Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 9)

Успел вбить «Светлов Ал…», как поисковик автоматически перенаправил меня на искомый сайт. Экран на секунду погас, затем всплыли буквы.

«НЭКСТРАН. МЫ СТРОИМ БУДУЩЕЕ».

Я двинул мышкой, запустилась заставка.

Темнота отступает. По конвейеру огромного автоматизированного завода перемещается каркас, похожий на скелет акулы. Руки промышленных роботов добавляют к скелету сверкающие детали, искрит сварка, вспыхивают и гаснут плазменные резаки, постепенно каркас обрастает плотью, и видно, что это космический корабль фантастических очертаний.

Ворота цеха открываются, свет, и вот уже корабль на стартовом столе, и к нему идут космонавты в сине-серебристых скафандрах. Старт. Луна под ногами, Марс по правому борту, полет к Юпитеру, прекрасный, как сон.

Посадка. Пламя Земли и лед Внеземелья. Первый человек в Дальнем космосе.

Всверлив знамя Земли в голубой лед кометы Понса-Виннеке, космонавт поднимает голову и смотрит дальше, и мы видим, что это дальше простирается по Млечному Пути.

Воняет. Все-таки не показалось, воняет по-настоящему, и этот запах не спутать ни с чем.

«БУДУЩЕЕ ВСТРЕЧАЕТ НАС. NEXTRAN INC».

Корпорация НЭКСТРАН — одна из крупнейших промышленно-финансовых групп на Европейском континенте. Фундаментальные исследования, включая создание группировки орбитальных лабораторий. Связь. Промышленная энергетика. Управляемый термоядерный синтез. Разработка интеллектуальных видов вооружений в рамках оборонной инициативы «Зеркало». Медицина завтрашнего дня. Создание транспортных систем нового поколения.

Светлов Алексей Степанович — глава совета директоров, крупнейший держатель акций, изобретатель, доктор физики, филантроп и благотворитель.

Фотографий Светлова было много. Светлов прыгает с парашютом. Тренирует овчарку. Печет блины. Едет на мотоцикле. Открывает интернат для одаренных детей. Плавает с дельфинами. Лежит в гипсе после падения с лошади. Испытывает нелетальный электромагнитный комплекс «Припек». Ни одной фотографии в нерабочей обстановке.

Почти не изменился. Похудел разве что. Улыбчивый и ироничный.

Светлов, конечно, посылку мог отправить. Вот только в его случае мотивация еще менее вразумительная, чем у Федора или Хазина. Человеку, который может отправить беспилотником термобарический заряд, нет никакого смысла отправлять курьером этот жалкий намек. Я не представляю самой жалкой угрозы ни блистательной безупречности компании НЭКСТРАН, ни лично Светлову Алексею Степановичу, я давно осознал свои детские ошибки, я люблю сыр, простоквашу и солнечные ванны.

— Я не представляю угрозы, — сказал я вслух.

На всякий случай.

Я не представляю никакой угрозы.

Зачем-то я набрал «Паша Воркутин».

Паша ожидаемо процветал, хотя и претерпел некий творческий ребрендинг. Теперь его звали Павел Воркутинцев, он продолжал активную концертную деятельность, вел передачу на радио «Песни наших ребят» и программу на телевидении «Музыка пятницы и четверга».

Опять позвонил Луценко. Ладно, с Дросей и Хохо он погорячился, но надо этого алкоголика заставить работать. Пусть ведет свой канал. Название классическое: «Уланов. Или двадцать пять ударов палками». Уланов будет читать стихи, а Луценко бить его удочкой. После этого я стал подозревать, что вчерашний вечер у Луценко зря не прошел.

На всякий случай проверил Механошина. Восемь лет назад Механошин Александр Федорович умер в возрасте семидесяти трех лет. Надо сказать, на Механошина я особо и не думал, посмотрим…

Если я слишком долго не сплю, начинаю совершать необычные поступки. Вероятно, это годы. Посмотрим Крыкова.

Станислав Крыков. Я запустил поиск, через секунду с экрана мне ухмылялся Крыков. Он заметно постарел, но держался бодро, за его спиной желтел песок и плескалось море: Крыков жил в Хайфе и служил русскоязычным гидом. Однако. Тушканчик входит в двери, раздавлен и сутул. В Хайфе вместо Хазина. Как игрива порою жизнь.

На страничке имелся телефон и просьба заказывать экскурсии заранее и не забывать про шаббат; я набрал номер, мне неожиданно ответили, не шаббат ведь. Акцент появился, но голос я узнал. Крыков.

Опять же, забавно. Столько лет, а голос не изменился, пообмялся слегка, но вполне узнаваем, Станислав Крыков, человек, кинувший меня на… не помню точно, тысяч на десять долларов, проживал в Израиле и водил экскурсии по библейским местам.

— Здравствуй, Стас, — сказал я.

— Здравствуйте, — ответил Крыков.

Запах усилился.

— Узнал?

— Нет, — ответил Крыков, и я сразу понял, что он соврал.

Узнал, голос его дрогнул, правда, самую чуть.

— Это Виктор, — сказал я. — Мы работали вместе. Помнишь?

— А, Витенька, — Крыков изобразил радость. — Да, конечно, помню. Как дела?

Мелиоратор из Нерехты укушен гадюкой, но победил в конкурсе японских трехстиший.

— Нормально, — сказал я. — А у тебя?

Необычное ощущение. Столько лет — и вот зацепились.

— Да все вроде ничего, помаленьку. Знаешь, суета, суета, пашешь с утра до вечера… А так… кризис среднего возраста, похоже…

— Купил красный «БМВ»?

— Купил красные носки.

— У вас же там жарко.

— Но носки-то все равно нужны.

С этим было сложно спорить.

— А как у тебя? — спросил Крыков. — Книги пишешь? Ты же вроде писателем собирался становиться.

— Пишу, — тоже соврал я.

Зачем я ему вообще позвонил? О чем спрашивать? Куда ты тогда слишком быстро исчез, Стасик? И почему ты тогда слишком быстро исчез? Что тебя тогда так напугало, что ты забыл про деньги и добежал аж до Канадской границы? И не ты ли подложил мне в постель бычью голову, Стасик?

Но Крыков все понял и без вопроса.

— Я же давно уехал, — сказал он. — У меня родители перебрались, а я за ними. И не особо слежу, что там у вас происходит…

— Понятно.

— Тут непростая жизнь, — пожаловался Крыков. — Много проблем, много трудностей.

— Так возвращайся.

Крыков хмыкнул.

— У нас тут хорошо, — сказал я. — Прохладно.

— Нет, спасибо, — зевнул Крыков. — У нас у самих неплохо. Я здесь попривык, потом семья…

И про семью соврал, да, разучился Крыков убедительно врать, раньше делал это натуральнее, все скисает с годами.

— Ну, смотри, Стас, твое дело, — сказал я. — Кстати, не знаешь случайно, где Хазин?

— Нет, — слишком быстро ответил Крыков.

Знает. Но говорить не хочет.

— А зачем тебе Хазин?

— Решил молодость вспомнить, — ответил я. — Мы ведь с ним дружны были, потом разошлись. А теперь вот что-то загрустил. Кризис среднего возраста, наверное.

— Купи красные носки, — посоветовал Крыков. — Мне сильно помогло.

Я посмеялся. Крыков посмеялся.

— Да нет, не прокатит… — вздохнул я. — То есть купил давно… Пересматривал вчера старые фотографии, помнишь, Хазин с камерой не расставался?

— Тогда все снимали, модно было.

Акцент у Крыкова вдруг пропал. И оливковая округлость из голоса исчезла. Я почувствовал, что Крыков насторожился и перестал улыбаться.

— Да-да, модно. А сейчас смотрю на фотки, пацаны еще все, веселые, над каждой фигней смеялись…