Эдуард Веркин – Снег Энцелада (страница 117)

— Разумеется, в такой ситуации человек стремится домой. Вот Глаша и побежала сюда. Я ее приняла, но… Вы понимаете, она рискует здесь застрять…

— Необязательно…

— Я боюсь, что ее может затянуть! — перебила Надежда Денисовна. — Глаша ведь… идеалистка…

Курила она быстро, за полминуты вытянула под фильтр. Аглая идеалистка, они так редко встречаются. Я сам, в сущности, идеалист, если бы я не был идеалистом, поехал бы в Лоо, но я тут.

— Хорошо, что библиотеку не закрыли, она отвлеклась немного… Но она завязнет, а тут нельзя, тут никак нельзя оставаться… Остановите!

Я затормозил. Не возле аптеки, возле синего дома.

— Глаша отчего-то вообразила, что я больна, — повторила Надежда Денисовна. — И что она должна за мной ухаживать… Но это не так, я вполне здорова.

Надежда Денисовна закурила вторую. В синем доме качнулись занавески.

— Да я привыкла, — сказала она. — Я здесь всю жизнь, но это, в принципе, не важно… я к чему это все веду… Аглая вас уважает!

— Да как сказать…

— Уважает-уважает, — Надежда Денисовна по-матерински положила руку мне на плечо. — Поверьте, она к вам прислушается, она вашу книжку семь раз перечитывала. Думаю, вы для нее авторитет. Это важно, Виктор.

— Хорошо, я попытаюсь ее убедить…

— Спасибо вам большое!

Надежда Денисовна неловко стряхнула пепел в машину.

— Понимаете, Виктор, ей необходимо сменить обстановку. Начать сначала, в сущности, она ведь еще очень молода.

— Согласен…

— Я слышала, у вас есть своя фирма?

С годами работницы ЗАГСов утрачивают застенчивость.

— Небольшая, — ответил я.

— Аглая толковая девочка, — сказала Надежда Денисовна. — Она знает английский, знает программы, водит машину. Любой фирме пригодится грамотный помощник.

В этом направлении я не думал, но вдруг понял, что идея не такая уж и нелепая. Помощница и в самом деле не помешает, Луценко доверять нельзя, кстати, надо ему позвонить. Опять же Черногория. Если я соберусь в Черногорию, помощница пригодится и там. Аглая толковая девушка, знает английский и английскую литературу, с ней есть о чем поговорить, можно снимать небольшой домик у моря, я буду готовить морепродукты, она свяжет сеть. Ну, или носки.

— Грамотный помощник — это хорошо, я с вами согласен… Но как преподнести самой Аглае? Она, по-моему, излишне щепетильна в таких вопросах…

— Вы, кажется, с Зинаидой хотели встретиться? — Надежда Денисовна выкинула окурок в окно.

— Да… Нам надо обсудить определенные вопросы.

— Я могу ей позвонить, — сказала Надежда Денисовна. — Она в последние недели никого не принимает, но я могу договориться. Зинка мне должна.

— Было бы отлично, — сказал я.

— Вот, Витя, и договорились.

И снова подержала за плечо.

— А про радон это все правда, — сказала она. — Это и в Интернете пишут, можешь посмотреть.

Надежда Денисовна вышла из машины.

— Аптека дальше, Надежда Денисовна…

— Да, я знаю. Спасибо, Виктор.

Надежда Денисовна направилась в сторону дома. Я свернул на улицу, возможно, Торфяную, или Многозапрудную, или имени Рицкого, кажется, она вела к бывшему рембыткомбинату. Или к лимонадному цеху, закрытому после пожара восемьдесят девятого года. Имени Рицкого была отсыпана толченым кирпичом и шифером, а кое-где и опилками, по опилкам я люблю ездить, по опилкам — почти как по песку. В конце улицы я повернул направо.

Эту часть города я не узнавал, хотя раньше здесь бывал. Здесь жила четвероюродная сестра бабушки, имя не помню, но она держала корову, и я ходил к ней копать червей, черви у нее водились самые красные и самые буйные, окуневые. Дома здесь появились новые, на две семьи, в таких жили учителя, инженерные работники, водоканал и лесхоз, я проехал до конца и остановился возле недостроенного кирпичного дома. Недостроили его лет десять назад, бросили; через белый кирпич успела прорасти плесень, а кое-где мох, стропила провалились внутрь.

Достал телефон. Связь более-менее устойчивая, заглянул в «Подсмотрено в Чагинске».

В группе царило оживление, активно обсуждалось двухдневное закрытие нового кладбища. По уверениям администрации, причиной закрытия были противопожарные работы — в районе кладбищенской вырубки скопилось слишком много сухого сосняка и мусора, что создавало реальную угрозу возгорания. Городское руководство и лично мэр Зинаида Охлопкова указывали на печальный опыт прошлого года, когда от брошенной сигареты едва не выгорел западный угол кладбища, и сообщали, что в этом году чрезвычайных ситуаций не допустят.

Некто Трофимов, бывший рабочий леспромхоза, проезжал на мопеде в Олений Бор и видел, что никакой пожарной защиты в районе кладбища не производится, стоит ментовской пост и не пускают. А начальство просто-напросто выкапывает могилы.

Выдра Лариса резонно спрашивала, зачем раскапывать могилы? Это же дикость, кому нужны эти могилы?

С. Пахомов утверждал, что он знает, в чем дело. Зинка, Сват и Саруман выкапывают своих родственников и перевозят их в Калининградскую область, там подготовлен хороший участок в Черняховске.

Филинов утверждал, что это не так, на самом деле начальство давно перевезло всех своих родственников в Черняховск, могилы пустые уже несколько лет, в них пластиковые бочки, в действительности же производится тайное бурение, берут пробы на радиацию и радон. Но информацию о заражении местности все труднее держать в тайне, скоро про радон станет известно всем, продавайте, пока не поздно, свои землянки.

Выдра Лариса утверждала, что это слухи, которые нарочно распускаются с целью обрушить рынок недвижимости, скупить все за бесценок, а главное, землю. А на кладбище не радон определяют, а ищут ископаемые.

С. Пахомов называл Выдру безмозглой поцреоткой и спрашивал, а почему в Чагинске до сих пор нет ни одной нормальной торговой сети? Даже в более мелких городках давно открылись, а в Чагинске и не пахнет? Дело тут не в дороге, в Поломе дорога еще паршивее, а там все работает. Но сетевые магазины в курсе, что здесь никаких перспектив, вот и не открываются. Скоро тут может установиться тотальная закрытая зона.

Выдра Лариса назвала Пахомова вонючим либерастом.

Лебедева Катя писала, что проект атомной станции, возможно, разморозят, есть такие предложения, энергии стране не хватает. Лебедеву Катю называли дурой все. И вновь проявил кровожадность полночный курощуп — под покровом темноты зверь подло расправился с тремя индюшатами. Владелец индюшат Панкратов написал заявление, жизнь продолжалась, я не знал, что дальше делать, и решил вернуться домой.

Вернуться домой и как следует отдохнуть. Фотографии посмотреть, подумать.

В комнате меня дожидался Роман. Он вызывающе валялся в моей постели и снова был пьян, лицо опухло и съехало вбок, определенно вчерашний поход в морг оказал на него деструктивное воздействие. И на Аглаю. И на меня.

— Витя… — сказал Роман с тоской. — Витя-Витя, наши сети притащили мертвеца…

— Как себя чувствуешь?

— Как может себя чувствовать в наши дни приличный казак? Когда вокруг… черт-те что творится… Витя, ты глаза-то разуй, промой раствором…

— Понятно.

— Я сейчас… освобожу…

Роман принялся выворачиваться из койки, не получалось, пришлось выдернуть его и посадить у стены.

— Спасибо, Витенька… — покривился Рома. — А ты где был? А не рассказывай, я угадаю… У Аглаи…

Я вытряхнул покрывало, сел в койку. Предательская пружина успела подстроиться под Романа, влез в нее я с трудом.

— Понимаю, вы обсуждали планы нашей экспедиции… А я тут валялся…

Я не стал отвечать, подвинул табуретку к койке, установил ноутбук.

— Это ты зачем?

Я не успел ответить, как Роман устроился рядом, от него воняло коньяком и ментолом…

— Хочу посмотреть фотографии, — сказал я.

— Какие фотографии?

— Пока ты спал, Аглае доставили дневник.

— Дневник? Коли?

Роман попытался снять кеды.

— Кости, — поправил я.

— Ну да, Коли… А откуда в нем фотографии? Там же… А чего там?