Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 23)
Вайатт Эрп выразительно взвел курки. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Почему-то представился упрямый Гандрочер Кох, терзающий электрокоптильню болгарского производства, много смешного и странного.
Но не страшно.
Надо принять хлорофилл. Я не пропускал хлорофилл три года и чувствую себя отлично — хлорофилл, он для желудка, нормализует микрофлору.
— Телик включи, — сказал предводитель.
Эрп взял пульт и принялся давить на кнопки. Телевизор сопротивлялся. Оба уставились на меня. Гандрочер Кох и брат его Хеклер.
— Давно не смотрю, — пояснил я. — Психолог не рекомендует.
Эрп стал возиться с телевизором, искал шнур, искал розетку.
— Мне надо принять хлорофилл, — сказал я.
— Что тебе принять?! — бурым голосом спросил носитель оружия.
— Хлорофилл, — повторил я.
Носитель Эрп взглянул на старого, старый уныло кивнул. Я достал бутылку с хлорофиллом, тщательно взболтал.
— Чего за байда? — спросил старый.
— Это пидерское, — тут же вставил Эрп.
— Заткнись, — посоветовал старый. — Что за зеленка?
— Хлорофилл, — сказал я. — От желудка, от печени.
Я принял два колпачка и спросил:
— Так от кого прислали?
Не страшно.
Такие вещи пугали в двадцать, сейчас нет.
Не страшно.
Старый мне не ответил. Эрп тем временем разобрался с телевизором и включил музыкальный канал.
— С тобой просили поговорить, — сказал старший. — Нехорошо себя ведешь, москвич, не по-людски.
Нет, все-таки повеяло молодостью. События принимают легендарный оборот.
— Я не москвич, — сказал я.
— Нехорошо, москвич, нехорошо…
Старый взял бутылку с хлорофиллом, понюхал.
— Это из лягушек делают, — пояснил Эрп. — У меня батя таким чирьи лечил.
— Ты ж говорил, что пидерское? — сощурился старый.
— Да не, — покраснел Эрп. — Я так, по шуткарю…
— За языком следи, — сказал старый. — А то за язык и подвесить можно.
— Да не, я мимо… Шутка, короче…
Старый поставил хлорофилл на тумбочку.
— Ты чего молчишь, москвич?! — Эрп перевелся на меня. — Тебя же по-человечески спрашивают!
Эрп был глуп.
— Ты следак, что ли, с меня спрашивать? — сощурился я.
Глупый Эрп бешено выпучил глаза и замахнулся обрезом.
Старый пошевелил пальцем, Эрп опустил оружие, сел на диван.
Я прикидывал, что делать дальше. Вряд ли будут пытать, старый урод, похоже, на это давно не способен. И бить не будут, место не то. Поугрожают немного. Психологическое давление, странно, не думал, что такие методы еще в ходу. Сейчас все иначе. Так казалось. А вот, поди ж ты, комедь…
Что делать? Да особо нечего. Буду слушать, что скажут господа бандиты. Но на всякий случай поинтересовался:
— Что надо-то?
— Неправильно себя ведешь. Тебе деньги доверили, думали, ты серьезный человек, не балаболка, а ты людей на прогон отправил. Так получается?
— От Треуглова, что ли? — предположил я.
— Ты, баклан, слушай, что тебе люди говорят! — Эрп ткнул мне в колено обрезом.
Я натянул майку. Милый Эрп. Застрелил сорок семь человек, не считая китайцев, и разбогател на лесных поставках.
— Это Треуглова косяк, — сказал я. — Я не при делах, это он нам должен. Он отменил конвенцию, а мы деньги уже потратили.
Молодой сделал звук телевизора громче, певица Корка старательно исполняла песню.
— Не, убери это, — брезгливо поморщился старый. — Я не могу так…
Стрелок переключил на новости. Нефть дешевела. Доллар дорожал. Атомный ледокол «Иртыш» обещали спустить на воду в будущем году.
— Мы с Треугловым договаривались…
— Короче, так, — перебил старый. — У тебя месяц, москвич.
Здесь я не выдержал и хихикнул. Месяц. Раньше давали два дня. Все-таки гуманизм шагает по планете семимильными шагами.
— У тебя месяц, — повторил старый. — Через месяц вернешь все.
Старый оглядел комнату. Ничего интересного для себя не нашел.
— Я поговорю с Треугловым, — пообещал я. — Думаю, мы все выясним…
— Зря недооцениваешь, — сказал старый. — С серьезными дядями бодаться решил, чревато.
Я промолчал. Смешные бандиты какие-то…
Словно из телевизора.
А вдруг это пуристка из Копейска? Это ее муж и сын, мы оскорбили ее в человеческих чувствах, и она послала родню преподать москвичам суровый урок.
— Ну, москвич, подумай немного, — посоветовал старый. — Подумай, тебе есть о чем подумать. Счета в Германии, ячейка в Испании, похоже, давно на лыжи встать хочешь. Так категорически не советую, у нас у самих лыжники найдутся…
Старый указал на своего бойца.
— Биатлонисты даже, — уточнил носитель обреза.
Отпустил курки и спрятал обрез в кобуру под мышкой.
— Береги здоровье, москвич, — сказал старый. — Оно тебе в Черногории понадобится.
Скоты.
Старый лениво поднялся из кресла и, шаркая ногами, направился к выходу. Но внезапно остановился, уставившись в окно. Вернее, на подоконник.