Эдуард Веркин – Новое Будущее (страница 13)

Ели, пили, а где-то в середине обеда к их столику подошел человек.

– Детектив Бус? – осведомился он.

– Можно сказать так. – Бус наклонил голову.

– Я свидетель. – Человек пододвинул себе стул и сел. – Был там рядом и все видел. Она, эта женщина, стояла рядом с трамвайными путями, как будто собиралась перейти дорогу. Но не переходила. Трамвая, значит, ждала. А когда трамвай подошел, шагнула вперед.

– Не шагнула, – поправил его другой подошедший, – а упала на рельсы. Прямо под колеса, словно кто-то ее толкнул.

– Но никто ее не толкал? – уточнил Пак.

– Может, кто-то толкнул, я не видел, – сказал первый свидетель.

– Там много людей кучковалось, трудно разобрать, – подтвердил второй.

– А когда это было? – спросил Пак.

– В прошлую пятницу, – сказал первый.

– У меня – в позапрошлую, – сказал второй.

– Я оба случая видела, – заявила подошедшая женщина средних лет. – В прошлую пятницу была девица в юбке, а в позапрошлую – в шортах, с голыми ногами. И за той, что в шортах, – это как раз в позапрошлую – стоял кто-то высокий, в синей куртке, он ее и вытолкнул под колеса, хотя конкретно не видела, врать не буду. Она под колеса – хрясь – и кровища, кровища… Гайтор мне сказал смотреть, я смотрела. А теперь привел сюда. Я, наверное, важный свидетель.

– Я тоже важный, – сказал следующий.

– И я…

– И я… – Из желающих свидетельствовать уже образовывалась очередь.

– Свидетели так себе, – сказал Бус, когда очередной, то есть последний из пришедших, сообщил, что в первый момент не сообразил, что происходит, но главное видел и что трамвай, хоть и затормозил, но прошел метра два, когда женщина уже была под колесами.

– Geh raus, – сказал навигатор. И вышли.

В планах было пойти к морю на пляж или подняться к замку, но было уже поздно. Пошли в гостиницу.

Играли в шахматы. Сыграли три партии, включая вчерашнюю отложенную. Бус-Алехин выиграл две у Пака-Капабланки, а одну – проиграл.

Потом навигатор сказал «Schlaf ein». А утром – «Wacht auf».

– Отвернитесь, – сказал навигатор.

Стук лошадиных копыт проследовал мимо.

– Это была не та женщина, что вчера, – сказал Пак.

– Ты не отвернулся? – удивился Бус.

– Не отвернулся, – сказал Пак. – Я такой. У меня и дед такой был – мог игнорить команды от гайтора, если приспичило. А бабушка говорила: «Будь послушным, гайтор плохого не посоветует».

– У меня не было бабушки, и вроде все равно, – сказал Бус.

– Мне сказали, это называется «категорический императив», – сказал Пак. – И что он должен быть в каждом. Но хочется иногда показать, кто главный в доме. Хотя понимаю, что гордиться тут нечем.

– Nach rechts, – сказал навигатор, а потом: – Geh hinein.

Вошли. Сели за столик, заказали комплексный номер два. Ели, пили. Ждали.

– Я, в принципе, не свидетель, – сказал первый пришедший. – Я муж.

– Муж? – переспросил Бус и, порывшись в жилетных карманах, достал конверт с пуговицей. А конверт с зубом, помедлив, положил обратно.

– Это вашей жены пуговица?

– Не знаю, – сказал пришедший, – давно ее не видел, жену. Считаюсь, что муж, но по факту мы с нею в разводе, поэтому не видел. И к самоубийству этому я никаким боком не причастен.

– К самоубийству? – оживился Бус. – Почему вы думаете, что это самоубийство?

– Я ничего не думаю, но люди говорят это самое.

– Значит, люди? – медленно произнес Бус. – А причины какие-то у нее могли быть для этого самого?

– Без понятия.

– Может, детей не поделили? – предположил Пак.

– Сережка, сын, со мной живет – это да. Но по взаимному согласию. И видеться с ребенком не мешаю… не мешал. Только ей не до этого… не до того было. С тех пор, как она пошла к своему патеру, ей стало не до ребенка.

– К патеру?

– Есть такой – Кайнен… Лайнен… не помню. И хрен с ним. А к этому самому я, имейте в виду, никаким боком.

Он поднялся со стула.

– Подождите, – остановил его Бус. – Иногда по улицам города проезжает голая женщина верхом на лошади. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Ничего. Ничего совершенно. Не видел и ничего не знаю.

Он решительно повернулся и направился к выходу. Это был крупный человек с широкой спиной, лысым черепом и оттопыренными ушами.

– Все-таки самоубийство, – сказал Пак.

– Пожалуй, так, – согласился Бус.

– И патер… что за патер? Лидер какой-то секты?

– Патера возьмем на заметку. Может оказаться, что вторая Анна тоже из его круга, и тогда у нас будет зацепка.

– Мы, идиоты, не узнали, какая была первая Анна – из прошлой пятницы или из позапрошлой, – сказал Пак.

– Да, идиоты, – согласился Бус и пригласил следующего свидетеля.

– Я как раз ехал в том самом трамвае, – начал он.

Последний свидетель ушел. Детективы с облегчением вздохнули и взяли по кружке сидра.

На прикатившей тележке было три кружки.

И тут же за столик подсел мужчина в фирменной куртке и с бейджиком.

– Ваше уважаемое здоровье, – сказал, поднимая третью.

– Взаимно, – сказал Бус, а Пак кивнул.

– Как ваши уважаемые дела? – поинтересовался фирменный, пригубив. Его имя на бейджике было Сун.

– Дела так себе, – признался Бус.

– Ваши проблемы – наши проблемы, – сказал Сун, улыбаясь радушно. – И столь много ваших гостей на столь мизерной площадке, – он обвел помещение взглядом, – это, как бы сказать, нихт зер гут.

– Мы эту площадку не выбирали.

– Обстоятельства неодолимой силы, я понимаю. Но при малом количестве вашей доброй воли можно сделать шаг к возможности преодолеть эти обстоятельства, чтобы вы могли продолжить ваш квест на более подходящей площадке.

– В принципе, мы не против, – сказал Бус.

– Есть весьма компетентный спец по площадочной части, пять минут ходьбы отсюда.

– Пойдем? – Бус повернулся к Паку. Пак кивнул.