Эдуард Скобелев – В стране чудовищ (страница 33)
Глава тридцать первая
«ОСВОБОДИТЕЛЬ» ПОДНИМАЕТ ЯКОРЯ
Долгожданный торжественный день наступил.
Берег реки усеяли горожане. На небольшую трибуну поднялся городской голова и произнес напутственную речь — выразил твердую уверенность, что экипаж «Освободителя» с честью выполнит свое обещание и быстро вернется на родную землю.
Плакала тетя Муза, украдкой смотрясь в небольшое зеркальце, — беспокоилась, как бы слезы не испортили румянца на щеках и зеленых теней под глазами.
Точильщик ножей Мухоморов всем рассказывал, что именно он наточил ножи и ножницы, которыми будут пользоваться ребята. Рядом с ним стоял сияющий Мухоморчик радовался, что его зачислили в команду корабля, после того как он изложил теорию плавания кролем, брассом и старинным русским стилем — саженками. Конечно, Арбузик хотел испытать теоретика на воде, но вскрывшуюся реку еще усеивали льдины.
Дворник Печенкин сбросил свою телогрейку и предстал перед всеми в тельняшке и бушлате, на котором сверкала медаль за безупречную службу. Многие впервые узнали о том, что Печенкин — бывший матрос.
Разумеется, у самого причала стояла Дудкина со своей собачкой и родители Витьки Ушастика. Они давали Витьке последние наставления, а он беззаботно смеялся и грыз морковку.
Позже всех появился Главный пожарник со своими людьми. Они молча встали полукругом. Заиграли трубы-пожарники запели «Вечерний звон», только слова там были переделаны.
Пожарники пели на разные голоса. «Бом-бом-бом!» — басом выводил Главный пожарник. Нужно сказать, что хор наших пожарников считался лучшим не только в городе, но и во всей округе.
Слушая пение, многие прослезились. А один гражданин вспомнил, что забыл выключить электрический самовар. Он вскрикнул и стремглав бросился домой.
По сигналу Арбузика команда корабля выстроилась на палубе. Вдоль шеренги важно прохаживался знаменитый кот Кузя, определенный в корабельные коты стараниями Витьки Ушастика.
Подняли флаг. Он трепетал на ветру — звал к победам и обещал удачу.
Люди аплодировали. Фотограф Топориков щелкал фотоаппаратом.
Директор школы и все учителя были взволнованы. Каждый из них держал по букету цветов, а Нина Константиновна — целых два.
— Арбузик, не явилась Кучерявочка! — шепотом сообщил Бебешка. — Посыльный доложил, что ее только что отвезли в больницу. Предполагают сильное отравление. Какой-то человек дал ей петушка на палочке, а она так любит леденцы, что забыла об осторожности. Жизнь Кучерявочки сейчас уже вне опасности, но врачи предписали ей строгий постельный режим.
— Что же делать? — с тревогой спросил Арбузик.
— Может, возьмем на корабль парикмахера Эпельсинова? Вот он крутится у причала в клетчатом пиджаке. Он взял отпуск и явился сюда с двумя чемоданами. Он просит довезти его хотя бы до ближайшего порта.
— И что ты предлагаешь?
— Давай рискнем. По дороге приглядимся к нему. Он заверяет, что превосходно готовит любые блюда, прекрасно ориентируется по звездам и готов стоять за штурвалом. Кроме того, говорят, он знает несколько иностранных языков…
Бебешка только рукой махнул, а парикмахер Эпельсинов уже взбежал по трапу на корабль со своими чемоданами и, сняв шляпу, поклонился провожающим.
Некоторые женщины сразу же потянулись к платкам.
— Ах, сколько храбрости, сколько благородства! — воскликнула тетя Муза. — Теперь, по крайней мере, все мы будем чувствовать себя спокойней: с нашими детьми поплывет бывалый человек! Он, конечно, будет переводчиком. Ведь на пути будет Европа или что-нибудь в этом роде, где без знания иностранного языка никак не обойтись!
По команде Арбузика стали поднимать якоря, крутя ворот. Пожарники заиграли прощальный марш. Главный пожарник надел каску и отдал честь.
Оттесненный толпою, в сторонке стоял дядя Ваня. Он улыбался счастливо — верил, что дети делают нужное и благородное дело.
— А они недопустимо рискуют, — сказал кто-то в толпе, когда заработали моторы и «Освободитель» отвалил от причала. — Они здорово рискуют. Лично у меня одна шея, и я не стал бы рисковать ею.
— Зато все они счастливы, а мы с вами до сих пор не знаем, что такое счастье, — возразил другой человек. — Их провожает весь город. Нет, что там ни говорите, жизнь человеку дается один раз, и он непременно должен совершить героический подвиг! Все исчезает, подвиги остаются.
— Если бы не было героев, мы бы не знали, что такое история, — задумчиво сказал третий человек. — Да и не было бы истории, пожалуй… Вот я, знаете, взялся написать про свою жизнь. Два дня промучился, но не вспомнил ничего, кроме завтраков, обедов, ужинов и своего дня рождения. Удивительно, куда девались прожитые дни?..
Глава тридцать вторая
ПРОИСШЕСТВИЕ
Идти на парусах по извилистой и узкой реке было невозможно. Все по достоинству оценили прозорливость дяди Вани, поставившего на корабль бензиновые моторы.
«Освободитель» быстро продвигался вперед, нигде не задерживаясь. Плыли даже ночью: освещенные бакены, большие поплавки, указывали фарватер — путь, по которому должны двигаться суда, чтобы не наскочить на мель.
Арбузик и Бебешка почти безотлучно находились на капитанском мостике, стараясь организовать дружную работу всех ребят.
— Я полечу разведать дорогу перед выходом в открытое море, — сказал Арбузик. — Но об этом пока молчок.
Оранжевый ракетоплан был спрятан в специальном отсеке трюма. На двери отсека повесили на всякий случай замок.
— Я очень беспокоюсь, — сказал Бебешка. — Разыскать дорогу непросто. Плохо, очень плохо, что мы не знаем толком, куда плывем!
— Не беспокойся, все будет хорошо, — заверил друга Арбузик. — Мы знаем, зачем плывем, — это гораздо важнее. На всякий случай помни: если я не вернусь через три дня, значит, я попал в беду и ждать меня больше не нужно. Выходите в море без меня.
В рубку постучался Саня Картошкин. Приложив палец к губам, показывая, что у него секретное сообщение.
— Арбузик, — тихо сказал он, — каждый день я ловлю передачи какой-то странной радиостанции. Она будто сопровождает нас. Мощность ее передач нисколько не изменяется.
— Что за передачи?
— Не знаю. Они зашифрованы.
Оставшись одни, Арбузик и Бебешка посмотрели друг на друга.
— Кажется, враги не оставили нас в покое, — сказал Арбузик. — Теперь все надежды на ракетоплан!
Он вызвал Пантелеймона, корабельного боцмана.
— Проверь, пожалуйста, надежно ли закрыт ракетоплан!
Через некоторое время в рубку вбежал растерянный Пантелеймон.
— Арбузик, вот ключ от специального отсека, который ты мне дал! Я не смог открыть замок: он поврежден! Кто-то пытался взломать дверь, но это ему пока не удалось! Возможно, преступнику помешали…
— Немедленно приставить к отсеку двух часовых! Установить круглосуточное дежурство! Ракетоплан следует беречь как зеницу ока!
Пантелеймон ушел.
— Все ясно, — сказал Бебешка. — Враг пробрался на борт корабля и поддерживает постоянную радиосвязь со своим центром!
— Кого ты подозреваешь?..
Глава тридцать третья
РЫЖИЙ КОК
Эпельсинов быстро завладел всеобщим доверием. Он постоянно шутил, не скупился на добрые советы. Каждый считал неудобным обидеть его, и потому Эпельсинов добился, что его поместили в отдельную каюту.
Как-то Арбузик присел возле раскрытых окон камбуза — корабельной кухни. Эпельсинов готовил обед, ему помогали поваренок Витька Ушастик и два дежурных матроса. Стучали ножи, пахло борщом и кашей. Эпельсинов громко говорил:
— Все вы настоящие салаги! Вы думаете, что горячее желание способно заменить умение? Как бы не так! За месяц освоить профессию моряка — ха-ха-ха! Я не уверен даже, знают ли ваши капитаны, куда мы плывем!..
Арбузик не шевелился. Ему было стыдно, что он невольно подслушал чужой разговор. Но ведь он отвечал за корабль и его команду, так что мнение людей было ему не безразлично.
— Мы плывем в бывшую страну зеленохвостых, — сказал один из матросов.
— Известно ли вашим капитанам, где эта страна? Извините, я сильно сомневаюсь, — засмеялся Эпельсинов. — Я всех вас люблю и ничего от вас не скрываю. Признаюсь вам, я очень любопытный человек. Таким уж сотворила меня природа. Однажды я зашел в штурманскую рубку, надеясь перекинуться словом со своими друзьями, — и что же? Я увидел карту, на которой курс корабля был проложен до выхода в океан. А дальше? Куда мы поплывем дальше? Я спрашивал многих — все пожимают плечами…
Арбузик рассказал об услышанном Бебешке.
— По-моему, рыжий кок ищет недовольных среди команды и хочет узнать больше того, что ему положено, — заключил Арбузик. — Не лежит у меня душа к этому человеку!
— И мне он кажется подозрительным, — согласился Бебешка.
После обеда, когда Эпельсинов, любивший поспать, заперся в своей каюте, Арбузик позвал Витьку Ушастика.
— Ушастик, с тобой можно говорить об очень серьезных вещах?