Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 67)
— Если вдруг вам покажется… что за вами наблюдают, обязательно сообщите.
— Хорошо… А кто… кто может наблюдать?
Я подышал на стекло и написал букву L.
Не знаю, что эта буква означала, но Аглая понимающе кивнула. Я стер букву.
— А жвачки? Это для ДНК-теста?
— Да, — подтвердил я. — Дело в том, что у нас… имеется некий образец. Понимаете, Аглая, совершенно неожиданно открылись новые обстоятельства. Наша задача — собрать все возможные улики. Чем мы и занимаемся потихоньку. Разумеется, это не афишируется.
— А подозреваемый? Он у вас есть?
— Об этом рано говорить, мы тут всего пару дней, — уклончиво ответил я. — Лучше не забегать вперед.
— Пожалуй. Кто там по списку?
— Что? — не понял я.
— Сегодня Бородулин, а потом?
— Потом у нас…
Я задумался на несколько секунд.
— Чучельник. Сарычев то есть. Мы планировали съездить к нему. Он жив?
Ответить Аглая не успела, из «восьмерки» просигналил Роман.
— Так у вас есть насос? — спросил я.
Насоса у Аглаи тоже не нашлось, так что пришлось ставить запаску. Долго. Я откручивал под дождем приставшие гайки, поднимал машину домкратом, матерился и срывал кожу, а когда поставил запаску, она спустила. Аглая взяла колесо от «восьмерки» и уехала на шиномонтаж, не возвращалась долго. Мы сидели в машине, я включил печку, тошнотворно завоняло горелой проводкой.
— О чем разговаривали? — поинтересовался Роман. — С Аглаей?
— Я ей сказал, чем мы здесь занимаемся.
— И чем?
— Пишем книгу.
Роман хмыкнул.
— Ибо сказано, пока рапсоды радуют уши мои, удержу я над их головами небесную твердь. Так что, Ромик, пишите и обрящете.
Роман машинально потрогал карман с блокнотом. Писатели, особенно начинающие, как беременные женщины — всегда помнят, женщины про живот, писатели про блокнот.
— А Глашка ничего, — сказал Роман. — Умеет…
Роман хихикнул.
— Чего умеет?
— Лося задвинуть. Типа лоси стояли мордой наружу, а теперь мордой внутрь. Впечатляет…
— Пожалуй.
— Могу поспорить — они сами все это зверье так и развернули — чтобы входящие шарахались. Шутки местных бабуинов. Но… Я лично почувствовал на загривке крупных косматых муравьев. Да…
Роман протер мокрое лицо платком.
— Хорошо, что у Глаши ключ нашелся, — сказал я.
— То есть?
— Просидели бы хрен знает сколько в этом склепе.
— Ты это так или намекаешь? — насторожился Роман.
— На что намекаю?
— На то, что Аглая нашла ключ не случайно?
Приехали, поспали, и вот уже ведут.
— Роман, — сказал я терпеливо. — Ты слишком сильно ударился головой о музей, думай, короче.
Роман вздохнул, скомкал платок.
— Да, ты прав, чушь. Снаткина настроила с утра, эту каргу как послушаешь…
— Рома, так мы с тобой книгу не напишем, — сказал я. — Надо как-то держать себя в руках. Ты витамины пьешь?
— Да-да, я отосплюсь, и все нормально…
Роман стал ощупывать голову и морщиться от шишки, а я вдруг подумал, чисто гипотетически, в этом что-то есть.
Чисто гипотетически Роман мог договориться с Аглаей, чтобы она открыла дверь музея перед тем, как мы туда полезем. А потом ее закрыла. А потом явилась нас выручить. Чтобы…
Вернулась Аглая, и мы поменяли колесо. Я возился с монтировкой, а она стояла рядом и держала зонтик, и от этого мне было очень хорошо.
— Поедемте в библиотеку, — предложила Аглая, когда я справился с запаской. — Попьем чаю, холодно.
Холодно.
Отказываться я не стал, Роман тоже был за. Пока ехали, он смотрел в зеркало, пытаясь понять, не окосел ли после падения. Я ему немного завидовал.
В библиотеке горел свет, но посетители отсутствовали, общий кружок сегодня не состоялся, в читальном зале сухо, светло и безлюдно.
— Наверное, это из-за дождя, — неуверенно объяснила Аглая. — Когда дождь идет, местные не любят гулять…
— В дождь и я не выхожу, — сказал Роман. — Ну, сегодня, само собой, исключение, музейный день, а так меня в слякоть не выгнать. А почему, кстати, местные так дождь не любят?
— Радон, — улыбнулась Аглая. — Они считают, что в дождь радон поднимается от земли с паром, а потом смешивается с ним — и выпадает обратно. Такой круговорот вроде как получается. Мы с отделом образования буклеты сделали про радон, что в дождь радон как раз безопасен, а вот в жару наоборот, школьникам рассказывали… не верят. Сами знаете, никто сейчас ни во что не верит…
— Я верю в радон, — сказал Роман. — И иногда в плоскую землю. Порой, это… чувствуется особенно остро…
Я сам верю в радон. И немного в циклогексан. В вещества с такими названиями сложно не верить.
— А если дождь идет неделю целую? — спросил я. — Как они тогда живут?
Аглая пожала плечами и сказала:
— Я хочу с вами.
— Да, конечно, — тут же согласился Роман.
— Я хочу участвовать. Я подумала и хочу вам помочь.
Роман принялся дергать бровью, то ли посылая мне сигнал, то ли пытаясь справиться с тиком, привязавшимся после удара.
— То есть я хочу помочь вам материал собирать, — сказала Аглая. — Для книги. Я с Костей дружила, между прочим. Да и Макс… я его неплохо знала.
Роман кашлянул.
— Мне кажется, это не самая лучшая идея, — сказал он. — Аглая, это может быть… небезопасно.
Я промолчал.