Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 25)
Дверь Луценко справа, позвонил. Прятаться не стал, глядел в глазок. У Луценко электронный, удобная вещь, позвонил еще.
— Витя?
Не сомневался, никуда бежать ему было не надо.
— Открывай, дело есть.
— Какое? — не спешил Луценко.
— А ты не знаешь?
Луценко всхлипнул.
— Ты один?
Я оглянулся. Никого.
— Один. Открывай давай.
Дверь открылась, я вошел.
В холле квартиры Луценко пахло водкой и горелым пластиком. Луценко стоял у стены, держа у груди перемотанную руку, сквозь бинт проступала кровь. На лице синяки, глаза заплыли. Едва я вошел, Луценко кинулся к двери, захлопнул и посмотрел в глазок.
— Что случилось?
— Приходили…
Луценко отодвинулся от двери.
— Кто приходил?
Хотя я догадывался кто.
— Давай не здесь, — Луценко прошлепал в столовую.
Я заглянул в гостиную. Особого разгрома не заметил, то ли Луценко успел прибраться, то ли действовали аккуратно. Люстра разбита.
В столовой было густо накурено, на столе сохли обкусанные куски пиццы, валялся шприц и пачка ибупрофена. На полу пустая водочная бутылка. Луценко достал из холодильника полную, открыл, налил полстакана, выпил, упал на диван.
— Вечером были, — сказал Луценко. — Ничего не объясняли, сразу в морду… В подъезде дожидались, суки…
Луценко приложил к лицу холодную бутылку.
— Побуцкали маленько, — Луценко катал бутылку по щекам, словно пытаясь разогнать синеву под кожей. — Ерунда…
Синяки от холода только краснели.
— Что хотели?
— Так денег хотели.
— Физкультурники?
— Угу. Хотя не сказались… но они… Вроде никому не мешали… Точно, они. Двое. Амбал и такой, приблатненный…
Луценко отнял бутылку от скулы, скрутил крышку, отпил.
— Давно меня так… Нормально…
Поставил бутылку на стол.
— Месяц дали, — Луценко ухмыльнулся. — И машину забрали.
— Машину?
— Ага.
— Надо ментам звонить, — предложил я. — У меня, в принципе, есть контакты…
— Да хрен с ней, — Луценко отмахнулся бутылкой. — Все равно дерьмо, пусть подавятся…
Луценко отодрал прилипший кусок пиццы, пожевал.
— Пусть жрут, у меня еще одно корыто есть, еще дерьмовее… надо аккумулятор поменять — и как новенькая…
— У тебя две машины?
— Теперь одна, — ответил Луценко. — Но зато ее точно не заберут, она на фиг никому не нужна… Тебе не нужна?
— Нет.
— Жаль. Тачка что надо…
Луценко вытянул ноги.
Я сел рядом. Луценко болезненно отодвинулся.
— Что делать будем? — спросил я.
— Завтра свалю на хрен, — сказал Луценко. — Пока не утрясется, у бабки пересижу, ну его… Поедем со мной, Вить, аккумулятор поменяем — и к коням, в Саратов… А то они и к тебе придут…
— Они приходили, — сказал я.
— И к тебе?!
— Ага.
Луценко сочувственно протянул бутылку.
— Спасибо, — отказался. — А что с рукой?
— А… — Луценко поморщился. — Палец отрезали.
— Что?!
— Да не целиком, кончик, — отмахнулся Луценко. — Я тебе позвонить хотел, да вырубился. А потом звоню, ты живой вроде… Били?
— Не. Стволом в рожу потыкали, так, ерунда…
— Повезло. А мне палец… Свалю пока лучше к бабке, пошли они на хрен…
— Погоди.
— Да что годить?! Чтобы руку отпилили?!
Луценко потряс покалеченной рукой.
— Они же месяц дали, — сказал я.
— Я дожидаться не собираюсь!
Луценко вскочил с дивана.
— На фиг, на фиг, я валю. К любимой бабушке, в глуши…
— Да не дергайся ты!
Я схватил Луценко за руку, посадил на диван, Луценко шипел от боли.