Эдуард Скобелев – В стране чудовищ (страница 24)
Арбузик открыл дверь квартиры, Бебешка надел валенки, схватил пальто и шапку, и друзья выбежали на улицу.
Наступили уже густые сумерки. Торжественно и тихо сыпались с неба крупные снежинки, вспыхивая возле фонарей разноцветными огоньками. Было уютно и радостно, как только может быть на родной земле, в родном городе, когда все в порядке.
Тетя Муза успела нажарить к приходу мальчиков картошки с луком и теперь украшала золотистые ломтики выращенной в парнике петрушкой.
— А кваса нет? — спросил Бебешка.
— Кваса нет. Но есть кое-что повкуснее! — Из шкафа был извлечен графин яблочного сока.
В комнате сразу запахло свежими яблоками.
Тете Музе не терпелось поскорее узнать обо всем, что приключилось с мальчиками, но еще больше ей не терпелось рассказать о последних городских новостях. А новости действительно заслуживали внимания.
В город приехал и поселился у дяди Гоши странный незнакомец. Он вел себя так, будто был глухим и немым. Ни с кем не разговаривал. В любую погоду выходил на улицу в перчатках, темных очках и в огромной кепке с козырьком до самого носа. Говорили, что он питается только сырыми овощами. Некоторые уверяли, что странный человек — дальний родственник дяди Гоши. Другие клялись, что у дяди Гоши сроду не было родственников. Находились еще и третьи, которые считали, что дядя Гоша взял к себе постояльца только потому, что тот заплатил много денег.
«Дядя Гоша даром на небо не посмотрит, — говорили эти люди тем, кто сомневался в справедливости их догадок. — Он все время жаловался, что никак не может купить новую мебель, а знаете ли вы, что совсем недавно он купил два дивана, два шкафа, большое зеркало и целых три сундука?..»
Все эти толки будоражили горожан: они во всем любили определенность. Раздражали их и пущенные кем-то слухи, будто Арбузик, Бебешка и другие дети объявились в городе Урюпинске. Мол, они выступают там в цирке жонглерами и наездниками, а зеленохвостые — это все глупая выдумка дворника Печенкина…
Главный пожарник упросил Начальника милиции послать запрос в Урюпинск. Оттуда ответили, что «никакого цирка в городе нет, не было и не будет, потому что жители города приняли закон, запрещающий мучить и дрессировать животных». Понятное дело, после этого Главный пожарник и Дудкина попытались разыскать распространителя слухов, но, сколько ни старались, не нашли. Зато в городе стали говорить, будто кто-то видел детей не то в Урюпинске, не то в Уреченске. Но таковых городов вообще нет на географической карте.
Была еще и смешная новость: Банан Бананович, городской парикмахер, ушел под Новый год из дому, рассердившись, что жена не испекла ему любимый пирог с рыбой и яйцом. Жена его плакала и уверяла, что это враки. Тем не менее никто не знал, куда девался парикмахер. И так как другого парикмахера в городе не было, все ходили лохматые, а Главный пожарник отпустил бороду. Наконец городской голова распорядился разыскать Бананова. «Если парикмахер в течение трех дней не приступит к работе, я объявлю вакансию и приглашу в город другого парикмахера!» — заявил он.
Глава третья
ГОРОД ЧЕСТВУЕТ ГЕРОЕВ
Мальчики до полуночи рассказывали о своих злоключениях в стране Дуляриса. Дядя Ваня ласково улыбался и качал головой. А тетя Муза то плакала, то хохотала, то говорила, как бы она поступила, если бы встретилась с такими же трудностями. Узнав о проделках Чиха, она тут же попросила, чтобы Чих помог ей «уладить кое-какие важные дела». Разумеется, мальчики ответили, что Чих ни за что на свете не согласится участвовать в делах, связанных с чьей-то личной выгодой. О том, что Чих прилетел вместе с ними и живет у Арбузика под подушкой, они на всякий случай умолчали.
Утром мальчиков разбудили звуки оркестра.
Пока они спали, известие о возвращении похищенных детей облетело весь город.
Главный пожарник, расцеловав своего сына Пантелеймона, на радостях пожелал оркестром встретить первое пробуждение Арбузика и Бебешки на родной земле, тем более что день был воскресный.
Итак, пожарники, весело приплясывая, играли марши, а толпа празднично одетых горожан хлопала в ладоши, вызывая Арбузика и Бебешку. Маленькие дети усердно лепили больших снежных баб, обещая одну бабу подарить Бебешке, а другую Арбузику.
Тетя Муза долго смотрела на собравшихся людей из-за шторы. Наконец она не выдержала.
— Что же вы, — закричала она мальчикам, — нельзя же так испытывать чужое терпение! Вас вызывают почти как на «бис»! Давайте и я выйду с вами! А то получится, будто вы сиротки, будто и родителей у вас нет!..
И тетя Муза, быстро накрасив губы и напудрив нос, надела шубку и вывела мальчиков на улицу.
— Ура Арбузику! Ура Бебешке! — закричала толпа.
Откуда ни возьмись, появился городской фотограф Топориков. Он пристраивался то так, то этак, стараясь поймать в кадр обоих мальчиков, но каждый раз почему-то впереди них оказывалась тетя Муза. В руках она держала муфту, тубы были сложены бантиком, а глаза смотрели прямо в объектив.
— Попросите уважаемую билетершу чуть отступить в сторону! — послышался из толпы сердитый голос. — Право же, неприлично стоять впереди знаменитостей, когда их фотографируют!
— Это мать Бебешки, — возразил другой голос. — Мать и отец всегда причастны к славе своих детей!
— Не об этом речь, — настаивал первый голос. — Просто шубка у билетерши сшита из кошачьих шкурок, а снимок исторический. Как бы впоследствии конфуза не вышло! Ведь животный мир нужно беречь, не так ли?
— Кошки — это не ягуары и не барсы, — вмешался третий человек. — И даже не выдры, которые занесены в Красную книгу.
— Вы хотите сказать, что моя шапка из выдры?
— Нет, я наверняка знаю, что это крашеный барбос!..
Все эти шуточки, обычные повсюду, где собирается досужий люд, только прибавляли общего веселья. Все хотели поскорее узнать, как Арбузику и Бебешке удалось спасти ребят.
Едва Топориков отснял все принесенные с собою пленки, поэт Филофей Огромный объявил, что прочтет только что написанную им поэму.
Откуда-то прикатили бочку, хорошо зная, что Филофей умеет читать стихи, только стоя на бочке. Установилась тишина. Филофей прокашлялся, достал из кармана поэму и прочел ее «с выраженьем», заслужив бурные аплодисменты.
Если я не запамятовал, в поэме были такие строки:
— Наш Филофей постоянно преувеличивает, — заметил кто-то в толпе по поводу последних строк. — Он, кажется, намекает на то, что мы иногда ленивы. Но если мы не считаем себя ленивыми, значит, никто не имеет права считать нас ленивыми!
— А теперь пусть Арбузик и Бебешка расскажут, где они были и что видели! — потребовали люди.
Поднялся невообразимый шум, и неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы в эту минуту не подъехал на автомобиле городской голова. Его сопровождал Начальник милиции.
— Ишь вы, чего захотели! — басом сказал городской голова, всем дружески подмигивая. — По закону, Арбузик и Бебешка должны обо всем доложить прежде всего мне. Но поскольку тут собрался, я вижу, весь город, а морозец неожиданно взялся изрядный и пощипывает уши, предлагаю отправиться в кинотеатр «Носорог». Там мы и выслушаем юных героев!
Глава четвертая
МАЛЬЧИКИ РАССКАЗЫВАЮТ О СВОИХ ПРИКЛЮЧЕНИЯХ
Кинотеатр был набит битком, яблоку упасть негде. Люди стояли даже в проходах, а малышня расположилась на полу перед экраном.
Экран подняли вверх — он был не нужен. На сцену внесли стол, поставили три стула. На средний сел городской голова, а по бокам от него — Арбузик и Бебешка.
Взяв слово, городской голова рассказал, как трудятся жители города, какие улицы замощены в последнее время и какие дома построены, на сколько умножилось число читателей библиотеки и зрителей кинотеатра «Носорог».
— Я счел уместным сказать все это, — заключил городской голова, — чтобы Арбузик и Бебешка не слишком задавались и не думали, что можно совершать подвиги, вовсе забывая о родном городе! Теперь слово предоставляется им обоим!
Люди слушали не шелохнувшись. Временами по рядам прокатывался возглас восхищения, страха или разочарования: «О-о!.. A-а!.. У-у!..»
Потом посыпались вопросы. Арбузика и Бебешку продержали бы, наверное, до позднего вечера, но городской голова, возмутившись выходкой дяди Гоши, объявил встречу с героями закрытой.
А дядя Гоша, между прочим, встал и ни с того ни с сего заявил:
— Все рассказанное здесь — ложь! В газетах об этом не писали, а мы сами не видели, значит, ложь!
Городской голова удивился:
— Но у Арбузика и Бебешки есть свидетели — спасенные дети, которые, кстати сказать, тоже присутствуют в зале!
— Свидетелей я могу представить вам хоть тысячу, — запетушился дядя Гоша. — Свидетели еще ни о чем не свидетельствуют! Пусть-ка скажут «герои», есть ли магазины в этой самой стране зеленохвостых?
— Пусть скажут, — согласился городской голова, человек рассудительный, авторитетный, никогда не впадавший в крайности.
— Никаких магазинов в стране зеленохвостых я не видел, — сказал Бебешка.