Эдуард Скобелев – Мирослав – князь Дреговичский (страница 2)

Но прежде того прислала Скуфь послов в Словекь-скую землю, прося о заступе; скликал Милан дружину и позвал соузцев. Случилось (то) через двадцать лет после первого похода. Годи, хотя необычайно умножились числом, допомочи отперлись: «Нам скуфины не родня, а дани сарматем не велики». И в последних на-деждех обратися Милан к рыси; и пришла, говоря: «Веди нас, коли отдашь две трети добычи». Милан со-гласися; и послал по обычаю сказати (ворогам), что нет больше мира. И быша бози на стороне Милана: сколько ни наряжала Сармать ратей, косили (их) травою полки словеньские; рыси же снискали славу непобедимых; обыкнув тружатись на кровавой пашне зимой и летом, считали сечу трудом, достойным мужа, и быша в нем искусниками. Прошел Милан с дружиной до границ Скуфи, и сказала рысь: «Идеже (обещанная) добыча? Не обрели в Сармати, возьмем у скуфинов, ибо ждут нас дети и жены, и отцы наши». И было, что вождь Скуфи, обещавший заплатити, умре, наследника же ему долго не находилось, и злата не несли. Рассорилась рысь с Миланом и ушла от нъ к Порогам. Годь, пока Милан ходил походом, обнево-лила мелкие племены по Непру и сговорилась с Кимрами и сарматеми. И выступила Годь, гордо сияя бляхами, в челе своих соузцев; почернела и зашевелилась земля от воев, и пыль от комоней застлала небо. Рече дружина к Милану: «Не устояти супроть такого множества». И посмеялся Милан, бо (николи) не трусил пред вороги, но презирал их: «Глядите на Годь, вчера просила полбы, днесь вострит ножи; песьим хвостом виляла – с волчьих зубей слюна течет. И се удивленье: слабее каждого, кто с нею, но сильней всех соединившихся».

Снялись ночью словене в степь. Но годь настигла, повсюду имея соглядатаев. И секлись серед поля и во ерузех, и не одолела годь. Послала к Милану: «Ваших уже мало, а наши только седлают. Замиримся, еще не поздно». И вышел Милан, дабы урядитись с князем годьским; он, ведя сладкие речи, выхватил нож и ударил (Милана) под сердце. Сице умре князь Милан, а дружина его, обнажившая мечи, полегла до единого, постелив себе телами ворогов. И свершися (это) по предсказанию.

И дальше свершилось, како прорицали. Наняла Годь рысь и других, кого склонила, и, захватив врасплох сарматей, заставила (их) платити дань, и брала еще с пантекопейцев 9; возгордившись без меры, годи вошли в Словень и покорили в два лета лютвичей и серпов, называемых и доныне сиверами, а также весь и чудь, и мордву, и мерю, пересельцев, занимавших онгда землю по Верхнему Дону, по Оце, по Тесне и Сейму; быша велми истощены бедствиями и уступили после первых сражений. Се позоротили годи на Дунаву, и пошли с ними заодин рысь и словеньские роды за Дуна-вой; и бранились долго с римцами, но были разбиты [10]; скликав соузцев, пошли вверх по Дунаве. Было их так много, что выходили реки из берегов от бессчетных ло-дей; и вот нагорним каменем скатились в Рим и жгли костры из дворцов, творя поганое дело [11].

Вот (что ведаю) о Милане, родозиче и предтече Мирослава, зиждителе славного колена дреговичей. Теперь о Святовйте; им назидал князь Мирослав ослабших духом.

Святовит бе от сына Милана; в песнях, иже услышишь от скоморосей или нищей переброди, Святозит – от внука брата его, и (это) подобно правде; уверяет Словйша, владыка, в летописании, сыном Милана от-купися Горад от разоренья, принеся его в жертву богам; сказ о том велми темен, и не мне проясняти.

Смилостивился Даждь-бог [12], отступил холод от Сло-веньской земли, паки растеплело; встал разноцвет, и полетела бчела, и пахарь вышел на поле до Варяжского моря, с надеей налегая на рогачи и ведя рало. И в осень пустились ратаи по Непру вверх, подобно другим родам, одни в землю предков, другие примаками, ища себе новой доли; опустелые городища и селища попадались им встречь; осталось совсем немного перенесших Великое холоданье. Поднялись ратаи до Припади и тамо поклялись пред Могожью на братство с дерев-лянеми, заплатив седельное златом и оружием.

Когда Святовиту исполнися двадцать лет, выкликнули его старейшины князем Деревляньским, и вече именовало.

В Гораде в те поры княжил Бос, многомудрый и мужный; от всех словеней ходили к нъ за советом и правдой; пасьтба его была легкой и суд скорым и безобидным, выгоды же ни в чем (для себя) не искал.

И се Хуна [13] объявила войну Годи, разжиревшей в жадности и самоумьё: долго удача скакала белкою; хуне держали верх в чистом поле, годи стояли твердо у градей, иже презирались хунеми; для них ведь всякая кровля могила и стена, яко жернова на перси. Прислали хуне к Босу знатных мужей: «Вспомогите су-проть годей. Длинна змея, но довольно удара, чтоб укоротить вдвое. От двух и вовсе четверть». Собрал Бос князей и старейшин, и разделилась дума; иные опасались, победив Годь, встати лицем к лицу с Хуной; от беды беду искати довольно ли проку? Пока ждали ответа послы от Хуны, явились послы от Годи: «Давно уже не платят сиверы, и лютвичи ускользнули из-под руки, и Чудь, и Мордва; хотим взяти, еже недоимали, пропустите дружину; не пропустите, и вас данями обложим».

Поскакали гонцы от Боса к сиверам и лютвичам, к веси, мордве и чуди: «Идут годи, хощут прежние дани, пожгут вас и потопчут. Оратимся едино». И сговорились, отрядив дружины. Рече Бос к послам хунским: «Пусть ваши выступают, и мы ударим не мешкая». Алз хуне (нарочно) задержались, и остался Бос, яко перст, и было слишком мало (войска), чтобы осилити ворога. И въехал Бос к Рыси, в станы ее, курени [14] и сторожи, и заклинал Перуном и Могожью: «Ужли примкнете к годем на нашу погибель? Или не брате?» Сказали ры-сичи: «Не тужи, князю. Пока цела выя, цела и голова». Однако запросили за меч вдвое против обыкновения, и Бос согласился по неволе.

Сошлись обе рати за рекою Псёлом, и потонула земля в криках и стогне. И стали перемогать годи; обступили словеньское войско, прижали к реке и мнозих потопили. Але нету напрасной заботы, узрит радость (свою) себя не щадящий. Подал знак князь Бос полкам деревляньским и рысичам, иже таились в засаде. И подъехав, сошли с комоней, и ударили пеши в топоры, а впереди Святовит. И пошатнулось от ярости (их) войско годьское, и дрогнуло, и отступило. Победа была куплена дорогою ценой; плакал Бос над телами павших, и погребли по древлему обычаю, предав Огню и не курганом, но каменем скорби, валуном, отметив могилу; стоит могила до сего дни, ищет на ней Перун огненными руками мечн-харалуги, великое мужество ушло вместе с павшими.

Говорит еще Предание, отступая, князь годьский Витард [15] взял в полон (несколько воинов) из рыси и, подивившись храбрости их, спросил, кто такие. И ответили: рысь-комони, рысь, кая не пашет [16]. И понудил Витард своих мужей пронести рысичей в носилках, яко знатных старейшин, и отпустил их, егда отказались служити. И пошло с тех пор – рысомони, и называли тако рысичей годь и другие племёны. Позднее же именили рось или русь, и прижилось, звучало бо имя рысь не токмо гордостию, но и вызовом, не токмо похвалою, но и обидой [17].

Получив весть о победе Боса, великого князя сло-веньского, хуне вступили в годьские пределы, и грабили, сколько могли, а большой битвы уклонялись, ибо Годь скоро собралась с новой силою, и хитрили хуне, соглашаясь замиритись, и брали откупы, и паки просили (Боса) о помоге. И понял Бос, еже обманут, але поздно: подступило войско годьское, и было больше прежнего. Вышли словени встречь, не полагаясь на стены Горада, и расположились на холмех; и были разбиты; была измена, и напала годь ночью.

Опутали власяными вязивцеми и великого князя, думавша в шатре с княземи, старейшинами и воеводами, не ведая о близкой погибели. И детей (его) взяли, и жен, и (весь) обоз. Рече Витард: «Тебя и твоих (людей) отпущу на волю, коли сберешь много войска и поможешь супроть Хуны. Клянись». Бос отрече: «Аз не решаю бранитись или миритись, но совет князей и старейшин». И боялся навлечи беду на Словень, по-ссорясь с Хуной; бе Хуна сильнее Годи, переломила бы и Годь, и Словени не дала бы покою; или сговорилась бы с годеми: пуще битых обидчиков нет.

И уби Витард старшего сына Боса пред очьми (отца), пронзив мечем сердце. Впроси: «Пойдешь ли теперь со мною? Вот еще твой сын, и знаешь, что ожидает (его)». Отрече Бос: «Теперь же николи». И стал насмехаться Витард: «Сам умрешь и других уведешь во мрак». Отрече Бос: «Отомстят, на то обычай, и неколебим». И полыхнуло небо огнем, и ударил град; испугавшись, воскликнул Витард: «Всех отдаю в жертву богам!» Але вновь загремело небо, отвергнув словы. И повелел Витард разложити большой костер, и сказал Босу: «Пусть ты или кто-либо из твоих мужей войдет в огнь и выйдет, тогда поверю силе ваших бозей». И рванулся меньший сын Боса, безусый отрок, але удержал Святовит. И сам, како был, в цепех, вошел в пламень, вышел же без цепей, без брады и без глаз, черен, яко уголье. И стоял долго, дымясь и тлея, доколе не упал. И содрогнулись, кто видел. И тотчас поворотил Витард из Словеньской земли, в ярости убив Боса и всех полоненных [18]. Оплакали словене смерть Боса и его мужей и сохранили память о Святовите; первый кубок на всякой тризне пьют деревляне доныне за Святовита, ибо вошел в Огнь и Огнем остался.

Витард же и вся Годь были сокрушены гневом Перуна: в то роковое лето прекратилось их царство; забрали их землю и жен хуне и кормили собак телами убитых [19].