Эдуард Веркин – Звездолет с перебитым крылом (страница 20)

Интересно, если их в лоб спросить, ответят? Про тайгу, про дичь, про пересеченную местность? Вряд ли.

Да и спрашивать в лоб почему-то не хотелось. У Анны есть тайна, очень хорошо. Вот у меня тайны нет, как лето, так хоть на стенку со скуки запрыгивай. А в следующем году отец грозится на месяц в плодоовощной совхоз загнать, вот где взвоешь, и не до тайн будет, какая тайна в турнепсе? Скучно. И все понятно, как дальше.

Дзинь, дзинь, я стал подумывать – не подарить ли Марку этот звонок? Пусть радуется. Губная гармошка у него есть, теперь будет еще в звонок звонить. А у меня еще на чердаке горн валяется помятый, если в него задудеть…

Представил, пожалел Анну.

Ее Марк ничуть не раздражал. Я, кстати, это подметил – она никогда не раздражалась. И не нервничала. Всегда спокойная. Жизнь в тайге успокаивает. Или привыкла.

– Я в четыре года ездить научился, – сказал я. – У меня такой велик был на пухлых красных колесах, я как сел, так и поехал. Правда, в забор врезался сразу. Там, куда мы идем, заборов нет, если падать решите, налево падайте, на песчаную дорогу, помягче будет.

– Хорошо, – кивнула Анна.

– Самое опасное, если в спицы что попадет – можно через руль вертануться.

– Покажи, – попросила Анна.

– Что? Как через руль?

– Нет, как ездить надо.

– Да это легко. Есть два способа, простой и еще проще. Смотрите.

На самом деле способы по-другому называются: с ноги и девчачий. С ноги – это когда левую ногу на левую педаль – толкаешься, ногу перекидываешь – и вперед. А девчачий – сначала на седло залазишь, потом толкаешься, потом уже ноги на педали.

– Ручного тормоза нет, ножной – просто на педаль назад нажимаешь.

Я показал как.

Марк тут же стал пробовать, и как-то у него получилось с первого раза, то есть сел – и поехал. Хотя у меня на «Орленке» седло высоко задрано, так что Марк ногами до педалей с трудом доставал. Ничего, катался стоя. И пока мы с Анной шли, он вовсю гонял вокруг и без конца звякал. Я предложил Анне попробовать на «Салюте», но она сказала, что сразу с холма покатится.

На холме гаражи и парк. Парк свежепосаженный, березы еще не выросли, гаражи новенькие, их к военному городку пристроили, у многих офицеров машины ведь есть. А бетонка уходит к подножию и в лес и представляет из себя две параллельные линии из бетонных плит. Они гладкие и на стыках вполне ровные, так что тут можно хорошенько разогнаться и не крутить педали. Перед гаражами все заасфальтировано, так что отсюда летать очень удобно, мы часто собираемся и вниз гоняемся. Один на правую полосу становится, другой на левую – и вперед. Опасно, конечно, если в колею между плитами попадешь, можно здорово навернуться, но, с другой стороны, у нас нигде так не разогнаться. До Стариково дорогу по три километра в год асфальтируют, не торопятся совсем.

– Высоко, – сказала Анна. – Необычный холм.

– Хорошая позиция, – сказал Марк.

– Это Данина гора, – объяснил я. – Тут становище татаро-монгольское было, на холме деревянный острог, а у подножия ров с водой, там сейчас огороды. Иногда археологи приезжают, копают там что-то…

Бамк!

Я вздрогнул.

Обернулся. Снова грохнуло. Справа над склоном расплылись и растворились в воздухе красные кляксы.

– Дробовики. – Марк тормознул и отчего-то понюхал воздух. – Шестнадцатый.

– Это охотничье общество, – пояснил я. – У них там дальше на горе кидалки такие стоят, они в воздух тарелки запускают, а охотники тренируются стрелять.

– Из дробовика по тарелкам… – разочарованно почесался Марк. – Ха.

Снова выстрелы, снова кляксы. Анна поморщилась.

– У нас отец охотник, – тут же добавил Марк и соскочил с «Орленка». – Охотой охотится. Я все калибры по звуку слышу, вот что.

– Потом можно пойти гильзы поискать, – предложил я.

– Гильзы? – Анна поглядела на меня удивленно. – Зачем кому-то гильзы?

– Так, интересно. Если бумажные, то незачем, конечно. А если латунные, то другое дело. Там на стрельбище пригорок есть, так что латунные скатываются иногда к оврагу. Из них потом можно блесен наделать.

– Блесен?

– Блесен, – подтвердил я. – Для зимней рыбалки. Режешь на полоски, потом припоем заливаешь… У Дюшки папаня делает, потом по двадцать копеек продает.

– Зимой рыба? – с большим сомнением спросил Марк.

– Ну да. Сверлишь во льду лунки и ловишь. Бывает, лучше, чем летом, ловится. У Дюшки папаша налимов зимой ловит.

Анна и Марк переглянулись и промолчали.

– Ладно, давайте кататься, – объявил я. – Анна, ты «Салют» бери, и вперед. Тут пятьсот метров спуск, можно хорошо разогнаться.

– Я первый!

Не успел предупредить, а Марк снова запрыгнул на велик и понесся по склону вниз, нажимая на педали со всего веса и не забывая дергать за курок звонка.

– Он слишком быстро ездит, – сказал я. – У меня в переднем колесе подшипники похрустывают, может заклинить…

Анна села на велосипед, поставила ногу на педаль.

– За руль подержать? – предложил я.

– Я сама.

Ну, я не стал ей мешать, сама так сама.

– Не спеши.

Анна оттолкнулась ногой и поехала, как и Марк легко и безо всякой поддержки, точно всегда так каталась. Отличное у нее чувство равновесия.

– Тормоза назад дави, – успел посоветовать я.

Но Анна меня не слышала, нажимала на педали, не нужны ей были тормоза. Она засмеялась, а я подумал, что в первый раз слышу, как она смеется.

Через секунду она уже летела вниз по бетонной ленте.

Я остался наверху один. Они скатились до низа холма, потом въехали обратно, не особо, кстати, запыхавшись.

– Ну как? – спросил я.

Но ни Марк, ни Анна не ответили, не теряя время, покатились обратно. Я сел на старую тракторную покрышку и стал ждать, пока они накатаются. На это ушел почти час. Через час Анна остановилась и села на покрышку рядом со мной.

– Хорошо, – сказала Анна серьезно.

– Да, тут всегда хорошо кататься. Послушай, а вот вчера песня…

– Какая?

– Про звездолет. Который никак не полетит.

– Про звездолет, да… Смотри, этот дурень переразогнался.

Марк действительно переразогнался. Чересчур разогнался. Так часто бывает: человек начинает кататься, у него получается, он чувствует себя уверенно, и все заканчивается кувырком.

Кувырок и получился.

Марк не удержал руль, на стыке плит его выбило из рук, колесо соскочило с плиты, брык!

Полетел Марк высоко. Наверное, это было лучшее падение, что я видел. Марка подкинуло, и велосипед подкинуло, и они вместе кувырнулись в воздухе и приземлились. Марк приземлился раньше, упал на песчаную дорогу. Сверху на него хлопнулся велосипед.

– Ой…

Это я ойкнул. А Анна не ойкнула, упал и упал.

Марк сразу поднялся. Он осмотрел «Орленка» и помахал мне рукой – все нормально.

– А здорово упал он, – заметил я. – Прямо как в кино полетел, так и шею свернуть недолго.