Эдуард Веркин – Новое Будущее (страница 49)

Ватив выскажет здравую мысль, но у Бойко найдется собственное соображение о том, что сделает человечество, едва повстречавшись с чужаками: постарается уничтожить их.

– Предположим, – неохотно начнет Гэвэл, – предположим, что смерти и повреждения хранилищ – это дело рук марсиан. И один из обладателей этих рук сейчас среди нас…

– Нежнятина ты моя, – довольная Ширна улыбнется, демонстрируя серебряные скайсы, и потянется поцеловать Гэвэла, но сдаст назад под суровым взглядом Ватива.

– Пойнт в том, что это ничего не меняет. Если поверить в реальность марсианского демона, то мы можем предположить вообще что угодно. Например, что демон способен не только принимать облик человека, но и подселяться в его сознание и ждать подходящего момента для пробуждения, – скажет Гэвэл. – Тогда мы тем более не сможем разоблачить его. Зато мы можем подозревать друг друга. Боюсь, теперь нам остается только ждать. Восстановления связи с Землей, появления остальных миссионеров, прибытия новой экспедиции… Ну, или саморазоблачения демона.

– Рискованная стратегия, – заметит Ватив, – но что нам еще остается?

– Что же, – резюмирует Гэвэл, – тогда поисками призраков заниматься мы не будем. А будем ждать новостей. Всем спокойной ночи.

Он выйдет за дверь, за ним последуют остальные, и зал опустеет.

Бойко задумается о том, кто может стоять за всеми эти смертями и катастрофами. Версия с участием марсианина сомнительна. Скорее, это дело рук человеческих. Вот только чьих именно?

Марс жестко стелет, но корни происходящего должны восходить к делам земным. Бойко довелось украдкой изучить личные дела коллег по миссии, и в анамнезе каждого есть изъян, способный расшатать психику, особенно под влиянием местных условий, и подтолкнуть к совершению преступления.

Гэвэл появился на свет в результате митохондриальной заместительной терапии. У матери, которая выносила и родила его, были проблемы со здоровьем, и, чтобы не передавать генетическое заболевание по наследству, для зачатия использовали донорскую яйцеклетку.

Судя по нескольким судебным искам, в которых Гэвэл выступал соответчиком, отношения в сородительстве не заладились, и вряд ли, по предположению Бойко, эти перипетии положительно сказались на психическом здоровье мальчика.

Ватив родился крепким, совершенно здоровым ребенком, как и планировали его родители. Старший брат Ватива страдал синдромом Швахмана – Даймонда и нуждался в трансплантации костного мозга. Подходящего донора не нашлось, и родители с помощью репродуктологов завели ребенка, лишенного наследственных болезней. Едва позволил возраст, Ватив стал донором для своего брата. Иных подробностей в досье не приводилось, но и этого хватит для обоснованных подозрений.

В биографии Чжуна Куя нет ничего такого, но респектуемым поэтам Бойко тоже не доверяет.

Бойко подумает, что они могут никогда не узнать подлинного виновника произошедших бедствий. Поиск истины давно стал делом хлопотливым, практически безнадежным. И совершенно необязательным – при наличии различных мнений и точек зрения следовало лишь выбрать подходящую версию. И ожидать, что она окажется полезной с практической точки зрения.

Чем больше Бойко будет размышлять над произошедшим, тем сильнее будет укрепляться в мысли, что виновник всего – Ватив. Как инженер он легко мог сбить навигацию ровера и подстроить несчастный случай, запрограммировав стройбота. Возможно, решение родителей запрограммировало его на самопожертвование, и теперь он погубит всю миссию вместе с самим собой, чтобы не допустить человеческого присутствия на красной планете.

Бойко припомнит, с каким хладнокровием он отреагировал на известие о смерти Энумы и как равнодушно наблюдал за гибелью Сапли. Ватив все это спланировал и подстроил. Ярость переполнит Бойко при мысли о судьбе пропавших членов миссии и об участи, которую он подготовил собравшимся в хранилище. О том, что ждет Ширну.

Бойко решит действовать. На общем собрании Ватива следует разоблачить и обезвредить, применив самые суровые меры, если таковые потребуются. Лучше так, чем поставить под удар миссию и, высоко вероятно, будущее всего человечества.

Наутро темные подозрения развеются, словно морок. Когда Бойко войдет в зал, зареванная Ширна будет сидеть рядом с Гэвэлом, опустив голову и крупно дрожа всем телом. За другим концом стола Чжун Куй с непроницаемым лицом будет поглощать завтрак.

– Где Ватив? – спросит Бойко, напрягаясь.

– Он, он… – срываясь на плач, ответит Ширна. – Дери мертв.

– Что?

– Он пошел за таблетками, которые забыл в трансмоде, и…

Чжун Куй, оторвавшись от миски с салатом и не произнося ни слова, жестом включит экран, на котором они вчера наблюдали гибель Сапли.

– Запись сделана видеокамерами модулей, они среагировали на движение, – пояснит Гэвэл. – Я скачал их, когда Ширна пришла ко мне за помощью.

Дисплей разделит вертикальная черта, на полиэкране возникнут два неуверенно идущих человека в белых скафандрах. Одна фигурка будет удаляться, другая становиться больше – по мере приближения к «Конестоге»…

– Выключи! – закричит Ширна, и Чжун Куй послушно погасит экран, но девушка уже выбежит из зала.

– Что случилось? – спросит Бойко.

– Ватив вышел на поверхность, и дрон атаковал его. Разбил щиток шлема, порвал защиту скафандра… Ужасная смерть.

Ватив мертв – мертв, как критическое мышление. Бойко в растерянности. Сложная конструкция из предположений и фактов, доказывающая виновность Ватива, разрушена.

– Мы можем установить, кто за этим стоит?

– Если кто-то дерзнет выбраться на поверхность, – Гэвэл разведет руками. – Нужно поймать дрон и доставить его сюда. А заодно прихватить тело.

– Оно еще там?

– Конечно. Покидать хранилище слишком рискованно. Ватив бы этого не одобрил.

– И что ты предлагаешь делать?

Ширна вернется в зал и присядет поближе к Гэвэлу. Она перестанет выглядеть потерянной и о Дери вспоминать больше не будет.

– Я ничего не предлагаю. – Гэвэл застучит пальцами по столу. – Как руководитель миссии я приказываю всем оставаться в хранилище. До моих новых указаний.

– И чего же ты ждешь? – Бойко оглянется на Чжуна в поисках поддержки, но тот останется безучастным. – Что к Корзине вернется кто-то еще? Скорее всего, все они уже мертвы, и ты об этом прекрасно знаешь.

Внезапная догадка осенит Бойко. Конечно, следовало догадаться сразу. Кому сподручнее хакнуть ровер и перепрограммировать стройбота и дрон? Кому, как не высокорейтинговому кодеру? К тому же в статусе руководителя миссии. И Гэвэл долгое время оставался в Корзине один. Он был предоставлен самому себе и мог делать все, что ему заблагорассудится. Например, съездить к соседним хранилищам и уничтожить их.

Однако Гэвэл не даст Бойко вымолвить ни слова.

– Ты знаешь, Бойко, ведь это очень странно. Элиш, которая была с тобой, не вернулась. И никто не знает, что с ней случилось. Зато твоя нелюбовь к Вативу была очевидна каждому.

Ширна продвинется к Гэвэлу еще ближе, словно стараясь спрятаться за ним. Чжун Куй недвижимо замрет у стены.

– И знаешь, – продолжит Гэвэл, – ты уж извини, я заглянул украдкой в твое досье. Ты ведь из биомеханической утробы. Твоя мать была слишком занята, делая карьеру, и не хотела отвлекаться на деторождение. Конечно, раздвигать ноги для этого больше не обязательно. По крайней мере, свои – ведь можно делегировать репродуктивный труд сурмаме. Но она предпочла включить тебя в экспериментальную программу по созданию автоматизированных утроб. Такое вряд ли проходит бесследно, неудивительно, что у тебя снесло крышу. Может быть, ты хочешь избавить бэкап от такой участи? Не допустить подобного здесь, на Марсе?

Бойко вздрогнет от того, как ловко Гэвел отводит от себя подозрения. Пыльная буря ярости зародится внутри и начнет быстро увеличиваться в размерах.

В этот момент Ширна положит руку на ладонь руководителя миссии, и строгую черно-белую чересполосицу украсит яркая божья коровка.

От давления ищущей выход ярости Бойко перестанет слышать разговор землян, его сменят неприличные картинки с участием Ширны и Гэвэла. Картинки обретут цвет, станут объемными и придут в движение перед глазами Бойко, делая существование здесь и сейчас совсем невыносимым. Когда картинки превратятся в бегущую киноленту и к образам добавятся влажные хлюпающие звуки, Бойко встанет из-за стола, едва не опрокинув посуду, и быстрым шагом направится в свой отсек.

Найдя необходимое, Бойко быстро вернется в зал, наставит ствол ракетницы на Гэвэла и выстрелит.

Ширна слетит со стула, забьется в угол и поднимет руки в знак подчинения. Бойко выстрелит второй раз, целясь прямо в ее сердечко. Безнадежно красная кровь зальет ее нагрудный бэдж – так что надпись «Ш. Рмасс» будет едва различима. Ширна мертва, как независимые медиа.

Бойко посмотрит на руководителя миссии. Гэвэл Гаволим безупречно мертв. Мертв, как идея устойчивого развития.

Когда ярость ослабит давление, вернет четкость зрения и слух, Бойко оглядится по сторонам. Куя не видно. Тот бежал из зала, и Бойко решит найти его, чтобы уладить возникшее недоразумение и обо всем договориться.

В отсеке поэта пусто. Чжун затаится, словно крыса, и перед тем, как продолжить поиски, Бойко зайдет к себе за новыми зарядами для ракетницы. Беглец не настолько глуп, чтобы скрыться на поверхности. Останется лишь одно место, где можно спрятаться. Бойко направится вниз, в хранилище.