.

Сайлас был человеком действия. Он достал из кармана инструмент, и через две минуты открыл калькулятор и заглянул в него.

– Что это, Джордан? – сказал он, став темнее тучи.

– Что-что? – сказал Джеймс Джей Джордан, выглядя белее белого.

– Что это значит? – резко спросил Сайлас.

– Мы должны иногда их смазывать, чтобы поддерживать в порядке, – сказал Джордан.

– Вы знаете, – сказал Сайлас, – что полное название этой машины – "Запатентованный сухой калькулятор Корну?" – и он указал на надпись.

– Да, я это замети.

– Я полагаю, вы знаете, что означает "сухой".

– Я думал, что это относится к характеру вычислений, которые делает машина. Большинство людей называют вычисления довольно сухими.

– Вы читали инструкции, которые присылают с каждой машиной, – продолжил Сайлас.

– Не могу сказать, что я видел какие-либо инструкции. А вы Боукер? – спросил Джордан у своего помощника.

Боукер покачал головой. Очевидно, никто из них не видел этих инструкций.

– Эта машина была вполне пригодна для точный расчетов, – сказал Сайлас казначею, – если бы вы следовали моим инструкциям. Это сухая машина, и я уделил этому самое пристальное внимание в своих инструкциях, а также предостерег владельца от использования масла или любого другого подобного средства. Если вы пойдете вразрез с моими инструкциями, я не буду отвечать за сделанные расчеты. Жаль, Джордан, что вы забыли эти инструкции, – продолжал он медленно, слегка поводя руками. Надеюсь, вы запомните это получше, – и с этими словами он выхватил свой шестизарядный пистолет и выстрелил прямо в него.

Он был умным человеком, этот казначей, в других вещах, так же, как и в цифрах, потому что он выбил ствол вверх, прежде чем Сайлас нажал на курок. На полке прямо над головой Джордана стоял большой глобус мира. Пуля вошла в Австралию и вышла из Атлантики с другой стороны.

Сайлас с упреком посмотрел на казначея, а затем, увидев, что Джордан и его помощники исчезли, убрал револьвер в карман.

– Давайте проверим другие машины, – мрачно сказал он.

Они обошли двадцать пять магазинов и нашли двадцать пять калькуляторов, внутренности которых плавали в масле. Прошел слух, что Сайлас приезжает, и владельцев этих магазинов не было дома. Казалось, что их всех внезапно отозвали.

При дальнейшем расследовании не нашлось ни одного калькулятора, который был бы верен в своих расчетах. Оказалось, что особенность работы машины для вычисления при применении масла была довольно рано уловлена Джорданом и его друзьями, и в определенный день все магазинные калькуляторы были промаслены, а в частные дома был послан молодой человек, чтобы бесплатно проверить машины и убедиться, что они в рабочем состоянии.

Видимо, он так и сделал, потому что их вычисления всегда совпадали с магазинными. Из трехсот сорока калькуляторов в Афинах триста тридцать девять были смазаны до подбородка, а еще один, очевидно, оставленный для экспериментальных целей, был просто смазан вазелином. Сила этой машины для подведения итогов в пользу продавца была поразительной. Без сомнения, в Афинах был бы большой спрос на вазелин, если бы не появился этот казначей.

Это повлияло на отношение к калькулятору Сайласа Корну в Афинах, и люди начали понимать, почему их доходы так мало помогли им с тех пор, как появилось изобретение Сайласа. Им было жаль Сайласа, потому что все его изобретения почему-то не достигали полного успеха. Никто не винил его за то, что его машина не выдержала испытаний, но в будущем, кроме как для взбивания яиц или чистки ножей, они не осмеливались пользоваться ею сами или покупать в магазине, где пользовались ее услугами.

Вскоре после этого Джеймс Джордан и еще тридцать девять владельцев магазинов были приговорены к трем годам тюремного заключения и крупному штрафу за подстрекательство калькуляторов к лжесвидетельству и помощь и пособничество им в этом. Молодой механик также едва избежал осуждения.

После этого разоблачения Афинский университет был вынужден взяться за борьбу с цифровой неграмотностью. Они наняли профессора-математика из соседнего университета, чтобы он ввел их в курс дела от начала до конца. Они отрывались на час-два в день от Гомера, Венеры, Цезаря и посвящали их сложению и умножению, и теперь Джеймсу Джордану понадобилось бы все его время, чтобы получить за книгу на цент больше, чем следовало бы.

Сайлас вернулся в Тонтин, а вскоре после этого оставил должность в музее, чтобы полностью посвятить себя своей логратумной машине. Он надеялся, что Афинский университет примет ее, когда она будет готова. Может быть, Афинский университет так и сделал бы, но эта машина так и не была сделана.

1898 год

Край молнии

Джордж Гриффит

I

В кои-то веки они ужинали тет-а-тет, и она, то есть миссис Сидни Калверт, невеста с восемнадцатимесячным стажем, полулежала, полусидела в глубине большого, уютного кресла недалеко от яркого огня из смеси дров и угля, который горел в одной из самых совершенных имитаций средневекового камина. Ее ножки, весьма хорошенькие и изящно обутые, были скрещены и стояли на пятке правой на углу черного мраморного бордюра.

Ужин закончился. Кофейный сервиз и ликер стояли на столе, и мистер Сидни Калверт, хорошо сложенный молодой человек лет тридцати, с красивым, добродушным лицом, которое внимательный наблюдатель счел бы странно омраченным холодным блеском в глазах и жесткостью, которая была чем-то большим, чем сжатые челюсти, расхаживал взад-вперед по противоположной стороне стола, покуривая сигарету.