Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 85)
Сарычев обмакивал фри в рыбный соус и жевал.
Тяжело и клонит в сон.
Показалась Аглая с расстроенным видом.
— Что случилось? — спросил я.
— Мама просит подъехать. Что-то у нее там случилось…
Аглая покачала головой.
Роман с готовностью поднялся из-за стола.
— Жаль, — сказал Сарычев. — Только начали сидеть, начали говорить…
— Извините… — Аглая посмотрела в телефон. — Извините, пожалуйста!
— Ничего, мама это святое, я все понимаю… Жорик!
Сарычев отдал распоряжение, и расторопный Жорик собрал три корзины провианта, все, что было на столе, включая бататовую кашу.
— В дорогу, — пояснил Сарычев. — Возьмете в дорогу, отказа не приму, обижусь, все равно у меня испортится, берите…
Жорик передал Аглае и Роману корзинки. Я тоже хотел взять, но Сарычев неожиданно подмигнул.
Аглая оглянулась.
— Я задержусь на минутку, — сказал я.
Роман и Аглая скрылись в оранжерее.
Сарычев подошел ближе.
— Слушаю вас, Арсений Михайлович.
— Вить, такое дело… — Сарычев говорил в треть голоса, похоже, слегка смущаясь. — У меня к тебе есть небольшая просьба… личного свойства.
— Да.
— Я понимаю, что ты в книге главный… ну, то есть ты как бы крупный калибр, жакан, а Рома и Глаша патроны подают, дробь, оно и понятно, ты писатель…
Не стал спорить.
— Я бы хотел, чтобы ты написал про меня.
Меценат. Художник. Национально ориентированный промышленник и покровитель культуры. Знаток алкоголя и хорошей кухни. Вегетарианец. Борец за экологию. Безусловно, достоин быть увековеченным.
— Я ведь буду присутствовать в твоей книге? — спросил Сарычев с надеждой. — Я участник…
— Разумеется, — ответил я.
— Тогда опишите меня как… — Сарычев хихикнул. — Как редкого бабника.
Не ожидал.
— Короче, чтобы я гигантом выглядел, чтобы все бабы на меня кидались. А я тебе баню организую.
— Баню? — я был несколько озадачен.
— Ну или домик дачный, сам смотри. Привезем куда хочешь, поставим, у меня из-под Архангельска бригада, все староверы, рубят в чашу. Со вторым этажом, все как полагается.
— Хорошо, — пообещал я. — Это можно устроить…
— Спасибо!
Сарычев схватил мою руку и принялся благодарственно трясти.
— Спасибо! Спасибо, Виктор, я буду тебе чрезвычайно признателен!
Сарычев руку не отпускал, словно на самом деле растрогался.
— Но это нескоро получится, — предупредил я. — Работы много, сами понимаете…
— Да, разумеется, это все терпит, я все понимаю, все…
Мне наконец удалось добыть ладонь из рукопожатий Сарычева.
— Приезжайте еще, — предложил Сарычев. — Обязательно приезжайте! Поговорим по-хорошему, может, я вспомню чего…
— Непременно, — пообещал я. — В самое ближайшее… Арсений Михайлович — все было просто чудесно!
Сарычев засмущался, махнул рукой.
— Жорик, проводи Виктора…
Мне не хотелось, чтобы меня провожал Жорик, но отказаться не получилось. Я попрощался с Сарычевым и направился к оранжерее.
Льва не было. Я почувствовал это сразу. Я не посмотрел в сторону льва, но не сомневался. Мертвые деревья словно сместились, подступили, а трава выпрямилась или подросла, лев исчез в ней, спрятался, растворился в пыльном желтом, солнце разбивалось о стекло, по траве рассыпались красные кляксы.
— Налево, пожалуйста, — сказал из-за плеча Жорик.
Я моргнул, кляксы растворились.
Хорошая шутка. Маэстро Сарычев борозды не испортил, показал льва в кукурузах, а пока мы ели батат, его рабы потихонечку вынесли льва в чулан, а наблюдательный писатель подорвался. Человек, построивший чучело из ротвейлера Оськи, определенно склонен к юмору.
— Сегодня высокое давление, — то ли пожаловался, то ли поделился Жорик.
Я быстро пересек холл и вышел на крыльцо. Аглая уже развернула машину и подогнала ее ближе к ступеням.
Едва я захлопнул дверь, Аглая сорвала машину и ехала быстро и молча, сбросив скорость возле шлагбаума. Сам шлагбаум был опущен, а стража порога возле не наблюдалось.
Аглая остановилась. Страж не торопился.
— А красивый лев, — сказала Аглая. — Сарычев все-таки мастер.
— Предатель, — сказал Роман. — Сарычев предатель, он предал их.
— Кого?
— Своих собак. Теперь у него новый лев, а прежние лоси гниют в одиноком загоне…
— Печальная история, — согласилась Аглая. — Создатель посчитал свои чучела недостаточно идеальными и создал чучело качественно новое. А негодные отправил в изгнание.
— Аглая, я с тобой невероятно согласен… — Роман выставился в окно. — Где этот беспардонный шлагбаумер… Ладно, я сейчас подниму…
Но я уже вышел сам.
Попробовал отвязать веревку и обнаружил, что она затянута крепко. Пытался подцепить узел ногтями, не подцеплялось, пожалуй, смог бы растянуть зубами, но со стороны выглядело бы, будто я грызу шлагбаум. Оглянулся. Стража нет, Сарычев выпустил прогуляться льва, лев завалил сплавщика, такие случаи нередки. А может, страж спасается на дереве. Я победил веревку, отпустил шлагбаум, машина проползла под полосатым брусом и дождалась меня в десяти метрах.
Поехали дальше. И опять молчали, спросить у Аглаи о результатах не решались.
— А он нас ждал, — сказал Роман.
— Согласна. Ждал.
— Это подтверждает мою теорию, — продолжил Роман. — Это слежка.
— Это Чагинск, — возразил я. — Здесь ждут тебя всегда, город готов к тебе каждой улицей, стоит тебе ступить на ее песок, как перед тобой монтируются события.