Эдуард Володарский – У каждого своя война (страница 9)
– Да нет, сомневаюсь, – говорю я, только чтобы успокоить Джоша, хотя у меня и правда никогда не было поводов сомневаться в глубоких чувствах Мередит к мужу.
– Даже если это так и, предположим – лишь только предположим, – Мередит ушла от тебя, то почему она забрала с собой только Дилайлу, а Лео оставила? – рассуждает Беа. – Не стала бы Мередит кого-то из них бросать. Она обожает своих детей, и ты это прекрасно знаешь.
Джош в полной растерянности.
– Думаешь, стоит позвонить в полицию? – спрашивает он. – Или пока рано? Может, подождать до утра, вдруг она еще придет? Вдруг я просто раздуваю из мухи слона?
– Если ты беспокоишься, – говорит Беа, – то лучше позвонить.
Я поддерживаю Беа. Учитывая жар у Дилайлы, плохую погоду и отключенный телефон Мередит, причин волноваться более чем достаточно. Да и то, что за короткое время пропали сразу несколько женщин, сильно меня настораживает. Никак не могу выкинуть из головы Шелби.
В конце концов мы убеждаем Джоша войти. Он нехотя соглашается, бросив напоследок еще один взгляд в сторону дома, садится на диван и, пока Беа уходит на кухню к Лео, набирает номер полиции, чтобы заявить об исчезновении жены и дочери.
Мередит
Номер, с которого приходит сообщение, мне незнаком. Код региона 630 – выходит, номер местный. Я сейчас в ванной комнате, купаю Лео. На краю ванны у него выстроены в шеренгу игрушки; одна за другой они ныряют ласточкой в еле теплую воду, которая поначалу была даже чересчур горячей. У Лео тут и осьминог, и кит, и рыбка… Словом, счастью нет предела.
Сама не поняла, как потеряла счет времени. У моей клиентки начинаются роды, и мы без остановки переписываемся. Муж хочет уже сейчас везти ее в больницу, а она считает, что еще рано. Между схватками шесть с половиной минут, так что она совершенно права – пока действительно рано. В больнице ее просто-напросто не примут и отправят домой, а это лишние нервы, не говоря уже об огромном физическом дискомфорте. Да и вообще, зачем непременно рожать в больнице? В суете сборов молодые отцы обычно устраивают переполох, а женам от этого не легче. Когда я приезжаю в больницу, то чаще всего вижу, что более спокойна именно женщина, и в итоге успокаиваю и подбадриваю не ее, а нервничающего мужа. Хотя платят мне вовсе не за это.
Я обещаю Лео всего через минутку намылить ему волосы и быстрей строчу клиентке сообщение, чтобы она перекусила чем-нибудь, подкрепилась. Еще советую вздремнуть, если удастся. Ночка нас всех ожидает длинная. Роды – особенно если они у женщины первые – это марафон, а не спринт.
Джош тоже дома. Он прибирается на кухне после ужина, а Дилайла играет. Она пойдет купаться следом за Лео. Думаю, перед моим уходом дети уже будут в полной готовности ко сну. Как хорошо! А то мне всегда неловко оставлять на Джоша миллион дел.
Я дописываю сообщение и жму «Отправить». Ответ приходит тут же, заявляя о себе неизменным сигналом, который я регулярно слышу и днем и ночью.
Бросаю взгляд на экран с мыслью, что прочитаю сейчас какой-нибудь дежурный ответ вроде «Спасибо».
Однако там совсем другое:
А в самом конце – эмодзи черепа с огромными пустыми глазницами и оскалом. Символ смерти.
Я цепенею. Сердце начинает колотиться. Ничего не понимаю… Мне вдруг становится тесно в нашей крохотной ванной комнатке. Душно, влажно, жарко. Я тяжело опускаюсь на закрытую крышку унитаза. Сердце стучит так гулко, что его слышно в ушах. В упор гляжу на сообщение, стараюсь понять, точно ли правильно прочитала. Да нет, ошиблась, наверное, – иначе просто и быть не может…
– Мама, а минутка уже прошла? – пробивается сквозь звон в моей голове нежный голосок Лео. А я настолько опешила от жестокого сообщения, что и слова проронить не могу.
Еще раз смотрю на экран.
Сообщение не от рожающей клиентки. И не от любой другой, чье имя и номер сохранены у меня в телефоне. Его прислал кто-то посторонний.
В таком случае этот кто-то ошибся номером. Да, точно! Мне написали случайно. Без сомнений, случайно. Надо удалить сообщение, будто его и не было, забыть о нем. С глаз долой, из сердца вон.
Но вдруг тот, кто мне написал, напишет снова, а то и пришлет что-нибудь пострашнее? Хотя куда еще страшнее…
Лучше ответить. Нужно подобрать слова так, чтобы в них не проскользнуло осуждение или укор. А то кто знает, возможно, адресат и правда совершил ужасный поступок – например, украл деньги у детского благотворительного фонда, – и тогда сообщение не такое уж и возмутительное, как кажется на первый взгляд.
Набираю:
Долго ждать ответа не приходится.
Я вскрикиваю, и телефон выскальзывает у меня из рук на темно-синий резиновый коврик, который заглушает звук удара.
Этот человек знает мое имя! Сообщение
Тут в дверь стучит Джош. От неожиданности я подпрыгиваю и скорей наклоняюсь за телефоном, который лежит экраном вниз. Переворачиваю его и подбираю с пола. Сообщение по-прежнему вызывающе горит на экране.
Джош, не дожидаясь, пока я открою, входит. Я скорее прячу телефон в задний карман джинсов.
– Так-так, – говорит он, – может, и рыбам хоть немного воды оставите?
Лео жалуется, что ему холодно.
– Давай-ка тогда заберем тебя из ванны, – отвечает Джош и тянется к Лео.
– Я его еще не помыла… – признаюсь я.
Лео стучит зубами. У него и мурашки на руках, а я только сейчас заметила. Он действительно замерз. Теперь, кроме растерянности и страха, чувствую еще и стыд: совсем забыла о ребенке. Тут и там на полу вода, зато волосы у Лео совершенно сухие.
– Как не помыла? – удивляется Джош. Представляю, что он сейчас подумает: пока я, значит, прибирал кухню и начищал сковородки с кастрюлями, она сидела сложа руки!.. Тем не менее Джош не злится и не упрекает. Он не такой.
– У меня клиентка рожает, то и дело пишет, – оправдываюсь я и говорю, что уже как раз собиралась мыть Лео. Встаю на колени перед ванной и тянусь за шампунем. В заднем кармане джинсов раздается очередное уведомление, но теперь я уже не проверяю, что там. Не хочу посвящать в это Джоша, пока сама не разберусь.
– Не прочитаешь? – интересуется он.
Я говорю, что потом посмотрю, и переключаюсь на Лео, рьяно намыливая ему голову. И все равно внутри по-прежнему тревожно. Из-за моих резких движений Лео попадает в глаза шампунь, и я не придумываю ничего лучше, кроме как вытереть пену своими же мыльными руками. Помогла, называется…
Лео у нас далеко не нытик, с ним всегда легко. Вот и сейчас он только и говорит что «ай», протирая глаза мокрыми ручками, хотя я-то знаю, что шампунь их жжет как огнем.
– Сильно щиплет, малыш? – спрашиваю я, ругая себя за неосторожность. В мыслях сейчас одно:
Кто мог такое написать? А главное, почему? Кто бы ни был этот человек, он меня знает. Знает мое имя. Злится на меня. Настолько, что хочет моей смерти. Понятия не имею, кто бы это мог быть. Да и ума не приложу, что я такого могла кому-то сделать, чтобы можно было желать мне смерти.
Беру перекинутую через край ванны тряпочку, протягиваю ее Лео, чтобы он вытер глаза, но руки трясутся, и я роняю ее в воду. Брызги летят Лео в лицо. Вот теперь он начинает плакать.
– Извини, милый, – говорю я, – у меня случайно выпало.
Я вытаскиваю тряпочку из воды, чтобы подать Лео, и тут же роняю снова. В конце концов сдаюсь и жду, пока Лео сам ее выловит и протрет глаза. Джош тем временем стоит сзади и наблюдает.
На телефоне снова раздается звук сообщения.
– Кому-то, видимо, до смерти надо с тобой поговорить.
Из всех слов Джоша до меня долетает только одно: «смерти».
Слава богу, я сижу к Джошу спиной и он не видит моего лица.
– Что, прости? – переспрашиваю я.
– Твоей клиентке, – поясняет Джош, и я поворачиваюсь к нему. Он показывает на выглядывающий из моего заднего кармана телефон. – Похоже, ты ей нужна. Лучше ответь, Мередит, – говорит он участливо, и я тут же вспоминаю о своей рожающей клиентке. Чувствую укол совести. А если это и правда она? Что, если схватки участились и мне уже пора к ней?
– Я тут сам с Лео управлюсь, а ты иди собирайся, – говорит Джош, и я не спорю, потому что хочется поскорее отсюда выйти. Я должна посмотреть, от кого же все-таки сообщения – от клиентки или кого-то еще.
Встаю с пола и торопливо протискиваюсь между Джошем и дверью. Он успевает поймать меня за руку и заключить в объятия.
– У тебя все хорошо?
– Да! Прекрасно! – неестественно бодро отвечаю я. Все далеко не прекрасно. – Просто думаю о клиентке. Однажды она уже была беременна, но ребенок родился мертвым на тридцать второй неделе. Она и верить боялась… Представляешь, каково потерять ребенка на тридцать второй неделе?
– Не представляю… – говорит Джош, переводя взгляд на Лео, и в его глазах появляется грусть.
Мне стыдно, что я соврала, ведь ребенка потеряла другая клиентка. Когда она поделилась со мной своим горем, у меня чуть сердце не разорвалось. Изо всех сил сдерживая слезы, я слушала ее рассказ о той минуте, когда доктор объявил, что у ребенка не прослушивается сердцебиение. За этим последовали искусственные роды, и ей приходилось тужиться, выталкивая на свет мертвого малыша, а поддержать ее тогда могла только мать. Муж в то время был занят на службе. Ей казалось, что это она виновата в смерти ребенка. Я тысячу раз пыталась ее разубедить…