Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 98)
— Думаю, кстати, факт визита разгородчиков тоже может разозлить Зизи, — предположил Роман. — Она думает…
— Это если она сама их не подослала. Я не исключаю такой версии.
Роман задумался, крутил ручку, опускал стекло, туда-сюда, туда-сюда.
— Мне кажется, Витя, мы… как бы это сказать… входим в измененное состояние.
Стеклоподъемник начал скрипеть.
— Ты этого не чувствуешь? Мы подозреваем… всех подряд.
— Профдеформация, — заметил я. — Мы расследуем исчезновение, и это оказывает влияние на нас. Сам же говорил — квантовый фатализм. Кстати, могу поспорить, после визита разгородчиков Федя усилит наблюдение.
— Усилит? — поморщился Роман.
— Вот именно! С того момента, как ты ступил на перрон Чагинска, тебя ведут с квадрокоптера, ты же сам говорил.
— Теперь два, что ли, будет? Квадрокоптера?
Роман стал озираться, всматриваясь в небо над зеленью.
— Думаю, что квадрокоптер все-таки один, — сказал я. — Думаю, Федя по старой доброй традиции приставил к нам филера.
— Да пошел этот Федя на фиг…
Я приложил палец к губам и добавил:
— Грендель слышит тебя. Ромик, набивай сеном заместителя.
— Какого заместителя?
— Чучело. Надо было заказать у Сарычева.
— Что?
— Ротвейлер Оська, впрочем, подойдет.
Роман стал жевать жвачку, я тоже взял пластинку, освежил дыхание.
— Я, кстати, вчера вечером возле дома хмыря какого-то заметил, — сказал Роман. — Чего-то тут шарашился… Слушай, а ты машину не проверял?
— Как я ее проверю? Если подключили, то все равно не найти.
— То есть в машине лучше не говорить?
— Лучше вообще не говорить, Рома. А еще лучше говорить херню. Лучше всегда говорить херню.
— Ну да, удобно… Слушай, а Аглая тебе ничего не рассказывала?
Роман как бы иронически надул пузырь, но я понял, что он это серьезно.
— Ее мама рассказывала, — ответил я. — Муж Аглаи был необычайной скотиной, теперь ее сердце совершенно свободно. Ромик, у тебя имеются перспективы. Кстати, Надежда Денисовна тобой интересовалась.
— Зачем?!
— Не будь дураком, Рома.
— Я не понимаю…
— Рома, не будь дураком, — повторил я. — Надежда Денисовна ищет партию Аглае, и у тебя есть законные шансы. Во-первых, ты еще относительно молодой и здоровый, что в демографическом плане немаловажно. Во-вторых, ты писатель. А в среде волостной интеллигенции до сих пор не изжито преклонение перед художниками слова. В-третьих, ты нравишься Аглае, а не Надежде Денисовне.
— С чего ты взял?
— Она сама мне говорила, — тут же ответил я.
— Я ей нравляюсь?
— Очень. До сих пор не может забыть твои лихие пляски.
Роман обиделся и замолчал. А вот так. На Спортивной улице встретили женщину с велосипедом, но не Снаткину.
Припарковались возле библиотеки. Здесь тоже были велосипеды, пристегнутые к стойлам, а «Логан» Аглаи выглядывал из-за угла справа.
— Рома, ты…
Но Роман не стал меня слушать, вошел в библиотеку. Я за ним.
Три девочки и два мальчика сидели у стола и работали.
Мальчики точили надфилями распечатанные на трехмерном принтере здания: почту, вокзал, пожарную часть, домики и сараи. Одна девочка эти здания раскрашивала, а другая стригла из новогодней елки елки миниатюрные.
Аглая сидела за столом с лупой и кисточкой, увидела нас, сделала кисточкой приглашающий жест.
— Проходите. Мы тут заняты немного…
— Это здорово! — тут же сказал Роман.
Сооружение в углу читального зала, которое я принял за валун, было освобождено от марли.
Чагинск. Город на холме над синим Ингирем. Холм, как я понял, был склеен из папье-маше, покрыт цигейкой, крашен зеленкой.
— Это наш проект, — сказала Аглая.
Аглая рассматривала в лупу маленькую фигурку человека в железнодорожном мундире.
— Интересно, — сказал я. — К чему сия аллегория?
— Областной конкурс, — Аглая дунула на фигурку. — «Земля родная, о тебе пою». Вот, делаем… скоро три месяца каждый день…
Аглая взяла кисточку, погладила фигурку по лицу.
— Но это же… произведение… несколько далекое от вокала, — сказал я.
— Там широкий формат, — Аглая сжала фигурку пинцетом, подошла к Чагинску и установила железнодорожника на площадь рядом с библиотекой. — Можно петь, можно рисовать, мы вот решили модель сделать…
Аглая смахнула пылинку с крыши библиотеки. Я заметил, что на крыше рядом с трубой сидит круглый рыжий кот.
— Хотя это не совсем модель, — сказала Аглая. — Скорее, макет трехмерный, масштаб не соблюден, но много интересного придумано. Вы видите?
Макет походил на ерша. То есть холм.
— Безусловно. Безусловно моделизм переживает небывалый подъем, — сказал я. — В это сложно поверить, но обороты индустрии удваиваются ежегодно…
— По-моему, это гениально! — перебил Роман.
— Это ребята, — Аглая указала на детей. — Сначала мы хотели сделать в виде глобуса, но потом подумали, что такое сто раз бывало, и сделали в реалистичной стилистике…
Аглая включила лазерную указку, навела на Новый мост.
— Он сделан из соленого теста, — сказала одна из девочек.
— Как настоящий, — оценил я.
— Да, построен в восемьдесят третьем году, — сказала Аглая. — А вот это — дом Снаткиной.
Она навела луч на дом, крашенный темно-вишневым. Похоже. То есть дом как дом, но видно, что в нем живет Снаткина — во дворе три игрушечных велосипеда, не очень настоящие, из пластмассового конструктора. И колодец есть.
— Отличная детализация! — продолжал Роман.