Эдвард Аллворт – Россия: прорыв на Восток. Политические интересы в Средней Азии (страница 6)
Трудно сказать, почему русские купцы упорствовали в стремлении продавать свои товары на азиатских базарах в столь непростых условиях. Частота их сообщений о коммерческих убытках заставляет предположить, что их потери были не такими значительными, но они афишировали подобные потери, чтобы отпугнуть конкурентов, уменьшить царские налоги и в конечном счете заручиться поддержкой властей в виде субсидий на защиту от возможных финансовых рисков, связанных с их торговыми предприятиями. Скептицизм относительно жалоб русских купцов, видимо, можно объяснить тем, что благодаря Оренбургу Россия, как утверждалось, с 1787 по 1790 год обеспечила себе торговые преимущества по сравнению с Хивой и Бухарой, поскольку получала товаров на большую сумму в рублях, чем посылала их в Среднюю Азию. Большинство данных опровергает утверждение, будто Россия получала больше, чем отдавала. Однако бартерная торговля через некоторые пограничные пункты, подобные Оренбургу, явно давала преимущество русским. Если не учитывать торговлю через аналогичные пункты – Троицк или Астрахань – и те, которые управлялись сторонами совместно. Если не обращать внимания на этническую принадлежность торговцев, фактически вовлеченных в такую торговлю, игнорировать параллельный поток золота и серебра между двумя регионами и пренебречь косвенным импортом, экспортом и другими факторами, относящимися к определению торгового баланса конкретных стран. Торговля с ханствами в середине XIX века составляла всего лишь 6 % импорта и 4,2 % экспорта, а сделки с казахами достигали 13 % импорта и 16,5 % экспорта России в торговле с ее восточными соседями. По общему признанию, торговля со Средней Азией имела важное значение для части территории России к востоку от Волги.
Для Средней Азии, однако, торговля именно с Россией, судя по всему, была гораздо более существенной. Хива, например, не будучи зависима от русских рынков, торговала с Бухарой, Кокандом, Персией и Афганистаном, но торговля ханства с Россией в 1800 году считалась самой удобной и наиболее прибыльной. Настойчивое стремление хивинцев торговать с Россией подтверждает мнение, что торговля с русскими была для них крайне важной. Таможенные документы всех юго-восточных торговых пунктов свидетельствуют, что в конце XVIII века, а возможно, и ранее Средняя Азия имела существенные преимущества в торговле с Россией. Около 1794 года бухарцы и хивинцы, доминировавшие в коммерческой активности, продавали ежегодно царской империи товаров примерно на 2 млн рублей, в то время как империя продавала азиатам товаров лишь на половину этой суммы. И такое соотношение не менялось в первые десятилетия XIX века. Как показывает таблица 1.1, в середине этого столетия торговый баланс продолжал складываться в пользу ханств.
Таблица 1.1
Торговля России со Средней Азией (без Казахстана) в рублях, 1840–1867 гг.
Источник:
Масштабы торговли Казахстана с ханствами, равно как и его экспорт в Россию вплоть до 1867 года, очевидно, не были установлены, частично потому, что в течение первой половины XIX века русская армия захватила многие позиции в казахских владениях. Фактически это превратило пространства казахских степей во внутреннюю торговую зону империи, хотя царская таможенная торговая граница официально не была передвинута южнее линии Сырдарьи до 1868 года. Такая административная акция сняла пошлины с товаров, вывозимых из Туркестанской губернии в Россию, с целью защитить русскую торговлю. Она также поставила запрет импорту английских и других западноевропейских товаров через среднеазиатские ханства и Туркестанскую губернию на территорию России.
Транспортировка товаров между Средней Азией и Россией в Новое время осуществлялась верблюжьими караванами по тем же самым древним маршрутам, которыми пользовались в X веке. Позже возникли вариации в связи со сдвигом пограничных застав России на юг от Булгарии и Тобольска к Оренбургу и Троицку. Хива продолжала посылать и принимать некоторых торговцев из Мангышлака и обратно морем, но большинство торговцев шли по суше через реки Урал и Эмба в Астрахань и из нее на север в другие пограничные города.
Товары, с которыми имели дело эти купцы, мало отличались от прежних. Бухара, самый крупный торговый центр, как и во все времена, экспортировала в 1840 году в Россию главным образом хлопок, муслин, шелк, шелковую одежду, шали, сухофрукты, рис, индиго, бирюзу и тюбетейки. Взамен русские поставщики экспортировали в Бухару, в основном через бухарских торговцев, ситец, коленкор, муслин, шелковую ткань, парчу, кожи, некоторые железные и чугунные изделия.
Значение хлопка (см. табл. 1.1), как сырого, так и обработанного, сукна и ниток, возросло из-за Гражданской войны в США, в результате которой были перекрыты источники снабжения России. В 1865 году хлопок занимал по стоимости 74 % всей учтенной торговли. Экспорт сырого хлопка из Средней Азии в Россию вырос до 74,1 % общего объема экспорта хлопка из этого региона, а экспорт обработанного хлопка упал до 8,7 % от общего объема экспорта с 55,1 % в 1840 году.
Торговцы-азиаты перешли с бартера на наличные деньги. В результате отток золота и серебра из России в Среднюю Азию резко возрос, особенно в 1830-х и 1940-х годах, достигнув почти 4 млн рублей в 1863 году. Царские власти, жаждавшие добраться до азиатского золотого запаса со времен Петра Великого, испытывали сильное давление со стороны русских купцов, требовавших прекратить экспорт денег. Ибо, по мнению купцов, отток денег в Бухару и Хиву представлял собой единственное главное препятствие развитию русской торговли в этом регионе. Царские дельцы смекнули, что большая ликвидность, приобретенная в российских металлических рублях, позволяла азиатам активно противостоять наиболее опасным конкурентам – иранским и индийским торговцам, продававшим английскую мануфактуру и требовавших наличность за свои изделия. В целом русские купцы, видимо, не смогли преуспеть на открытых среднеазиатских рынках, где бухарцы, хивинцы и в меньшей степени кокандцы процветали, пока Средняя Азия оставалась независимой благодаря успешной конкуренции с Нижним Новгородом и другими русскими городами.
Рабы и пленники
Удрученное сверх меры провалами в торговой конкуренции и связанной с ней дипломатией, российское руководство сосредотачивало все больше внимания на одном аспекте торговли в Средней Азии, который был совершенно не связан с получением прибыли, но был оскорбителен по своей сути. Речь идет о работорговле. Выбор царскими властями этого аспекта для порицания вызвал любопытный виток событий, ибо сама Россия, даже помимо крепостного права и учреждения свободных крестьян (смердов), имела древнюю и устойчивую традицию домашнего рабства и торговли иностранными рабами, которая сохранялась и в XIX столетии.
Князья Киевской Руси считали торговлю живыми людьми одним из главных источников своего благосостояния и продавали рабов в Византию, покупателям с Востока, как и европейцам минимум с IX века. Рабы ценились князьями не только как товар на экспорт, но являлись чрезвычайно важным источником рабочей силы внутри страны. Киевские правители добывали рабов главным образом в междоусобных конфликтах или в войнах с азиатскими кочевниками. Булгария и Итиль в древние времена были настоящими рынками рабов, а значительно позднее их функции унаследовали Казань и Астрахань. В 1559 году, когда Энтони Дженкинсон выкупил и привез Ивану IV нескольких русских, долгое время пребывавших в рабстве в Средней Азии, он убедил царские власти признать хорошо известный факт порабощения русских подданных мусульманами. Работорговля в России XVI века сделалась государственной индустрией, уступающей по важности лишь монополии на экспорт серебра и золота. В городах Касимов, Переяславль-Рязанский (Рязань), Нижний Новгород и Свияжск выставлялось на продажу большое число рабов. Действовало только одно определенное ограничение: этнических русских нельзя было продавать в рабство иностранцам и нельзя было покупать иностранных христиан.
К XVII веку Тобольск и Астрахань стали главными рынками рабов в России. Царь, осуществляя монополию на экспорт рабов, часто жаловал грамоты на разрешение азиатским купцам покупать рабов в России для Хивинского ханского двора. В то же время определенное число людей из разных регионов Азии служили холопами в России, рабское население которой резко возросло в XVII столетии. В их труде особенно нуждались в русских степях. Хотя русские купцы устраивали засады для азиатов и продавали их в России, поставщиками многих рабов были казахи или сами бухарцы, которые пригоняли калмыков или представителей сибирских племен на российские рынки для продажи. Религиозная принадлежность человека часто играла решающую роль в вопросе, можно ли его продать в рабство за границу.
Петра Великого осуждали в 1706 году за разрешение продавать шведских пленников туркам. Это говорит о том, что просьба бухарского посла в 1717 году предоставить «девять шведских девушек» для его хана, возможно, не осталась без удовлетворения. Точно так же, как русские православные считали возможным продавать христиан других религиозных течений в качестве рабов мусульманским «неверным», сунниты Средней Азии проявляли склонность обращать в рабов персидских мусульман, захваченных во время набегов туркменов.