Эдуард Шюре – Великие посвященные.Очерк эзотеризма религий (страница 56)

Подобно тому, как мировая троичность сосредоточивается в единстве Бога, так и человеческая троичность сосредоточивается в самосознании и воле, в которых все способности тела, души и духа сливаются в одном живом единстве.

Человеческая и божественная троичность, заключенная в Монаде, образует священную Тетраду.

Но человек осуществляет свое единство лишь условным образом. Ибо его воля, влияющая на все его существо, не может действовать одновременно и совершенно во всех его трех проводниках, т. е. в инстинкте, в душе и в интеллекте.

Вселенная и сам Бог представляются ему поочередно и последовательно отраженными в этих трех зеркалах. Во 1-х, видимый через инстинкт и через калейдоскоп чувств Бог многообразен и бесконечен, как его проявления; отсюда — политеизм, в котором число богов неограничено. Во 2-х, отраженный в разумной душе, Бог — двойствен, т. е. состоит из духа и материи; отсюда — дуализм Зороастра, Манихеев и некоторых других религий. В 3-х, отраженный в чистом Разум, Бог — тройствен, т. е. является духом душой и телом во всех проявлениях вселенной; отсюда культы Троицы в Индии (Брама Вишну, Шива) и Св. Троицы в христианстве (Отец, Сын и Святой Дух).

И наконец, познанный волей, в которой сливается все, Бог является Единым и отсюда исходить герметический монотеизм Моисея во всей своей строгости. Здесь нет уже олицетворения, нет воплощения. Здесь мы выходим из пределов видимой вселенной и вступаем в царство Абсолютного. Предвечный царствует один над Миром, обращенным в прах.

Различие религий происходит от того, что человек постигает Бога лишь через призму своего собственного существа, условного и конечного, тогда как Бог неустанно осуществляет единство трех миров в общей гармонии вселенной.

Это уже само по себе указывает на магическое значение Тетраграммы в порядке идей. В ней заключены не только основы наук, закон существ и способ их эволюции, но и источник различных религий и их верховного единства. В ней скрывался действительно всеобщий ключ. Отсюда — энтузиазм, с которым Лизис говорить о ней в Золотых стихах и в этом же можно видеть причину, почему пифагорейцы клялись этим великим символом:

Клянусь тем, который запечатлел в наших сердцах

Священную Тетраду, величавый и чистый символ,

Источник Природы и образец Богов.

Пифагор шел еще дальше в своем учении чисел. В каждом из них он определял тот или другой принцип, тот или другой закон, ту или другую активную силу вселенной. Он говорил, что главные основы содержатся в четырех первых числах, ибо складывая или помножая их между собой, можно найти и все остальные числа.

Точно также и бесконечное разнообразие существ, образующих вселенную, происходить из сочетания трех первичных сил: материи, души и духа, под творческим импульсом божественного единства, которое их смешивает и дифференцирует сосредоточивает и дает силу им.

Вместе с другими учителями эзотерической науки, Пифагор придавал большую важность числам семь и десять. Состоя из трех и четырех, семь означает соединение человека с божеством; это — число адептов, великих посвященных и так как оно выражает полное осуществление всего, проходящего через семь ступеней, — оно является изображением закона эволюции. Число десять, образуемое из сложения первых четырех чисел и заключающее в себе число семь, есть совершенное число, ибо оно выражает собою все начала Божества, сперва развивавшиеся, а затем — слившиеся в новом единстве.

Заканчивая преподавание своей теогонии, Пифагор показывал своим ученикам девять Муз, олицетворяющих науки, сгруппированные по три вместе, — Муз, соответствующих тройной троичности, проявленной в девяти мирах и образующих вместе с Вестой, хранительницей первичного Огня, священную Декаду.

Космогония и Психология. Эволюция души

Ученик получил от Учителя все основы священной науки. Благодаря этому первому посвящению, с него как бы спала густая чешуя, которая закрывала его духовное зрение. Разрывая сверкающий покров мифологии, посвящение отрывало его от мира видимого, чтобы бросить его в безграничный пространства и погрузить в световые волны высшего Разума, откуда Истина излучается на все три мира.

Но наука чисел была лишь вступлением, предварительной подготовкой к великому посвящению. Вооруженный этими знаниями, он должен был спуститься с высоты Абсолютного в глубины природы, чтобы схватить божественную идею в процессе образования вещей и эволюцию человеческой души на протяжении всех миров.

Эзотерическая космогония и психология прикасались к величайшим проблемам жизни, к опасным и ревниво охраняемым тайнам оккультных наук и искусств. Поэтому Пифагор и предпочитал излагать свое учение в ночной тишине, на уединенных террасах храма Цереры, под легкий ропот ионических волн и при таинственном мерцании звездного купола, или же в склепах святилища, где египетские лампады распространяли ровный и тихий свет. Посвященные женщины присутствовали при этих ночных собраниях.

От времени до времени пришлые из Дельф или из Элевсиса жрецы и жрицы подтверждали учение Учителя рассказами о своих личных переживаниях.

Материальная и духовная эволюция мирa — два противоположные и в то же время параллельные и соответствующие движения на лестнице бытия. Одна объясняет другую, а взятые вместе, они объясняют мир. Материальная эволюция выражает собой проявление Бога в материи посредством воздействующей на нее Мировой Души. Духовная эволюция представляет собой рост сознания в индивидуальных монадах и усилия их воссоединиться через цикл жизней с Божественным Духом, из которого они изошли.

Смотреть на мир с точки зрения физической или духовной, не значить рассматривать различные объекты; это значить смотреть на мир с двух противоположных сторон. С земной точки зрения, разумное объяснение мира должно начинаться с материальной эволюции, потому что мир представляется нам именно с этой стороны; но, показывая нам творчество мирового Духа в материи и дальнейшее развитие монад, объяснение это приводить нас незаметно к духовной точке зрения и заставляет нас от внешней формы перейти внутрь вещей, с поверхности углубиться в самую суть. Так, по крайней мер, смотрел Пифагор, который видел во вселенной живую Сущность, воодушевленную великой Душой и великим Разумом. Вот почему вторая часть его учения начиналась с космогонии.

Если держаться тех делений неба, которые мы находим в эзотерических отрывках Пифагорейцев, то окажется, что их астрономия схожа с птоломеевской, по которой земля неподвижна, а солнце с планетами и со всем небом вращаются вокруг неё.

Но самый принцип этой астрономии указывает нам, что она чисто символическая. В центре вселенной Пифагор ставит огонь (относительно которого солнце — лишь отражение). В эзотеризме всего Востока Огонь есть символ Духа, божественного, вселенского Сознания.

Таким образом то, что наши философы обыкновенно принимают за физику Пифагора и Платона, не что иное, как образное описание их тайной философии, ясной для посвященных, но непроницаемой для непосвященных, тем более, что ее выдавали за простую физику. Следовательно, в ней мы должны искать нечто вроде космографии жизни души, не более того.

Подлунная сфера означает ту сферу, в которой проявляется земное притяжение, и называется она "кругом рождения". Этим посвященные хотели сказать, что земля для нас — область телесной жизни. В ней происходят все процессы, сопровождающие воплощение и развоплощение душ.

Сфера шести планет и солнца соответствует восходящим категориям духов. Олимп, понимаемый как вращающаяся сфера, именуется небом неподвижных звезд, потому что он символизирует сферу совершенных душ. Таким образом эта младенческая астрономия скрывает за собой духовное воззрение на вселенную.

Но все заставляет нас думать, что древние посвященные, и в особенности Пифагор, имели гораздо более правильное представление о физическом мир. Аристотель положительно утверждает, что Пифагорейцы знали о движении земли вокруг солнца. Коперник рассказывает, что идея о вращения земли вокруг своей оси пришла ему в голову при чтении Цицерона, у которого сказано, что какой-то Гицетий из Сиракуз говорил о суточном движении земли.

Своим ученикам третьей степени Пифагор объяснял двойное движение земли. Не обладая точными измерениями современной науки, он — тем не менее — знал, как и жрецы Мемфиса, что исшедшие из солнца планеты вращаются вокруг него, и что звезды — те же солнечные системы, управляемые такими же законами, как и наша система, и что каждая из них имеет свое определенное место в великой вселенной.

Он знал также, что каждый солнечный лир образует маленькую вселенную, которая имеет свое соответствие в мире духовном и обладает своим собственным небом. Планеты были как бы ступенями ведущей к нему лестницы. Но эти идеи, способные перевернуть всю народную мифологию, показались бы толпе кощунственными, и поэтому они никогда не высказывались публично. Их передавали не иначе, как под строжайшей тайной.[110]

Видимая вселенная, говорил Пифагор, небо со всеми его звездами, есть не что иное, как преходящая форма Мировой Души, великой Майи, которая сосредоточивает матерью, разбросанную в бесконечном пространстве, а затем растворяет ее и разбрасывает в виде невесомого космического флюида. Каждый солнечный вихрь обладает частицей этой Мировой Души, которая в течение миллиона веков развивается в его лоне с особой, свойственной этому вихрю энергией и мерой.