Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 94)

Это точно.

— А почему из бойлерной съехал? Федор давил?

— В общем да… Здесь лучше.

— Ну да, ну да… Настаивал, чтобы мы свалили?

— Рекомендовал. И… думаю, ты прав, Федор за нами наблюдает.

Роман допил чай, выплеснул заварку в окно.

— Он наблюдал за моей реакцией — смотрел, удивлюсь ли я. А я не удивился.

— Почему?

— Ну, это неудивительно.

— То есть?

— Хазин явный сердечник. Жара, переволновался… Да, я Федору не стал про пистолет рассказывать, ты запомни…

— Тогда и Аглаю надо предупредить.

Точно, лучше предупредить.

— Он нас не подозревал? — спросил Роман.

Если и подозревал, то виду не подал.

— Федор сейчас в замешательстве, — сказал я. — Он пока не определился — дозволено ли нас подозревать.

Роман продолжал стоять у окна.

— Что там? — спросил я.

— Ну… Посмотри сам.

Возле колонки на углу дома Снаткиной чернел «Патриот» с прицепом, крытым брезентом.

— Вряд ли топтуны, — сказал я. — Следить за кем-то с прицепом…

— Это Чагинск, — напомнил Роман. — Тут и с прицепом случается.

— Это разгородчики, — сказал я. — И явно не к Снаткиной.

— Почему обязательно разгородчики?

— Они на «Патриоте», — указал я.

— Как это связано?

Роман насторожился, не знаю, что больше его испугало, «Патриот» или разгородчики.

— Когда настанет Великая Разгородка, асфальт слезет с земли, как мерзкая зловонная корка, — объяснил я. — Наступит эпоха грунтовых дорог и рамных внедорожников. Время дегтя и газолина, дни суровых мужчин и бескомпромиссных женщин, эпоха простых решений, торфа, ворвани, лыка.

— А вдруг это обычные выживатели?

— И зачем мы нужны выживателям? — улыбнулся я. — Выживатели есть невинные жертвы научной фантастики, безобидные, в сущности, люди. Они тихо мечтают о нарезнухе, копят тушенку и культивируют бесконтактные искусства. Разгородчики более практичные клованы, во времена товарища Сталина их называли кулаками и охотно ставили к стенке.

— К нам приехали кулаки?

— Похоже на то. Это типичный прицеп кулака.

— И что им надо? — Роман подул на свои коричневые руки. — Кулакам? От нас?

Чагинск стал ареной столкновения двух могущественных сил, разгородчиков, с одной стороны, и Зизи и ее сподвижников — с другой, огня и льда, земли и ветра, и в ярость этого воистину зороастрийского катаклизма нечаянно встряли мы. Бывший писатель, бывший танцор.

— Я кулаков не очень, — сказал Роман. — Моего дедушку убили кулаки. То есть прадедушку.

Двойная бумага — выбор опытных лайфхакеров.

— Ты же вроде из казаков, — напомнил я. — Большак Куреня, Махно шел по улице домой, режьте красных сволочей, все дела…

— Многие казаки, между прочим, приняли революцию, — возразил Роман. — Так что… Идут!

Разгородчики покинули автомобиль и приближались.

— Что делать будем? — спросил Роман.

— Не спешить, — ответил я.

Разгородчиков представляли две стандартные женщины и толстый мужик, они дружно заполнили мою комнату, и я почувствовал себя неуютно. Женщины были Светланой и Снежаной, мужик Валерой.

— А мы к вам! — оптимистично объявила Светлана с порога. — У нас серьезное дело!

Роман достал телефон, протер экран, положил на подоконник. Светлана и Снежана тут же стали на телефон коситься, а Валера поправил куртку, я подумал, что у него на самом деле обрез. В ролике «Рожденный революцией» Гандрочер Кох делал обзор обреза трехлинейки и пришел к выводу, что в умелых руках обрез по прежнему эффективен и смертоносен. Светлана была в джинсах, Снежана в камуфляже, Валера тоже в камуфляже.

— Вы действительно разгородчики? — спросил Роман.

Визитеры переглянулись.

— Разгородчики? — растерялась Светлана.

— Мы представители городской общественности, — определила Снежана. — Хотим с вами обсудить некоторые важные вопросы. Конфиденциального толка.

Светлана опять поморщилась на телефон. Роман убрал телефон в карман.

— Почему именно с нами? — спросил я.

Роман устроился на подоконнике со снисходительным видом.

— Мы понимаем, — Светлана старалась держаться официально.

Официально и одновременно непринужденно. Официальность подчеркивала серьезность намерений, непринужденность, готовность решать проблемы неформальным способом. Непринужденность получалась не очень. А еще я думал, что у Валеры за пазухой таки обрез.

— Мы понимаем, что ваш визит в Чагинск вызван… иными причинами, — сказала Светлана. — Однако вы должны учитывать определенную специфику.

Снежана и Валера согласно кивнули.

— Поверьте, я учитываю специфику гораздо больше, чем вам может представляться, но…

— В Москве на все вещи смотрят совершенно иначе, — многозначительно произнес Роман.

Это сообщение повесило паузу, в которой я услышал, как по коридору характерным шагом перемещается Снаткина.

— Мы про это догадываемся, — повторила Светлана. — Но хочу заметить, что ситуация, складывающаяся в городе, может повредить проекту.

— Вы полагаете? — спросил я.

Интересно какому?

Снаткина словно черное приведение промелькнула мимо открытой двери, Снежана вздрогнула и оглянулась.

— Это хозяйка, — пояснил я. — Колоритная старушка.

— Да, мы в курсе, — Снежана как бы невзначай отодвинулась от двери.

— Мы собрали материалы, — негромко сказала Светлана. — Материалы на многих… представителей, так сказать.